Глава 39

Глава 39

Ольга

Время в гостинице пролетает быстро. Заботы о себе и Давиде не позволяют мне думать. Тем более, что в номере только я и ребенок. Да люди Сатаева за дверью. Куда делся Рустам, не представляю, а спрашивать неудобно. Сын ведет себя, как обычно. И о том концерте, который он устроил в машине, ничего не напоминает. В номер приносят обед, причем всё то, что подходит для кормящих. Рустам позаботился? Ну, а кто же еще...

Усаживаю Давида на кровати, обкладываю подушками, достаю разноцветные тряпочки нанизанные на веревку, любимую игрушку моего сына. Игрушку, которая была мне доступна, даже не из-за экономии, а потому что купить что-нибудь у меня не было возможности. В деревне игрушками не торговали. Там даже магазина не было. Пару раз в неделю приезжала машина, в которой можно было купить самое необходимое. В ближайший город я поехать не могла, потому что у меня маленький ребенок и меня искали. Это я точно знала.

Давид начинает развлекать сам себя, я ем. После так, как никто за мной не приходит, ложусь на кровать возле ребенка. Малыш тянется к моим волосам, запускает в них руки.

-Ай-яй-яй! - грожу ему пальцем, осторожно вынимая маленькие ручки из своих волос.

Он начинает заливисто смеяться.

В этот момент и заходит Рустам.

-Поехали, - говорит сухо.

Я собираю ребенка и себя. Гадать, что и как будет, я уже устала. Мне нужно ему рассказать, как всё было. А после... У него есть право выбора.

И снова машина. Замкнутое пространство. На этот раз Рустам едет с нами. Это почему-то воспринимается мною еще тяжелее. У меня такое ощущение, что между нами бетонная стена, которая с каждой секундой делается выше и толще. Но развлекать ребенка вдвоем проще. Этого не могу не признать.

Время не стоит на месте. И вот мы уже подъезжаем к городу. Но едем другим маршрутом. Не к квартире. Не спрашиваю ничего, пока не заезжаем на территорию дома, огороженного высоким забором. Участок охраняется. Это я успела заметить.

-Что мы тут делаем? - задаю вполне уместный вопрос.

-Я здесь живу, - поясняет Рустам.

Больше не задаю никаких вопросов. Захочет - расскажет сам.

Меня отводят в комнату. Время уже позднее, Давида пора укладывать спать. К комнате примыкает ванная. Там все приспособления для купания ребёнка. Справляюсь с этой задачей. А вот со сном у нас не ладится. Давид на новом месте, его это нервирует. Поэтому на то, чтобы уложить сына, у меня уходит пара часов.

Несколько раз заглядывает Рустам, но надолго не задерживается, так как Давид на него отвлекается.

В последний раз Рустам приходит, когда сын уже уснул. В руках у него радионяня, которую он оставляет возле ребенка.

-Идем. Если проснётся, то мы услышим, - а я вдруг осознаю, что хочу отложить этот тяжелый разговор на неопределенное время.

Чтобы сохранить призрачную надежду на невозможное.

Только Сатаев не расположен ждать.

-Идём, Ольга, -повторяет он уже настойчивее.

Плетусь за ним по коридору. Он заходит в кабинет. Дом - роскошный. И опять же - какой-то теплый. Такой же, какой была квартира, которую он мне подарил. Интересно, что он с ней сделал?

-Я слушаю, - раздается холодный голос мужа.

Вот и всё... Пути назад нет. Сажусь в огромное кресло, подбираю под себя ноги и, разглядывая ковер на полу, принимаюсь рассказывать. На Рустама не смотрю специально. Не хочу видеть, какие эмоции вызывает в нем мой рассказ. Не уверена, что смогу говорить, если замечу на его лице ненависть.

-Я поехала в клинику, где наблюдалась. Не знаю, как это у них, тех людей, которые всё затеяли, получилось, но меня вывели оттуда через черный ход. Куда делись твои люди, я не знаю. Привезли на какой-то склад. Там был мужчина. У него шрам на левой щеке. Глубокий, но небольшой. Он сказал, что я - дура, и что совсем тебя не знаю. Что ты... был киллером. И что я зря с тобой связалась. Потом он сунул мне в руки мой телефон, который они до этого отобрали, и сказал, что я должна написать тебе сообщение, чтобы ты приехал на склад. Я отказалась... Тогда он приставил нож к моему животу и пригрозил, что воткнет мне его, если я не сделаю, как он велит. Я... Он так смотрел... Он бы сделал это, не раздумывая. Я спросила, зачем ты им нужен. Мне ответили, что это не моё дело. Мужчина надавил на нож... Слегка. Порезал меня...

Я всё-таки вскидываю взгляд на Рустама. И жалею, что сделала это. Он смотрит на меня. Внимательно. Как на чужого человека, пытаясь понять, лгу ли я. На какое будущее с ним я надеюсь?

Снова утыкаюсь взглядом в ковер.

-Тогда я написала то, что он хотел. Я не знала, что могу еще сделать. И я очень боялась, что они... - с трудом сглатываю, так как слюна делается вязкой и говорить тяжело, - причинят мне какой-то вред, и я потеряю ребенка. После... Ты приехал.

Перед глазами страшные картинки... На склад заводят Рустама. Мужчина со шрамом несет какую-то чушь про то, что я на него работаю. Говорит еще что-то, но я смотрю лишь на мужа. После он что-то пересылает Рустаму на телефон. И вот тогда... Тогда Рустам взглянул на меня совсем иначе.

-Тебе завели, а тот, со шрамом стал говорить, что я... работаю на него. Потом что-то тебе отправил на телефон. А после, почти сразу же выстрелил в тебя. И я поняла, что живыми мы с тобой оттуда не выберемся. А ты... Истекал кровью и клялся, что отомстишь. Мне. Затем на склад ворвались вооруженные люди. И, когда меня уводили, я заметила Шахова. Но меня всё равно увезли.

Рустам подходит к окну и перебивает меня:

-Очень трогательная история, Оля. И как же тебе удалось выжить? Тебя должны были убить...

Он на меня уже не смотрит. Я вижу лишь его напряженную спину. Не верит мне?

-Меня посадили в машину. У них было несколько машин. Но за этими машинами увязалась погоня. И мне просто повезло. Та машина. на которой везли меня, провалилась куда- то колесом. Со мной было всего двое человек. И они оба выскочили из салона. Я поняла, что это мой единственный шанс. Тоже выпрыгнула и побежала. Там рядом была остановка. И подошел автобус. Я успела заскочить в него.

Рустам разворачивается. Его глаза горят. Он очень быстро оказывается рядом со мной.

-Почему ты не вернулась?!

Я вжимаюсь в кресло.

-Может, потому что рассчитывала воспользоваться деньгами, которые тебе перечисли за то, чтобы заманить меня в ловушку?

О каких деньгах он говорит?!

-Не верю! Представляешь? Не верю... Я подыхал, а ты стояла и смотрела...

Мне хочется закричать в ответ. Но я перехватила его руку своими, только отцепить ее не могу. И кричать тоже не могу.

Лишь сиплю:

-А что я могла сделать? Что?!

-Не предавать меня!

Он не верит. Не хочет мне верить.

-Я не предавала! - и это правда. Я не делала того, в чем меня обвиняет. Но то, что сделала... Что это?

-Ненавижу тебя! - цедит Рустам...

Произносит с ненавистью. Которая меня убивает. Каждую мою клетку. Я же не признавалась себе, но я питалась энергией, которую он мне дарил... Его любовью... Его заботой...

Что осталось после всего? Выжженная пустыня.

-Ненавижу тебя... - повторяет Рустам тише.

И я чувствую его губы на своих. Я боялась, что этого никогда больше не случится. И сразу же его язык врывается в мой рот, а я - пускаю его. Хотя, наверное, не надо. Но иначе не могу. Я не смогла бы отказаться от его поцелуя.

Рука, что душила меня всего секунду назад, уже лезет под свитер, ощупывает грудь, сдавливает её. Второй рукой Рустам вжимает меня в свое сильное тело. И я чувствую, что он меня хочет. У меня слабнут ноги, руки ложатся на его плечи. Я растворяюсь в его прикосновениях. Как же мне хорошо сейчас...

Я по-прежнему на него реагирую. Так, как раньше. А может быть сильнее. Потому что внутри рождается просто дикая потребность принадлежать ему полностью. Хочу его член... Грязно, откровенно. Без запретов. Как одержимая.

Скидываю оцепенение. Отвечаю ему на поцелуй. Вкладываю в него всё: боль, тоску, страсть, похоть, разочарование. Голод. Голод по нему. Потому что другой мне не нужен.

Рустам стягивает мой свитер, отбрасывает его в сторону. Задирает бюстгальтер, теребит сосок. Чувствую, что течет молоко. Становится неловко. Какая из меня сейчас соблазнительница? Дойная корова, скорее.

Но вот Рустама это не смущает. Он слизывает капельку молока. А меня изнутри бьёт током. Хочу его. Как оголодалая. Хотя почему как? Сколько у меня не было секса? Очень долго...

Рустам вбирает мой сосок в рот. Выгибаюсь в пояснице. Жмусь к нему сильнее. А он... Всасывает сосок сильнее. И глотает молоко. Это так дико... Но при этом настолько сильно возбуждает.

Его губы осыпают мою грудь быстрыми, жадными поцелуями. Такое ощущение, что у меня кровь кипит...

Его рука торопливо расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах, ныряет под белье. Туда, где всё горячо и мокро. Где всё пылает.

Перед глазами начинает плыть от прикосновения мужских пальцев к клитору. Эти прикосновения рождают миллиарды различных ощущений, наполняя тело приятной истомой и дикой жаждой одновременно. Всё-таки мы - животные во многом. И в этом тоже.

-Ру-у-ста-а-ам, - вывожу протяжно. На весь кабинет. Не могу сдержаться, чтобы не произнести его имя. Мои руки мечутся по его телу, гладят его через рубашку.

Только его имя, произнесённое мной, меняет всё.

Рустам убирает от меня руки. Отстраняется.

Смотрю на него во все глаза. Нет, только не это. Не оставляй меня сейчас!

Но вслух не решаюсь этого произнести.

-И снова я ведусь на тебя... - хрипит Рустам, Его глаза пылают, грудь ходит ходуном. Брюки топорщатся в паху. Он хочет. В этом нет никаких сомнений.

Тогда что же?

-Нет. Второй раз нет... - говорит он сам себе и направляется прочь из кабинета.

Сбегает...

-Ты ведь тоже виноват! - кричу ему вслед, - Ты обещал быть опорой, а чуть не погубил меня... Нас!

Но Рустам ничем не показывает, что слышит мою претензию.

Упрекать его было не лучшей идеей. Но мне тоже больно. А тогда... Я даже не знаю, как всё это пережила...

И вот теперь... Неужели, всё?

-Зачем привез меня сюда?! - кричу я снова, надеясь хоть на какой-то ответ.

Он уже взялся за ручку двери. Сейчас уйдет. Итак и ничего не скажет?

Но Рустам оборачивается:

-Ты по-прежнему моя жена, Оля... - говорит тихо.

Распахивает дверь и стремительно уходит.

А я превращаюсь в статую.

Жена... Ненавидимая своим мужем, которого я всё ещё люблю.

Рустам

Кровь долбит сильными толчками в ушах. В паху всё окаменело. Больше всего хочу вернуться в кабинет и заняться с Ольгой сексом. Но что-то не пускает. Даже не могу объяснить, что именно.

Головой понимаю, что то, что она рассказывала, скорее всего, правда. Не походила наша с ней история на срежиссированную. И информация по ней, которую я выяснил, подтверждает ее слова.

Но опровергнуть слова тех, кто всё это заварил, я уже не смогу. Пока я находился в больнице, на меня было совершено еще два покушения. И я перестал церемониться. Их тупо зачистили. В том состоянии было не до откровенных разговоров. а сейчас спросить увы! уже некого. Остается либо поверить Ольге. Либо потерять её. Теперь окончательно. А сын? Оставить себе? После всего, что она пережила, чтобы выносить его и родить?

Хочется постучать головой о какую-нибудь стену. Может, тогда в ней всё встанет на место.

Я всегда старался работать головой. Именно поэтому еще жив. Сейчас факты выглядят не очень. Оля заманила меня в ловушку, ей перечисли крупную сумму. Но зачем это было делать? Я ей ни в чем не отказывал. Она была беременна. Беременность была желанная и тяжелая. Не до того, чтобы участвовать в разборках. И я прекрасно понимаю, что винить ее особо не в чем. Её схватили, вывезли на склад, угрожали... Как подумаю о том, что Арбатов, приставив нож к ее телу, требовал от нее что-то, то хочется этого урода воскресить и убить еще раз. Жаль, это невозможно. То, что она не стала изображать из себя ни Зою Космодемьянскую, ни Жанну д'Арк вполне понятно и даже похвально. Ничего хорошего из этого бы не получилось. Её бы просто убили, а с её телефона написали бы всё, что угодно. И я бы помчался туда, куда сказали, если бы понял, что Оле угрожает опасность.

Тогда что? Что ж меня не отпускает? Откуда эта горечь?

Нет, я безумно рад, что Оля жива. Рад, что родила. Пока они не проснулись в той халупе, где я их нашел, я сидел и смотрел на них - на Олю и на ребенка. Я правда думал, что смогу с ней что-то сделать? Наивный дурак... Да я дышать боялся, пока они не проснулись. Сначала малыш. Черненький. Похожий на меня. Потом Оля.

И потом... Оказалось, что перешагнуть через себя непросто. И поверить до конца не могу. И отпустить тоже ... не смогу. Что остается? Сам не знаю.

Нужно остыть. Не могло быть всё, что было между мной и Ольгой спектаклем. Зачем в этом аду какой-то ребенок? Она бы не стала... Не стала подвергать малыша такой опасности.

И я... Разве она ко мне равнодушна? Я же чувствовал, как она плавится от каждого моего прикосновения... Не притворяется. Так не сыграешь.

Или я самого себя пытаюсь обмануть?

Арбатов мог замутить такую подставу. Он считал меня виновынм в гибели своей жены. Она приперлась к нему в горячую точку. Нужно было переехать с одной базы на другую. Её оставили со мной. Но как это часто бывает, война - не развлекательная прогулка, на нас напали. Её схватили. Мне и еще паре человек удалось отбиться. Отбить её не было возможности. То, что с ней делали прежде чем убить, прислали Арбатову. Он имел в том месте много "друзей". Мужик спятил. Он еще там пытался меня застрелить. У него не получилось. И наши дороги на долгое время разошлись. Но он ничего не забыл. Хотя я не совсем понимаю, с чего он решил, что я выше Аллаха и мог что-то изменить тогда. Я сделал всё, что мог.

Он выбрал хороший момент для мести. Очень хороший. Долго ждал, когда месть будет эквивалентна. Но опять не довел до конца.

Только... Всё же отравил мне жизнь.

В кармане вибрирует сотовый.

-Привёз?- безо всяких вступлений спрашивает Клим.

-Привёз, - отзываюсь я, стоя на крыльце собственного дома.

-Ничего не натворил? - с подозрением интересуется Шахов.

И я понимаю, что он позвонил не зря. Мне нужно рассказать, выслушать мнение человека, которому я доверяю. А Шахову я доверяю. как человеку, который не раз спасал мне жизнь. Правда, я всегда отвечал тем же.

-Она родила, Клим... У меня сын, которому семь месяцев...

-Ух, ты! Поздравляю! Тогда тем более, едь сюда. Мозги тебе вправлять буду, - произносит Шахов.

-Куда "сюда"? - переспрашиваю, без возражений хватаясь за "спасательный круг", который он мне бросает.

-Домой ко мне. Никуда сегодня больше не поеду. А то Ясмин уже на меня косится. Думает, любовницу завел, - говорит Шахов, а затем добавляет, - Давай, жду.

Звоню своим. Сажусь в машину. За рулем водитель.

Клим встречает меня во дворе. Уже очень поздно. Но... Есть то, что лучше не откладывать.

Мы устраиваемся у него в кабинете. Он открывает бар, наполняет два бокала коньяком. Один протягивает мне, из второго отхлебывает сам.

-Излагай, - звучит его распоряжение.

И я рассказываю. Всё. Всё, что успел узнать сам. Всё, что рассказала Оля.

Плавно заканчивается одна бутылка. Как ни странно, опьянения почти не чувствую. Настолько напряжен.

-Рустам, скажи мне... Ты сильно счастливей станешь, если с Ольгой разведешься и отберешь у неё сына? - огорошивает меня вопросом Шахов.

Разведусь? Это значит, надо Ольгу выпроводить и пусть живет, как хочет? За ребрами с левой стороны ощутимо колет. Я её только нашел. Я хочу её, как в восемнадцать девок не хотел... Какое "разведусь"?

-О! - Клим поднимает вверх указательный палец, - Видел бы ты своё лицо сейчас, когда я тебе это предложил. Рустам, не мучай жопу, мой тебе совет. Хоть ты его и не просил. Забудь, наплюй и разотри всё, что случилось. И живи дальше. Женщина твоя жива, ребенка родила. Спит сейчас у тебя дома. Чё тебе еще надо? Лучше б было, если бы червей кормила? Ты бы к ней на могилку ходил и цветы носил?

От такой перспективы сразу передергивает, и ледяной озноб пробирается под одежду.

-Так чего ты? Тогда не узнал, теперь не у кого... И? А потом, если твоя жена и подрядилась участвовать в таком спектакле, то её просто заставили. Не стала бы сама, по своей воле. да еще и так заковыристо. Беременность... Ребёнок... Не дура. Сразу бы подумала, что даже если у нанимателей всё получится, её просто уберут. И рассказала бы. По-любому рассказала. Не сначала, так потом. Чтобы самой в живых остаться. А тут всё резко. То всё хорошо было, а потом бац! И катастрофа мирового масштаба.

Смысл в его словах есть.

-Просто поверь ей. И живи себе. Только про то, что у тебя много "друзей" не забывай.

Забудешь тут.

Следом за первой идет вторая бутылка, потом третья.

Засыпаем мы в креслах в кабинете Шахова ближе к утру.

Если история вызвала интерес, добавляйте ее в библиотеку, жмите кнопку "нравится" на странице книги и делитесь мнениями.

Не забывайте подписываться на автора.

И приглашаю вас в свою новинку - историю Марата, брата Рустама, и Асии - "Навязанная жена"

Аннотация:

Сегодня я должна увидеть своего будущего мужа. Он в два раза старше меня и... Я стану его вещью.

Только вместо него на приеме, куда привел меня отец, чтобы продемонстрировать новому хозяину, я вижу парня, с которым потеряла девственность два дня назад в клубе.

И он - брат моего будущего мужа.