Глава 4

Лара

Прошёл почти месяц с злополучного бала, в течение которого я вынуждена выслушивать бесконечные разговоры Наты о её любимом и абсолютно бесчувственном графе.

А ещё о их подвигах в постели. И это, кажется, самое сложное.

— Мотылёк, ты меня слушаешь или ушла в астральную связь со своей картиной?!

Раздражённый голос Вознесенской напоминает о том, что дома я не одна.

— Слушаю, конечно! — спокойно отвечаю, пытаясь всё-таки решить, как исправить горбинку на носу заказанного портрета. Уж больно сильно просил муж будущей юбилярши облагородить лицо любимой женщины. — И могу только слушать, если ты сейчас возьмёшь кисти и краски и доделаешь за меня работу.

Разворачиваюсь лицом к подруге, протягивая ей обозначенные предметы. Натали смотрит на них как чёрт на ладан и едва не крестится. Хочется рассмеяться, но сдерживаюсь. Она у меня на спор и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет.

— Ну и договорились! Я рисую, ты рассказываешь, — подвожу итог и возвращаюсь к мольберту.

— Снова портреты! — сердито пыхтит Нат, и её чашка с недопитым чаем звонко ударяется о блюдце. — А кто-то пару лет назад с пеной у рта доказывал мне — ни за что и никогда.

Вздыхаю и молчу. Упрёк вполне заслуженный, так как малевать портреты на заказ — это для меня лишь средство для заработка, как в принципе и стены квартир и коттеджей у богатеев.

— Времена меняются, Наташ, и я тоже. Тогда меня уверили, что я непризнанное светило пейзажа, надо только немного подождать.

— И как? Ждёшь? — печально отзывается она, хотя прекрасно знает мой ответ, но всё равно регулярно его задаёт.

— Нет. А кушать-то хочется, а ничего другого я делать, увы, не умею, — повторяю почти как робот привычный ответ, стараясь не реагировать на звенящие в груди осколки боли.

Мой талант ушёл вместе с жизнью родителей. Вдохновение и лёгкие мазки краски легли в одинаковые гробы под шорох осенней листвы и мелкую барабанную дрожь по зонту.

— Лар, прости. Я такая бесчувственная в последнее время стала, — раздаётся совсем рядом у меня за спиной.

Теплые ладошки ложатся на мои плечи, крепко их сжимая. Наташа шепчет извинения в районе шеи, задевая выпавшие из высокого пучка пряди волос, и даже оставляет короткий поцелуй в висок.

Я же застываю. Мужской парфюм, что, кажется, пропитал её кожу и одежду, врезается в сознание, воскресшая образ персонального Дракулы. И снова, будто не было этих дней, я чувствую его пальцы у себя на талии, а мягкий баритон с насмешкой звучит у меня в голове: «Бабочка, ты крылья свои где позабыла?»

Так НЕЛЬЗЯ!

— Ничего. Всё в порядке, Наташа. Это просто прошлое, — легко вру я, и сегодня она даже не замечает моей фальши.

— Хорошо, что так, Мотылёк. Хорошо, — с облегчением выдыхает подруга, выпуская моё тело из сочувствующих объятий. — А то хватает одного моего нытья на нас двоих.

— Всё образуется, — пытаюсь поддержать Вознесенскую, хотя, мне кажется, это графу де Бомарше скоро понадобится поддержка, так как терпение подруги на исходе.

— Да как!? Как оно должно образоваться, если Котик Лео отказывается сдавать свои неприступные стены.

— Ну, на то они и неприступные, — шучу я, но мой юмор проходит мимо цели.

— Смешно тебе. А что мне делать-то?! Секс с ним, конечно, хорош, но уж очень однообразен. Начинаю чувствовать себя его куклой — пришёл, быстренько «поиграл», оставил оплату за потраченное время в виде презента и снова исчез.

С трудом сглатываю сухой комок в горле, когда в моей больной голове расцветают цветными красками моменты их «игры». Третьяков, судя по рассказам Натали, очень горячий мужчина и местами даже дикий. Свидетельством их страсти были периодические синяки на руках и бедрах подруги, укусы на шее и порванная одежда. И если в первые недели её всё устраивало, то в последнюю она начала ныть.

— Мне нужно его как-то сдвинуть с этой мёртвой точки, — размышляет вслух, и что-то в её интонации меня выдергивает на поверхность.

Предчувствие очередной аферы. Бросаю портрет, что всё равно теперь не рисуется, и разворачиваюсь лицом к подруге.

— Наташ, не злись, но мёртвая точка потому так и зовётся, что после неё ничего нет, — и пока она не начала сердиться, продолжила свою мысль. — Может, надо с ним поговорить. Рассказать о своих чувствах.

Натали смотрит на меня как на диковинную зверушку, но ведь я не предложила ничего сверхъестественного.

— Лар, ты как будто меня не слушала, — обиженно пыхтит, отталкивая блюдце с чашкой от себя.

Зелёный чай расплывается на белой скатерти моей бабушки некрасивым пятном.

— Когда я должна с ним поговорить? Когда? Подскажи, пожалуйста, раз ты у нас такая разумная.

Наташу снова заносит влево в её аристократические корни, где вокруг только слуги. Не люблю эти моменты, но настоящие друзья для того и нужны, чтобы принимать нас такими, какие мы есть.

— Ну! Я жду! — торопит меня с ответом, воинственно сложив руки под грудью.

— Ну ты ведь говорила, что вы пару раз ходили на свидания. В ресторане вполне возможно обсудить личные вопросы.

Нат вместо ответа громко и почти истерично смеётся.

— О, моя святая простота! Лара, в ресторане наш граф ужинает и предпочитает это, как в принципе и всё остальное, делать в тишине.

Хмурюсь. Наверное, я и правда невнимательно слушаю рассказы подруги.

— Вот-вот! Мотылёк, ты тут заперлась в четырёх стенах в обнимку с картинами и совсем жизни не знаешь. Если бы не я, наверное, уже бы в кошатницу превратилась.

Кошек я люблю, но только на картинках, так что с этим Наташа пролетела мимо, но истина в её словах всё равно есть.

— Тогда не надо спрашивать у меня советов, — обрубаю разом наши пререкания. — Поступай с Третьяковым так, как сочтешь нужным, но если получишь за это, то не говори, что я не предупреждала.

У меня нулевой опыт общения с противоположным полом в любовной сфере, зато достаточный в профессиональном. И что-то мне подсказывает, что граф при попытке манипуляции им будет ой как зол.

— Не скажу! — фыркает подруга и отводит взгляд в сторону.

Чувствует чертёнок мою правоту, но никогда не признается. Упёртая точь-в-точь как мул.

Я только качаю головой и решаю вернуться к портрету. Не хочется ругаться с подругой из-за мужчины. Пусть даже того, который никак не выходит у меня из головы…

Бросаю короткий взгляд в сторону шкафа, где прячется от глаз Вознесенской уже три его портрета, и боюсь, это не предел.

— Я сказала Лео, что ты счастлива замужем и у тебя двое детей.

Смысл слов, сказанных Натали, не сразу доходит до меня, думающей о глазах Дракулы и о том, что я не знаю, какого они цвета.

— Зачем? — реагирую как-то заторможенно.

Вроде бы, она ничего такого не сказала, но возникло чувство, будто лезвием по спине полоснули. Тем более я сама от страха перед его пронизывающим взглядом приплела мужа.

— Мне показалось, что он тобой заинтересовался.

— Так, вроде, это всё согласно твоему плану, — выдавливаю из себя как можно спокойнее, хотя на душе всё те же нелюбимые мною кошки скребутся.

Зачем эта ложь о моём счастливом семействе?!

— Да, но я решила перестраховаться, — безразлично отзывается Наташа. — Ещё в вечер знакомства, когда ты ушла, я ему сочинила историю твоего материнства и безграничной любви к мужу.

И я слышу, как за спиной хрустит печенька и звякает тонкий китайский фарфор чашки.

— А зачем тогда ты мне об этом сейчас рассказываешь? Спустя месяц?

Я хорошо знаю эту девушку — она ничего не делает просто так.

— Ну, чтобы при встрече с ним ты знала о своём семейном положении.

Моя рука, что как раз пыталась прорисовать проклятый нос, дрогнула. Теперь вместо милого носа с горбинкой образовался страшный крюк злой ведьмы. Только родинки не хватает.

— Я не собираюсь с ним встречаться, Наташа, так что не переживай за сохранение легенды.

Мой голос слегка дрожит от наплывших в один миг эмоций. Снова смотреть, чувствовать и превращаться в статую рядом с Дракулой — это одновременно рай и ад. И второго там точно больше.

— Придётся, — уверенно заявляет подруга. — И отказ не принимается, Мотылёк. Мне нужна твоя помощь.

После её слов во мне не осталось, кажется, ни одной клетки, которая бы не кричала яростное «нет».

Лео

Именно когда тебе кажется, что в жизни всё хорошо и отлажено, возникает проблема, откуда ты её меньше всего ждёшь. И как это бывает… беда не приходит одна.

В этот раз меня подвёл отец, а точнее, его здоровье. Казалось бы, регулярные осмотры команды врачей должны исключить такого рода неожиданности как микроинфаркт, но … он случился. И меня накрыло волной хаоса.

Я привык работать с шестнадцати лет, не вкалывал, конечно, на заводе и не рвал спину тяжёлыми грузами, но бесконечная череда документов и четыре стены родительского офиса на двадцать первом этаже стекляшки стали моей пыткой.

Сейчас, когда мне под тридцать, а за плечами свой жизненный опыт, работа стала частью меня. Но, как оказалось, осилить всю империю нашего семейства в одного я не в силах. Если только клонироваться, а иначе находиться в одно и то же время в разных частях планеты крайне проблематично.

Спас Сирил и его «цифровое клонирование» моего тела посредством записей, онлайн-совещаний и прочих прелестей века технологий, которые отец до последнего не признавал. Предпочитал личные встречи со своими стариканами.

В итоге империя и де Бомарше старший в порядке, а я, кажется, скоро слягу в реанимацию от переутомления.

— Лев Николаевич, прибыли. Выходить будете? Или домой?

Голос моего водителя Захара выдернул меня из тяжёлой дрёмы, но я никак не мог вспомнить, куда должен был приехать сразу из аэропорта.

На заднем сиденье личного авто было тихо и уютно, что мне не хотелось даже шевелиться.

— Ресторан «Белый лотос». Ужин с Натальей Вознесенской.

Голос парня был размеренный и спокойный, но в глазах, что смотрели на меня через зеркало заднего вида, блестело сочувствие. Значит, выгляжу совсем дерьмово, если вызываю такие жалобные взгляды у собственных сотрудников.

— Спасибо, Захар. Понимаешь с полуслова. Через часок заберёшь.

— Конечно, Лев Николаевич.

Естественно, я как юная девица опаздываю на встречу, и Натали уже нервно постукивает острым носком лаковых туфель по ножке стола.

— Не порти нервные клетки мои и свои тоже. — без приветствия начинаю первым и усаживаюсь в кресло напротив. — Я прямо из аэропорта, сейчас вечерние пробки, так что моё опоздание вполне логично. И это именно ты настояла на сегодняшнем ужине.

— С чего ты взял, что я нервничаю из-за тебя? — изгибаясь дугой, она откидывается на спинку своего кресла.

Теперь моему взору предоставлена её грудь в довольно смелом вырезе малинового платья, но именно сегодня меня это совсем не трогает.

Может, потому, что ещё в самолёте принял решение завершить эти отношения.

— А из-за чего тогда? — поддерживаю беседу и тянусь за папкой с меню на краю стола.

— Мой аперитив, кажется, потерялся и никогда ко мне не прибудет, — капризно дует губки и для убедительности своего вранья оглядывается по сторонам в поисках официанта.

— Это вовсе не удивительно, Наташа. Сегодня вечер пятницы, и столик здесь ты смогла забронировать только благодаря моему имени.

— Да-да. Котик, не сердись, пожалуйста. Я поняла, что оторвала тебя от дел и сегодня не тот день, но я придумала, как тебе помочь с отделкой детского отделения твоей новой больницы.

Вознесенская с радостной улыбкой смотрит на меня и, кажется, ждёт чего-то от меня. А я никак не пойму, к чему эта смена её деятельности.

Раньше мы обсуждали … даже не помню, что именно, но это точно не касалось моего бизнеса, клиники и тем более желания девушки в этом поучаствовать.

Всё-таки моё решение о расставании, кажется, запоздало, и Наталья перешла во вторую фазу наступления — вливание в струю моей жизни.

— Нат, это … хорошо, что ты об этом подумала, — со скрежетом в голосе пытаюсь подобрать слова, чтобы как можно мягче сообщить девушке о нашем разрыве. — Но думаю…

— Лео, ты прежде выслушай, а потом решай, благодарить меня или отказываться.

Просто киваю, решая, что пара минут в моём случае ничего не изменят. Натали в принципе неплохо скрасила тяготы этого месяца своей отзывчивостью в постели, несмотря на мою бешеную занятость и усталость.

— Возможно, ты помнишь мою подругу детства? Вы познакомились на балу. Клара.

При упоминании женского имени в душе резко обрывается струна, издавая жалобный звук. Прекращаю бессмысленно листать меню и окончательно захлопываю папку, так ничего и не выбрав. На мой жест тут же реагирует официант и спешит принять заказ.

— Лев Николаевич, добрый вечер. Вы определились?!

— Добрый. Как обычно, — холодно бросаю ему, так как он отвлекает.

Это первый раз, когда Вознесенская заговорила о подруге и тем самым оправдала мои ставки на отношения с ней. Хотя о моей Бабочке я уже давно собрал всю информацию, что теперь зачем-то хранится у меня в сейфе, и по сути необходимость в Наташе отпала сама собой.

Мы с её Мотыльком точно не пара!

— Ну вот. Она художница, сейчас как раз подрабатывает тем, что занимается художественным оформлением стен в различных помещениях, — щебечет девушка, даже забывая грудь выпячивать. — Я вчера была у неё в гостях, и на данный момент Лара без работы и готова на сотрудничество.

Готова?! Если вспомнить, как девушка сбежала с бала, то не уверен о её так называемом желании новых встреч со мной.

Молчу, чтобы блондинка прониклась моими тяжёлыми раздумьями, но по сути я был досрочно согласен. Уж очень хотелось вновь увидеть лунную бабочку, а заодно убедиться, так ли она прекрасна, как я помню. При дневном свете…

— Твоя подруга хорошая художница? Мне не нужны посредственность и детская мазня. Думаю, для начала нам надо с ней встретиться и всё обсудить. Пусть прихватит примеры своих работ.

Гремлю холодным голосом, поддерживая свою легенду незаинтересованности.

— О! Я подготовилась и скачала у неё несколько последних работ, — Наташа тянется к сумочке и вытаскивает мобильный. — Сейчас покажу.

И, потыкав по экрану, протягивает мне телефон. Неспешно беру, вглядываясь в изображение — детская комната в розовых пенных облаках на белом фоне, единороги и цветы.

Через сердце проходит стрелой острая боль от воспоминаний совсем другой детской, где никто так и не жил, а после я своими руками с огромным молотом наперевес разрушил её стены до кирпичного основания.

Но сейчас не место, так что привычно загоняю боль в самую дальнюю часть себя.

— Неплохо, — резюмирую вслух, возвращая девушке её гаджет. — Завтра пусть приходит. Обсудим.

Жду радостных возгласов Вознесенкой, но их не следует, а сама девушка судорожно поджимает губы и отводит глаза.

— Лара не хочет с тобой встречаться, — невнятно шепчет Наталья, но я сейчас так внимателен, что, кажется, слышу шорох от движения её извилин.

Не хочет! Конечно, Бабочка не хочет. Я это и сам знаю.

— Зачем нам тратить твоё драгоценное время, которого и так крохи. Давай ты просто отдашь распоряжение на наш пропуск на территорию клиники и перешлёшь свои требования по заказу. Мотылёк смышлёная.

Плесните мне в лицо стакан воды, но я уверен, что Ната преуменьшает способности подруги, как когда-то приумножила её семейное положение.

— Наверное, муж против встреч с незнакомыми мужчинами? — вместо ответа задаю вопрос и сбиваю девушку с мысли.

Вознесенская на миг теряется, открывая мне своё недоумение от вопроса, но потом начинает активно кивать в знак согласия.

— Да-да. Он у неё ревнивый. Жуть просто. Кроме работы, никуда не отпускает. Бедняжка почти всегда дома.

— А дети? Сколько им, кстати?

Наташа не подготовилась, что читается чёрным по её белому напряженному лицу.

— Два и семь, — выпаливает первое, что пришло на ум.

— А сколько ей самой? На вид чуть больше двадцати и не дашь.

От потуг Наты выпутаться из собственных сетей лжи мне становится смешно, но я кривлю губы, симулируя зевок.

— Ей двадцать два, скоро три, — говорит правду. — Она рано родила. В восемнадцать, а старшему четыре, скоро пять. Я со своими племянниками спутала.

Киваю, не решаясь открыть рот и издать вместо слов хохот.

Моя собеседница уже почти весь маникюр себе сломала, выстраивая верную логическую цепочку.

— Хорошо. Пусть будет по-вашему, — соглашаюсь на авантюру, а иначе быть не может. — Пропуск завтра закажу на тебя и плюс один человек. Примерные эскизы по работе скину тебе на почту сегодня позднее.

Вознесенкая ликует и улыбается так, словно победила в номинации «Мисс Вселенная», и это ещё больше меня настораживает, но вида не подаю.

Чувство, что на сегодня я исполнил свою роль по плану дамы ощущается мною так же остро, как полное отсутствие аппетита.

— У меня ещё дела, — медленно начинаю я, вглядываясь в красивые черты лица, чтобы скорее подтвердить, чем опровергнуть свою догадку. — Я, наверное, поеду.

— О! Уже! Ты ведь даже не поужинал? — спокойно отзывается Наташа и продолжает улыбаться. — Но если действительно надо, то поезжай. Спасибо, что уделил мне время. Смог вырваться.

И снова выигрыш. Жаль, за это никто сверху мне награду не сыплет. Уже бы магнатом стал.

— Действительно надо, — нисколько не вру, ибо спать хочется до тошноты. — Ты пообедай, счёт на моё имя запишут.

— Спасибо, Котик. Удачи, — нежно мурлычит и гладит тыльную сторону моей ладони. — Может, ночью заглянешь? На огонёк?

Заглянуть-то можно, но … понимаю, что не хочу. Мой интерес к блондинке выдохся и заниматься реанимацией я точно не собираюсь.

— Не сегодня, Нат.

Она тут же соглашается, отпуская из своих коготков мою руку.

Значит, Вознесенкая действительно перешла во вторую фазу — меньше постели и больше связи с личным. Опасные манёвры … для неё.

Но интрига в привлечении к этому Мотылька крайне любопытна. Зачем?!