Глава 52. Демид

Хронический недосып и обрывки фраз на немецком повсюду делают свое грязное дело. Заставляют почувствовать, будто сбылась моя влажная подростковая мечта. Тогда я бы душу продал, лишь бы побывать на съемках одного из любимых фильмов для взрослых.

Сейчас же, после трехнедельной разлуки, понимаю, что еще чуть-чуть – и фильм для взрослых организую прямо здесь. На одной из мощеных улочек. Потому что, черт возьми, безумно соскучился по Занозе.

Даже когда я погряз в безумном цейтноте с последними контрактами для Септола, не проходило и дня, чтобы я не думал о ней.

Ладно, кого я обманываю. И часа не проходило. Иногда и десяти минут…

Первые несколько дней я еще тешил себя надеждой, что мы как-то вывезем это. Отношения на расстоянии. Секс по телефону. И редкие встречи на выходных. Будет сложно, но вывезем.

А потом Катерина перестала мне отвечать. И я едва не загнулся без ежедневной дозы. Словно последний нарик, пялился на старые фотки и пытался вернуть себе хотя бы отголоски того кайфа, что приносило общение с ней.

Это весьма существенно резануло по моему самолюбию. Как сказал бы мой славный друг Леха – как серпом по яйцам.

Признаюсь, сначала я слабовольно решил, что так будет даже лучше. Все равно у нас бы ничего не вышло. Заноза сделала то, на что у меня бы не хватило духу, – отключила от аппарата вместо того, чтобы продолжать вливать тонны лекарств в «пациента» и ждать, когда он сам отойдет в мир иной.

В общем, убедив себя, что у этих отношений изначально не было шанса, я зарулил в бар с Марченко, а затем, прихватив с собой пару бутылок вискаря, отправился домой.

И кто бы мог подумать, что именно ночь с Назаром поможет мне переосмыслить произошедшее. Поправочка: ночь с вискарем и Назаром, а не то, что вы подумали!

В очередной раз увидев этого увальня под дверью Занозы, я не выдержал и грубо его растолкал, чтобы задать вопрос, который волновал меня целый месяц:

– Ну чего ты таскаешься сюда? Неужели не понятно, что ты ей на фиг не сдался?

– Понятно, – протянул он, на удивление, совсем не агрессивно. То ли сразу распознал во мне собрата по несчастью, то ли позвякивание стеклянных бутылок в авоське сделало свое дело. – Но это не отменяет того факта, что я ее люблю. Сечешь?

– Секу, – вздохнул я и опустился на коврик рядом с ним.

Места там не то чтобы много было, но Назар благородно подвинулся, и у меня даже получилось облокотиться на злополучную дверь. Проклята она, что ли? Одна из бывших хозяек сделала на нее приворот?

Нет, чуть позже до меня, конечно, дошло, что бухать на кухне гораздо сподручнее, чем на лестничной клетке, но это не отменяет того факта, что душу изливать друг другу мы начали уже там.

Назар рассказал о своей бывшей жене и о том, что, вообще-то, у них все было зашибись до того, как этот «столичный франт» пожаловал. Я, кстати, хоть и проникся искренней симпатией к новому другу, но решил на всякий случай не уточнять, что «столичный франт» приходится мне братом.

– Вот чего ей не хватало, а? Банально на его бабло повелась. Все бабы такие. Алчные. Падкие до дорогих шмоток и тачек.

– Не все, к сожалению, – с грустью уточнил, положив голову ему на плечо.

Я бы, может, и рад был, если бы Заноза оказалась алчной и повелась на мои деньги. Стала бы содержанкой, проводила целые дни в салонах красоты, а вечером встречала каждый раз в новом комплекте кружевного белья. Вот только ни мое бабло, ни мой статус ей на фиг не сдались. Она умная самодостаточная женщина. У нее есть карьера и планы на будущее. А вот слова «компромисс» в ее жизни нет. И она точно не будет ни под кого подстраиваться.

– А ты ей предлагал? – пьяно, но очень требовательно спрашивает Назар.

Честно говоря, о его существовании я уже успел забыть и поэтому поначалу даже принял его за собственный внутренний голос. Поэтому решил быть откровенным и честно сказал:

– Нет. Потому что не знаю, что ей предложить. Сечешь?

– Неа, – недоуменно протянул он. – Не секу. Ты ж с виду вроде умный мужик. Опять же, при бабле. Значит, мозги на месте. Или тоже по наследству все досталось, как и этому столичному козлу? Я-то о нем справки навел. Папаша в депутаты метит, братишка в нефтяниках крутится. А этот долб**б приперся сюда на все горяченькое и давай наших баб совращать! На большее ж ума не хватило! Вот ты приехал и че первым делом сделал? Парком занялся! Об этом весь город только и судачит. Сейчас попробуй кто вякни что-то про завод и утечку, его мигом местные же и заткнут. Вот это я понимаю – бизнесмен от бога! А этот…

Назар махнул рукой, показывая пренебрежительное отношение к моему брату, и тем самым выбил из моих рук телефон. Тот самый, с которого я собирался позвонить Занозе в три часа ночи и рассказать ей, что сам Назар в восторге от ее идеи с Казенным садом.

В общем, пока я спускался за ним на шесть ступенек вниз, этот бухой философ изрек очередную мысль, которая заставила меня, наконец, крепко задуматься.

– В общем, я это к чему… Мужик ты умный. Неужели не найдешь способ как-то разрулить все это? Ну там, не знаю, предложи ей хоть что-нибудь, а?

– Хоть что-нибудь? – почти таким же пьяным голосом повторил я. – Хоть что-нибудь – это я могу.

С той встречи прошло уже почти две недели, и вот я, наконец, могу что-нибудь ей предложить. Минимум – себя. Максимум – себя и вот эту увесистую папочку, которую сжимаю под мышкой, любуясь на ее силуэт на лавочке в парке.

Ее подруга что-то быстро-быстро тараторит на немецком и даже слегка подталкивает Катерину в бок. Но она не встает со скамейки, гипнотизирует меня взглядом и слегка мотает головой, будто ждет, что я исчезну, как наваждение.

Нет уж, Заноза. Придется тебе смириться, что я в твоей жизни надолго. Желательно навсегда.

– Гутен морген, – киваю ее жизнерадостной подруге.

Сейчас, конечно, уже далеко не утро, но, к сожалению, на этой фразе мои познания в немецком языке заканчиваются.

К счастью, девушка попалась понимающая, она, понаблюдав за ступором Катерины еще пару секунд, наконец поднимается и оставляет нас одних. Правда, напоследок что-то шепчет так рьяно, что даже без переводчика понятно: она берет с подруги клятву рассказать позже обо всем в малейших подробностях.

Катерина как-то отстраненно кивает и снова возвращает взгляд на меня. А потом, наконец, улыбается.

И внутри меня все взрывается каким-то безумным фейерверком, который подозрительно напоминает копошение тех самых бабочек. Вслух я в этом, разумеется, никогда не признаюсь и даже под пытками буду утверждать, что это желудок от голода урчит. Но на самом деле, конечно, и так все ясно. Влип я в нее. Влюбился. По самые, мать их, уши.

И эти три недели без нее были самой настоящей пыткой. Внешне это вряд ли было заметно. Я функционировал как прежде. Заключал контракты, вел переговоры, подготавливал передачу дел непутевому братцу… Но внутри все это время была какая-то пустота.

Без лишнего драматизма вроде зияющей дыры и кровоточащих ран, как-никак я не малолетка на пике гормонов. Но тем не менее утверждать, что все было в порядке, глупо. Потому что ни хрена не в порядке.

И сейчас, глядя на нее и чувствуя какую-то невероятную легкость, я понимаю насколько. Насколько все было не в порядке. Будто кто-то от души сыпанул хлорки в глаза и выбелил все цвета, сделав мир вокруг черно-белым. Тусклым и лишенным всякой радости.

– Я скучал, – сообщаю ей, когда Катерина, наконец, отрывает свой зад от лавочки и с громким визгом бросается мне на шею.

Запечатлев на моих губах короткий поцелуй, она начинает засыпать меня вопросами, включая стандартные «как ты здесь оказался» и «надолго ли». Ответ на первый, думаю, она сама вполне способна найти, а на второй зависит исключительно от нее. Потому что, если она не согласится ни на один из моих вариантов, мне придется брать ее измором.

Согласен, тактика Назара с его бывшей женой не принесла ему никакого успеха, да и протирать штаны на коврике под ее дверью у меня нет ни малейшего желания. Но если она не оставит мне выбора, именно этим я и займусь. Визу мне дали на три месяца. Авось сжалится над простым руссо туристо облико морале…

Но об этом позже. Все разговоры, условия и предложения подождут. А вот я уже не могу. Просто, блд, не в состоянии.

Обхватываю ее покрепче и возвращаю ее губы на их законное место – свой рот. Вгрызаюсь в нее и на всей скорости лечу в бездну. Наркоман, вновь ворвавшийся в мир порока после трех недель рехаба.

Грудак режет и распирает от переполняющих эмоций. Кажется, еще чуть-чуть – и этот зверский ураган вспорет грудную клетку и вырвется наружу, сметая все на своем пути.

Слишком много там всего скопилось за это время. Половину этих эмоций я даже не берусь расшифровывать, но то, что мир вокруг озаряется всполохами облегчения и радости, говорит о многом. Например, о том, что жизни без этой женщины я уже не представляю.

– До моей квартиры минут двадцать пешком, – говорит она, отрываясь от моих губ. – Но если повезет и поймаем нужный трамвай, то доберемся минут за десять.

И несмотря на то, что в этот момент я согласен не только на трамвай, но и на ближайшие кусты, решительно произношу:

– Подожди. Сначала нам нужно поговорить.

Сам едва узнаю свой голос, а Заноза так вообще теряется и растерянно хлопает ресницами.

– Поверь мне, я тоже от себя этого не ожидал, – утешаю ее с улыбкой. – Больше всего на свете мне сейчас хочется телепортироваться в твою квартиру и оттрахать тебя на всех предметах мебели по очереди. За каждый день простоя в течение этих трех недель! Но сначала мы должны поговорить. Точнее, говорить буду я. А ты меня слушать. И очень надеюсь, соглашаться.

– Признаюсь, первой моей идеей было устроить небольшой разлив нефти с судна своей компании, – сообщаю ей, когда мы присаживаемся за столик на летней террасе ближайшего кафе. – Сенсация, экологическая проблема, скандал… в общем, знакомый сценарий, в котором ты приходишь на помощь и я путем крупных финансовых вливаний продлеваю время с тобой.

Благо стараниями Арины забота об окружающей среде успела плотно впечататься на мою подкорку, и от идеи пришлось отказаться. Потому что знаю себя. После первой экологической катастрофы случилась бы вторая, потом третья, и в итоге я бы разорился, оплачивая твои услуги, а масляное пятно в Черном море разрослось бы до размеров Швейцарии.

– Надо бы позвонить Громовой и поблагодарить за все эти лекции об экологии, – бормочет Заноза, не сводя с меня глаз.

И я тоже тону в ее взгляде, с трудом забывая, о чем был разговор. Как так получилось, что все те черты, что меня так раздражали и бесили в ней со дня нашего знакомства, в итоге и восхищают больше всего? Ее упорство, упрямство, чувство юмора и невероятный живой ум влюбили меня в себя. Красивая внешность и обалденное тело лишь приятный бонус. Вряд ли сами по себе эти качества смогли бы пробудить во мне такие чувства. Но все вместе – это потрясающее, местами нереальное сочетание внешней и внутренней оболочек делает ее не просто желанной. Оно делает ее идеальной.

И поэтому я готов на все что угодно, лишь бы она была со мной.

– Вот здесь, – раскрываю перед ней папку – единственное, что взял собой в ручную кладь, – список сорока контор, которым подходят твои услуги. Я отсеял весь нелегальный бизнес, политиков тоже не брал, но оставил их косячных детишек и в целом, если честно, упор делал на более серьезные проекты. Обрати внимание на номер три. Ребята за два года вышли на финансовые показатели своих конкурентов с десятилетним стажем. Но этим летом очутились в центре скандала, когда выяснилось, что они чуть не отжали территорию, предназначенную для нового детсада в одном из спальных районов. Они божатся, что были не в курсе и продавец предоставил им левые документы, но сама понимаешь… осадочек-то остался. Так что качественная реанимация им не помешает.

– В России полно подобных спецов, – возражает Катерина.

– Хочешь сказать, что в Европе их меньше? Но тем не менее у тебя нет отбоя от клиентов. Поверь мне, после того, что ты провернула в Горячеве, к тебе очередь выстроится. Никто не верил в то, что дело об утечке так быстро замнут. Все мои знакомые, узнав, что я отправляюсь на завод, лишь сочувственно хлопали по плечу и вздыхали, утешая меня, что не весь бизнес можно спасти.

– Но мы спасли, – улыбается она.

– Именно. И будь уверена, что в каждом разговоре с самыми крутыми бизнесменами столицы я не устану упоминать, кто именно спас ситуацию.

Катерина молчит, взвешивая мои слова, а я беру ее ладонь в свою и прошу:

– Давай попробуем. Я понимаю, что для тебя это важный шаг. И возможно, я прошу слишком многого… Но или это, – киваю на папку, – или тебе снова придется ночевать у соседа сверху, потому что теперь твою дверь буду подпирать я. И, пожалуйста, скажи мне, что над тобой живет какой-нибудь старикашка…

– Надо мной живет молодой жеребец Матиас, от похождений которого у меня штукатурка с потолка сыпется, – подмигивает она. – А еще он качок с бицепсами размером с арбуз. Было бы кощунственно заставлять тебя бить ему морду на почве ревности… Так что придется мне все-таки принять твое предложение.