Эпилог

Три года спустя

– Септол, – по буквам проговаривает Коля. – Вы просто обязаны назвать его Септолом! Этот завод вас познакомил, свел вместе… это же просто судьба!

– Своего сына так назовешь, – фыркает Демид.

– У нас же будет девочка, – обиженно отмахивается его брат.

– Септолина? – предлагает Демид.

– Септолета? – подхватываю я.

– Да идите вы, – беззлобно ворчит Николай, пока мы смачно «даем пять» друг другу. – Хотел же как лучше! Тебе рожать уже через пару недель, а вы еще имя не выбрали.

– Ну, во-первых, не через пару недель, а через полтора месяца, – поглаживаю свой не в меру выдающийся живот. Вряд ли бы я перлась в эту глушь на таком сроке. Не хватало еще рожать в местном роддоме. Хотя… Арина пару раз пыталась уговорить меня на домашние роды, так что искренне надеюсь, что подруга не бросила бы меня в беде.

– А во-вторых, у нас куча вариантов, – продолжает за меня мой муж. – Просто окончательно мы определимся, когда малыш уже родится.

– Вот именно, – соглашаюсь с улыбкой, старательно делая вид, что действительно рассматриваю такой вариант.

Нет, я, конечно, понимаю, что компромиссы в отношениях важны. За последние три года я в этом убедилась на собственной шкуре. Но, как говорится, кто рожает, тот и музыку заказывает. В нашем случае – выбирает имя.

Поэтому, будучи мудрой женщиной, я покорно киваю и решаю не развивать тему. Хватит уже того, что, когда мы только узнали пол ребенка и я начала предлагать варианты красивых мужских имен, Вяземский еще три вечера донимал меня вопросами в стиле: «А что это за Максим такой? Твой бывший? А Богдан? Первая школьная любовь? В честь него сына будем называть, да?»

В общем, в лучшем случае мне нужно было придумать абсолютно новое, ни разу в истории человечества не использованное имя, в худшем – согласиться с Енисеем или Драгомиром, предложенными мужем. Глубоко в душе я верю, что он предлагал такие изысканные варианты лишь для того, чтобы потом, услышав единственное нормальное имя, я быстренько согласилась. Но решила не рисковать. Поэтому да, мы решили, что выберем имя для Богдана, когда он родится.

Рассматриваю гостей, пытаясь заочно определить, кто из них со стороны жениха, а кто – со стороны невесты. Кажется, у нас полсамолета летело на свадьбу к Вяземскому-младшему. Коля явно решил отметить это радостное событие с размахом.

Если честно, после того случая на благотворительном вечере я была уверена, что навсегда потеряла друга. И наверное, так и есть… Сейчас нас связывают не столько приятельские отношения, сколько родственные узы.

Но тем не менее, когда Демид сказал, что мы приглашены на свадьбу, я согласилась не раздумывая. Правда, тут же упала в грязь лицом, когда назвала его невесту Юлей. По видеосвязи!!

Видимо, всему виной мой беременный мозг и бушующие гормоны. Почему-то я была уверена, что раз Горячев довел до алтаря даже нас с Демидом, то и его брат должен связать жизнь с той самой обладательницей красных трусов. И вот в ходе того легендарного разговора по видеосвязи выяснилось, что нашу будущую родственницу зовут Кристина и она тоже беременна. Мы минут пять выслушивали ее планы по «совместным прогулкам с колясками», прежде чем Коля решился ей напомнить, что между Горячевым и Москвой не одна тысяча километров. Впрочем, девушку это ничуть не смутило, и она сказала, что планирует много путешествовать в декрете и столицу обязательно посетит.

В общем, она мне понравилась! Возможно, потому, что немного напоминает меня. Я тоже, знаете ли, не страшусь трудностей. Но, честно говоря, немного даже жаль, что так и не довелось встретиться с той самой Юлей. Очень уж хочется посмотреть на эту роковую сердцеедку, оставившую неизгладимый след в жизни Назара.

Я настолько погружаюсь в ностальгию по тем временам, что кажется, даже вижу в толпе Назара. Хотя нет, совсем не кажется. Ни ностальгия, ни беременный мозг тут ни при чем. Это действительно Назар. И он… с Антониной.

– Здравствуйте, Катерина Михайловна, – здоровается она, когда я, схватив за руку Демида, подлетаю к ним. – Очень рада вас видеть. Мы вас все до сих пор очень тепло вспоминаем. Вы уже были в парке?

– У молодых там будет фотосессия после росписи, так что успеем полюбоваться, – отмахиваюсь я и впиваюсь глазами в ее спутника.

Тот как-то странно подмигивает Демиду, вкладывая в этот жест какой-то тайный смысл, и представляется:

– Назар, очень приятно.

– А мне-то как, – протягиваю я и пожимаю его огромную лапищу, на которой замечаю кольцо. Перевожу взгляд на руку Тони и, увидев там аналогичное, мычу:

– Но как??

– Благодаря вам, – скромно хихикает она. – Это вы нас свели, представляете?

– Честно говоря, нет, – признаюсь. – Вообще не представляю. Поэтому очень жажду подробностей.

– Помните, вы мне позвонили, когда впервые увидели Назара в подъезде?

– Да, – киваю, соглашаясь. – У меня не было номера Демида, и я попросила тебя с ним связаться.

– Я связалась, но потом все-таки сама приехала. Вас уже не было, а…

– Назар был, – подхватывает Демид.

– Мне стало его жалко… На холодном спать вредно-то. В общем, я его разбудила, помогла спуститься и отвезла домой.

– Сварила мне бульон, накормила, напоила чаем… и ушла. Просыпаюсь утром, а ее нет. Я долго думал, что она мне вообще приснилась. Но суп… сам бы я никогда такой не приготовил. В общем, с тех пор я пытался найти ее, но единственной зацепкой была эта ваша корпоративная квартира. Вот я и таскался туда, думал: может, она там теперь вместо Юльки живет…

– А потом мы случайно встретились, – мечтательно дополняет Тоня. – Как в сказке! Он меня, представляете, за наркоманку принял!

Она говорит это с таким воодушевленным энтузиазмом, что сперва мне кажется, будто я ослышалась.

– Это было после субботника в Казенном саду. Вы тогда уже уехали, но волонтеры попросили заводчан о помощи с уборкой после обрубки деревьев. В общем, мы там целый день работали, а вечером я обнаружила, что потеряла браслет. Золотой! Наверное, слетел, когда я перчатки снимала. Я приехала обратно в парк и попыталась найти его.

– В темноте, – уточняет ее спутник. – С фонариком на телефоне. Мы как раз патрулировали неподалеку. Увидели странный свет и подумали, что закладчики вкрай обнаглели. В общем, повезли в отделение. И уже там при нормальном освещении она разглядела мое лицо и напомнила мне, при каких обстоятельствах мы встречались.

– Говорю же, как в сказке! – восхищается Антонина. – В общем, после этого как-то все закрутилось, завертелось, и вот… – Она демонстрирует мне колечко на безымянном пальце. – Так что спасибо вам. Вы не только завод спасли, парк такой нам отгрохали, но и свели два одиноких сердца!

– Это та-а-ак красиво, – умиляюсь я, промакивая уголки глаз рукавом платья.

– Не Горячев, а Блядинск какой-то, – раздается рядом знакомый хохот, и на мое плечо ложится тяжелая рука лучшего друга Демида – Алексея Кулакова. – Впору путевку секс-туристам сюда впаривать.

– Кто такие сексуристы, папа? Музыканты? – шепелявит его двухлетняя дочь.

Алексей переводит испуганный взгляд вниз, где к его штанине цепляется Яна, и тут же ловко уворачивается от летящего подзатыльника.

– Это воины такие, – поясняет его жена Марьяна. – Помнишь, мы в сказке читали, там охотники с секирами были. Такие большие топоры…

Девочка задумчиво кивает, а мы все выдыхаем с облегчением.

– Напомни мне не подпускать твоего мужа к нашему сыну, – ласково прошу Марьяшу.

– Ваш сын – не единственное, к чему он потеряет доступ, если не перестанет следить за языком, – шипит она и многозначительно улыбается.

Кулаков притворно ахает и делает вид, что готовится потерять сознание, чем вызывает звонкий смех своей дочери. Подхватывает ее на руки и целует жену, не забывая шепнуть ей на ухо что-то, отчего та моментально покрывается румянцем. Не то чтобы я подслушивала, но слова «язык» и «раньше ты не жаловалась» услышала четко.

– Надо бы и нам заранее не забывать следить за речью, – предупреждающе смотрю на Демида. Он любит всякие грязные разговорчики.

– Так-то у нас пацан будет, – невозмутимо возражает он. – Ему не помешает узнать о «секуристах». Главное, правила безопасности обсудить и защиту. Ну там, острые лезвия и все такое, – кивает он уже Яне. – Секиры – это тебе не игрушки.

Девочка серьезно кивает, а его друг с трудом сдерживается, чтобы не заржать. От верной смерти его спасает голос свадебного организатора, которая призывает всех гостей занять места, так как лимузин с невестой прибыл к зданию ЗАГСа.

С празднования мы уходим одними из первых. К счастью, при взгляде на мой живот никому из присутствующих не приходит в голову спрашивать, почему мы не хотим дождаться конца веселья. Даже водитель такси не удивляется, когда я прошу его ехать помедленнее. Наверняка списывает это на «закидоны беременных», но на самом деле я действительно скучала. Не столько по городу, сколько по своим ощущениям в нем. Сейчас, удобно расположившись на заднем диване, я сжимаю руку Демида и вспоминаю нашу первую поездку. Тогда мы тихо ненавидели друг друга, даже не догадываясь, к чему приведет эта командировка.

У той версии меня и мыслей не было о семье. Я была уверена, что буду готова к чему-то серьезному, только когда полностью реализую себя в карьере. Сейчас же у меня свое пиар-агентство, любящий муж, и скоро будет ребенок. И это меня абсолютно не пугает. Да, декрет немного страшит неизвестностью. Но я знаю, что мы справимся. И знаю, что Демид не будет меня осуждать, реши я продолжать работать или посвятить себя полностью сыну.

Всю свою жизнь я привыкла доверять лишь себе и ни на кого не полагаться.

Демид же показал мне, что бывает по-другому.

– Приехали, – сообщает водитель, когда ни один из нас не спешит выходить из машины. Растерянно осматриваюсь по сторонам и сравниваю нынешние ощущения с тем, что чувствовала, когда впервые увидела этот дом. Сейчас Горячев не вызывает во мне горького привкуса провинции. Он скорее как бабуля, к которой приезжаешь на лето и, несмотря на отсутствие всех привычных благ большого города, все равно наслаждаешься атмосферой.

Для своих многочисленных гостей Коля снял половину местной гостиницы, в которой, кстати, сделали какой-никакой ремонт после того, как в город начали одна за другой наведываться делегации для контроля работ в новом парке. Но мы попросили выделить нам одну из корпоративных квартир.

И если свою сентиментальность я могу списать на беременность, то откуда у Демида такое рвение к ностальгии, остается только догадываться.

Искренне надеюсь, что на этот раз обойдется без чужих трусов. Коля у нас все-таки человек уже семейный, да и квартирой в новостройке в центре хвастался не один раз.

– Без Назара тут как-то слишком пусто, – замечает муж, доставая из кармана ключ.

– Не могу поверить, что он женился на Тоне!

– Ну не Юлю же ему повторно замуж звать. Коля, кстати, говорил, что она за ним тогда в Москву прикатила, когда он там интервью по полной раздавал, и так там и осталась. Обратно в ссылку за ним уже не поехала.

– Нашла нового папика или просто боялась возвращаться сюда из-за бывшего муженька?

– Думаю, первый вариант. Назар к тому времени уже, оказывается, мечтал о другой…

– Не могу поверить… – в который раз за вечер повторяю, но договорить мне не дают его губы. Они накрывают мои с той же страстью, что и три года назад.

За это время многое между нами изменилось. Да и мы сами тоже. Но то, с какой страстью он целует меня, остается неизменным. Всегда.

Кожа покрывается тонким слоем мурашек, а в горле щекочет от предвкушения дальнейших событий. Впрочем, даже если Демид сейчас остановится, процесс уже запущен: мозг выбросил щедрую порцию серотонина, и эти «гормоны счастья» оголтелой толпой разносятся по моей крови. Хотя о чем это я? Чтобы Демид и остановился? Никогда! Он давно дал мне понять, что останавливаться не входит в его планы. Как и в мои. Только вперед. Только вместе. Всегда.

Конец.