Глава 32
Она родилась. Девочка. Еще пока синие губки, упрямо сжатые кулачки, и громкий плач, оповещающий всех вокруг, что на свет появился маленький человек. А еще там были слезы молодой матери, уставшей и изнеможённой почти до бессознательного состояния, но бесконечно счастливой в эту самую минуту. Олеся всхлипывала, прижимая малышку к себе, своего маленького ангела, которого любила больше самой жизни. Казалось, именно ради этого момента она и жила, чтобы наконец встретиться с родной душой, своим продолжением и больше никогда не быть одинокой.
Уже после Олеся лежала в палате и устало смотрела на спящую в прозрачном боксе дочь. Дико смаривало в сон от морального и физического истощения, но Леся не могла насмотреться на маленькое личико свой крошки, на еще отекшие закрытые глазки, на крохотный носик и причмокивающие пухлые губки. Хотелось снова взять малышку на руки, прижать к себе и целовать в невероятно вкусно пахнущую макушку, но так страшно ее тревожить, так боязливо брать это хрупкое создание без помощи медсестер, поэтому Олеся любовалась дочерью издалека. Подолгу рассматривала каждую черточку на розовом личике, старательно запоминала ее и бережно откладывала в памяти. Это их первый день вместе, нужно запомнить всё в мельчайших подробностях, чтобы и через десяток лет можно было легко вспоминать этот самый важный в жизни момент. Жаль, что все-таки нужно поспать.
Прежде чем глаза собирались сомкнуться окончательно, Олеся должна была сделать еще одно дело – написать волнующимся за нее людям.
«Я родила» - набрала она коротко и отправила сообщение Венере. Соседка наверняка извелась после почти суток неизвестности, да и Лидия Степановна провожала скорую с тяжелым сердцем – тоже переживала.
«Поздравляю тебя, Олесечка! Все нормально прошло? Как чувствует себя малышка?» – прилетел тут же ответ.
«С дочкой все хорошо, назвала ее Евой. Я тоже в порядке. У меня, правда, дикая усталость. С удовольствием проспала бы весь следующий месяц)».
«Всё, тогда давай отдыхай, от Лидии Степановны пламенный привет и тазик поцелуев для маленькой принцессы».
«Передай Лидии Степановне огромное спасибо», – написала Олеся и отключила телефон.
После родов дни побежали как сумасшедшие. Утром тихая палата превращалась в метро: медсестры забегали к новорожденным, врачи к роженицам, постоянно кто-то приходил и уходил, а потревоженные дети часто плакали. Поэтому наступление ночи Олеся ждала с нетерпением. А еще ждала выписку и когда этот день назначили, Олеся первым делом позвонила Венере, попросила подругу встретить ее и помочь с вещами. Венера сперва даже обиделась.
– Неужели ты думала, я не приду, если ты не попросишь? Это меня даже оскорбило, – сказала она обидчиво. Впрочем, как всегда делала это не всерьёз.
– Прости, мне просто неудобно постоянно тебя дергать. И так с просьбами замучила за эти дни. То в аптеку сбегай, то магазин.
– Глупости не говори. Мне не сложно. А вообще это оказалось весело, покупать что-то новенькое.
– Не приуменьшай своей помощи, я бы без тебя не справилась! – с искренним порывом сказала Олеся. – Если бы не ты, даже не знаю, к кому бы я еще обратилась?
– Так, всё, не хочу слушать хвалебные речи, хочу знать во сколько выписка, и увидеть уже маленькую Еву своими глазами!
Олеся улыбнулась. Ну что за нетерпеливый человек?
– Выписка завтра в два. Давай тогда встретимся в холле и оттуда вызовем такси?
– Хорошо, договорились.
Этой ночью Олеся спала плохо. Ворочалась, думала. Начавшиеся неожиданно роды перевернули все намеченные планы. Завтра предстояло везти дочку домой, но куда податься Олеся не знала. Ничего ведь она не успела, ни переехать на другую квартиру, ни кроватку для ребенка купить, ни вещи подготовить. Даже в роддом не всё собрала. Лишь исправно ходила на работу, откладывая покупки до последнего и стараясь подсобрать больше денег, чтобы представлять, как растягивать сбережения до первых пособий. Олеся тепло усмехнулась: да, Ева не первый раз меняет жизненные планы, только и успевай подстраиваться.
Что не думай, а факт остается фактом – ехать все равно придется в дом Лидии Степановны, а у них ведь уговор – Олеся живет только до родов. Стоит завтра же попросить Влада заняться переездом, чтобы ночевать уже на новом месте. Сложно будет в необжитой квартире, но это не те трудности, которых боялась девушка. Первое время как-нибудь перекантуются, а дальше видно будет.
На следующий день Олеся уже была настроена покинуть стены роддома. К назначенному времени собрала сумки, переоделась в платье, нарядила Еву в праздничный легкий боди, и стала ждать, когда за ней придут. Медсестра не заставила себя ждать и появилась вовремя. Отвела Олесю на первый этаж, в выписную комнату и попросила подождать.
– В холле фотографируется другая мамочка, – сообщила она. – Вы пока переодевайтесь сами, а я переодену ребенка. Где у вас вещи на выписку?
– А мы уже готовы. Я еще в палате переоделась, и дочку переодела. Осталось в одеялко Еву завернуть.
Женщина как будто только сейчас обратила внимание в чем одета молодая мама. Посмотрела укоризненно.
– Вообще-то у нас в верхней одежде ходить по зданию не положено. Ладно, давайте ваше одеяло, и кладите девочку сюда.
Умелые руки тут же споро закрутили малышку в красивый конверт. Розовая лента превратилась в пышный бант, а косые края одеяла стали обрамлением для маленьких розовых щечек.
– Берите вещи, а я возьму ребеночка, – сказал женщина. – Ваше время выходить подошло.
– Меня все равно никто не будет встречать, – попыталась остановить женщину Олеся. – Я сама справлюсь, и с вещами и с дочкой, спасибо.
– У нас положено выносить в зал новорожденных. Идемте, я вам помогу, - ободряюще ответила медсестра, и взяла ребёнка на руки.
Из выписной комнаты женщина шагнула первая, Олеся с вещами пристроилась следом.
А когда они оказались за дверью, Олеся просто застыла от удивления. Оказывается, её встречали. Да еще как! С неброскими цветами стояли радостные Венера и Лидия Степановна, пришёл Денис с огромным пестрым букетом, официантка Марина держала в руках гелевые шарики, покачивающиеся от малейшего движения воздуха. С широкой улыбкой встречал Влад. Букет алых роз едва умещался в его руках. И в этой толпе стоял напряженный и одновременно настороженный Артём.
Он здесь, он пришел? От воспоминаний последней с ним встречи на Олесю напала такая робость, что захотелось позорно сбежать и спрятаться. Она сказала ему, что больше не любит, что он ей не нужен, и что сын – это обман, а он все равно пришел. Ради чего? Ради Евы? Неужели он согласен на дочь?
Олеся тревожно посмотрела на Артема и их взгляды встретились. Артем излучал упрямство, в глазах некая твердая решимость, которую девушка не могла понять. Ей бы спросить, что он здесь делает, но момент совершенно неподходящий. Все что Олеся могла, это одними глазами сказать безмолвно, словно констатируя факт:
"Ты пришел".
"Да", – ответил Артем также, лишь взглядом.
"Зачем?".
"Я хотел... И не гони, я не уйду".
"Это какая-то новая игра?".
"Теперь всё серьезно, я обещал".
«Я не могу тебе доверять».
« У тебя будет время передумать… Если ты дашь мне шанс».
Олеся только сейчас заметила, что в холле повисла тишина. Гости притихли. Почувствовали себя лишними в этот момент. Между двумя людьми происходило что-то личное, свидетелями чего они не должны были стать. Но стали. И теперь с напряжением ждали, чем закончится этот немой разговор.
Олесе стало неловко, и она улыбнулась. Широко и от души. Девушка дала понять, что выяснения отношений не будет. Олеся уже все сказала Артему раньше, остальные разговоры будут бессмысленными. Нет, сегодня день выписки, праздник ее дочери, и не стоит его омрачать даже плохими мыслями. А Артем… В конечном счете Ева имеет право узнать своего отца. Пусть же и отец познакомится с дочерью.
Наконец затянувшееся молчание прервала медсестра:
– Так кто счастливый папа? - спросила она радостно и посмотрела на возможных кандидатов.
Первым опомнился Влад, всучил свой букет Артему и пошёл к женщине.
– Я конечно не папа, всего лишь будущий крестный, но безумно хочу подержать девочку на руках!
Тут же очнулся Денис.
– Ничего подобного! – сказал он вдруг неожиданно громко, за что получил кучу гневных замечаний, мол, напугаешь ребёнка. – Вообще-то Олеся меня обещала сделать крестным, – сказал уже тише, и тоже пошел к медсестре.
Артем молчал, и не стал влезать в спор. Он вообще старался казаться незаметным, учитывая, что Олеся в прошлый раз отказалась иметь с ним дело.
Все окончательно отмерли и стали подходить по очереди обнимать Олесю, поздравлять и одаривать цветами. Кто-то предложил сфотографироваться, и Владу пришлось вернуть Еву Олесе, чтобы на фотографиях девочка была с мамой.
А после все пытались разглядеть маленькое сонное личико, но Лидия Степановна, обладая грозным весом знаний по обычаям и приметам, отгоняла всех подальше, заставляя молодежь плеваться направо и налево, дабы не сглазить «хрупкого ангелочка».
Влад снова вызвался подержать малышку, и Олеся не смогла ему отказать. Ее удивляло, как парень не боялся брать ребенка на руки, когда у самой Олеси до сих пор тряслись поджилки при мысли, что она могла уронить дочку. Стоит отдать Владу должное, девочку он держал не в пример надежнее ее самой.
Когда в холл стали заходить незнакомые люди, Олеся поняла, что время ее официальной выписки окончено и пора покинуть стены роддома.
Все стали выходить на улицу. Олеся взяла Еву у Влада с рук и негромко обратилась к Венере.
– Венер, всех чаем надо напоить, и я даже не знаю что делать. Не поедем же мы толпой к Лидии Степановне. Нам не уместиться на ее небольшой кухне, – стала она переживать.
– Нет, к Лидии Степановне не надо, – согласилась девушка.
– Вот и я о том. Да и чем же я гостей угощать буду? Даже о торте заранее не позаботилась. Не знала, что так много людей придет. Может тогда всех в кафе пригласить?
– Зачем? – вмешался Влад, не дав Венере ответить. Он, кажется, подслушивал тихий женский разговор. – Мы уже всё решили, так что успокойся и ни за что не переживай.
Венера молча кивнула. Олеся посмотрела на подругу внимательнее. Было странно, что соседка сегодня такая не многословная, а как вышли на улицу, стала еще и хмурая. Неужели успела с кем-то поругаться? С Артемом? Она могла, учитывая ее вспыльчивый характер и то, сколько она знает о его поступках.
– Венера, что-то не так? – теперь уже Олеся стала напряженной.
– Все отлично, – улыбнулась соседка. – Парни, правда, уже обо всем позаботились. Организовали небольшой праздник.
– Парни? Это кто?
– Я в основном, – снова ответил Влад. – Не стоит благодарности.
И опять все подозрительно замолчали.
– Вы что-то скрываете, – нахмурилась Олеся.
– Конечно, скрываем. Праздник должен стать сюрпризом, а тебе всё возьми и расскажи. Перестань задавать лишние вопросы и наберись терпения, скоро сама все увидишь, – отшутился Влад.
Олеся недоверчиво глянула на Венеру, ища в ее глазах подтверждение слов Влада.
– Да, сюрприз отличный, – сказала подруга без особого энтузиазма. – Оригинальный.
Леся так и не смогла понять, что ей не нравилось в этом странном заговоре против нее. Что там бы парни не задумали за ее спиной, Венера как будто это не одобряла.
Если спросить саму Олесю, она тоже была не в восторге от этой затеи с праздником. Может всё дело в том, что молодой маме был нужен отдых от врачей и больничного режима, а вместо этого она вынуждена идти на непонятное мероприятие? Нет, вариант с кафе Олесе нравился куда больше. Всей компанией уселись бы за столик, заказали напитки и пирожные, и в скором времени разошлись, ведь Олесе хотелось немного спокойствия и тишины. Да и если смотреть трезво, у нее не было времени на гулянья, нужно было думать, где остановиться с Евой. Если к вечеру переехать не получится, стоило переговорить с Лидией Степановной, и попроситься остаться еще на одну ночь.
Парк, через который все уходили с территории роддома резко закончился длинной стоянкой за кованым ограждением.
– Ты кстати едешь с Артемом, – сообщил Влад, когда они вышли на парковку.
– Почему? – остановилась Олеся. Запаниковала. – Я хочу с вами. Мы уместимся, нам с Евой не надо много места.
– Со мной нельзя, – ответил спокойно Влад. – Детей положено возить в автокресле, а оно стоит в машине Артема.
–Автокресло? Я про него даже не подумала… – оправдалась девушка. Но и сдаваться не собиралась. – А можно это кресло переставить к тебе в машину?
– Так, Велюхина, – притворно грозно начал Влад, – иди уже куда сказали. Никто это кресло второй раз устанавливать не будет. Первый то раз больше получаса провозились, пока разобрались что и куда.
Олеся хмуро закусила губу. Может тогда с собой Венеру позвать? Хотя не стоит, вдруг подруга как раз из-за Артема напряжена. Недолюбливает она его. Зря Олеся вообще о нем рассказывала, не стоило больше никого посвящать в те неприятные события.
Леся больше не стала искать варианты. Убедила себя, что ничего страшного не случится, если поедет в машине Артема. Все равно избегать его компании вечно не получится. Рано или поздно они должны встретиться лицом к лицу.
Сдавшись, Олеся пошла к агрессивному внедорожнику. Эту машину она знала хорошо: когда-то ждала ее приезда с нетерпением. А теперь боялась. Воспоминания, связанные с ней не приносили радости, а думать о прошлом девушка не хотела.
У дверей стоял Артем, опершись спиной о кузов. Он смотрел на Олесю, и, кажется, ждал, что девушка в любой момент развернется и убежит, отказавшись ехать с ним в одной машине. Он не догадывался, насколько Олеся была близка к этому. Но однажды дав обещание быть сильной ради дочери, старалась его не нарушать.
Подойдя к авто, она заговорила совершенно спокойно, хоть и мысль, что они с Артемом остались наедине, щекотала нервы.
– Влад сказал, Еву можно перевозить только на твоей машине, – начала она нескладный разговор.
– Да, – кивнул парень. Сейчас он смотрел на Олесю по-другому, нежели в роддоме. Былая решимость пошатнулась, сменяясь, легкой неуверенностью во взгляде. Олеся догадалась, в чем дело – Артем так ни разу и не взглянул на дочь. На выписке Еву сперва держала медсестра, потом Влад, вокруг которого ходил скрипевший зубами Денис. Потом снова Олеся. И за это время Артем девочку так и не увидел. А сейчас, когда была возможность, кажется, боялся открыто посмотреть на ребенка. Олеся не могла найти этому объяснение. Это нежелание?
Артем открыл дверь и показал куда положить Еву, и Олеся, сразу уложив спящую дочку в автолюльку, стала ее пристегивать. Но явно делала что-то не так.
– Давай помогу, – предложил Артем и Олеся без раздумий уступила место у задней двери.
Парень не рассчитывал, что девушка согласится так быстро, и даже на мгновенье растерялся. А потом пошел к сиденью медленно и неуверенно. У самой двери и вовсе затормозил и зачем-то положил руки на крышу машины, посмотрев поверх нее вдаль. На мгновенье прикрыл глаза.
Спустя несколько затянувшихся секунд Артем выдохнул и неторопливо нырнул внутрь салона, излучая волны страха и нерешительности. И замер, нависая над Евой. Он долго не шевелился, рассматривая ее спящее личико, наблюдал и внимательно водил взглядом. А Олеся с удивлением смотрела, как на лице парня волнами сменяются чувства. Вот в первую секунду застыло изумление, даже некое неверие. А спустя короткое время в глазах стал расцветать нежный трепет, смешенный с чем-то теплым и родным. Артем потянулся и легонько коснулся маленького лба тыльной стороной руки, словно пробуя кожу на ощупь. Ему определенно понравилось ощущение, он невесомо улыбнулся, думая о чем-то своем.
Возможно, Артем уже забыл, что собирался пристегнуть ребенка, но Олеся не стала ему напоминать, боялась, что разрушит хрупкий момент первого знакомства. Настолько трогательный, что и сама от волнения стала дышать через раз.
А потом Артем повернулся. На лице легкая взволнованность, и целая бушующая вселенная в бездонно голубых глазах.
– Она такая красивая, Олесь, – сказал с едва сдерживаемым трепетом.
Сердце Олеси плакало и пело одновременно. Артем сказал это! Произнес самые желанные на свете слова. И то, сколько настоящих чувств он вложил в них, застало девушку врасплох. Олеся хотела сказать что-то, но в горле встал ком, и она только согласно кивнула.
Артем снова повернулся к дочери и на этот раз осторожно стал сцеплять ремни. Ева наморщила лобик и парень застыл.
– Я не разбудил ее? – спросил встревоженно.
– Все нормально. Наверное, животик беспокоит, – успокоила Олеся.
Артем еще немного подождал, прежде чем подтянуть крепления, и снова ненадолго замер у люльки. Смотрел.
– Она похожа на куколку. Разве бывают такие необыкновенно красивые дети? – произнес вслух, никого конкретно не спрашивая.
– Бывают, – тихо сказала Олеся. Она смотрела на профиль Артема и прекрасно видела, от кого Ева унаследовала свою красоту.
– Так, время, – нехотя отлип от ребенка молодой отец. – Нас, наверное, заждались. Садись где тебе удобно, – сказал он и пошел к водительскому месту.
Олеся знала, что должна сесть возле дочери, оберегать ее во время поездки, но все равно пошла к переднему пассажирскому сиденью. Так было нужно.
Девушка села и сразу пристегнулась, удостоившись короткого взгляда.
С парковки парень выезжал очень плавно, будто вёз самый хрупкий в мире груз.
– Ты выбрала прекрасное имя, – заговорил он, разрушая повисшее молчание.
Олеся сразу просветлела.
– Как только увидела Еву, поняла, что ни одно другое ей не подойдет, – тепло ответила она. Любой разговор о дочери вызывал в ее душе океан нежности.
Артем немного замялся, прежде чем задать волнующий вопрос.
– Ты сама как? Роды прошли нормально?... Может нужно какое-то лечение? Лекарства, витамины, врачи?
– Нет, ничего не надо, спасибо. Только время. Это были не легкие сутки…
– И для меня, – вырвалось у парня.
Олеся резко повернулась к Артему. И ему пришлось объясниться.
– Мы с Владом… были в больнице в тот день. Следили за списками родивших.
Олеся искренне удивилась.
– Я не знала, что вы приходили,– оторопело сказала она. Спрашивать, кто рассказал, что ее увезли в больницу, она не стала. Кроме Венеры было некому.
– Да, незнание та еще штуковина, – усмехнулся Артем, посмотрев на Олесю, и она задохнулась. Как давно эти губы не улыбались для нее? Она уже успела забыть, сколько волнения в душе вызывает это простая эмоция. – Незнание заставляет понервничать. Особенно если очень ждешь новостей… – продолжил он.
Олеся отвернулась к окну. Внутри загорелся маленький огонек. Зачем он признался, что ждал у роддома? Это неправильно, потому что дает надежду, что она ему не безразлична. Всё возможно, только не надо теплеть сердцем. Учитывая невероятные изменения в поведении Артема, можно предположить, что он мог волноваться. Но не за нее, а за своего ребенка. Ева ему точно не безразлична, в этом Олеся только что убедилась собственными глазами.
Девушка слегка задумалась, смотря на проплывающие мимо здания. Знакомые такие здания. На выезде из города!
– Куда мы едем?! – тут же подскочила она.
Артем немного поерзал руками по рулю, собираясь с ответом.
– Ко мне, – сказал тихо и хмуро посмотрел на пассажирку. Олеся, кажется, побелела.
– Зачем?
– Там накрыт небольшой стол. Решили, что в моем доме собраться будет удобнее всего.
– Это надолго?
Парень растерялся с ответом. Неуверенно сказал:
– Не знаю. Ты занята?
«Да, занята!», – хотелось крикнуть Олесе, – «на вечно!». Ее застали врасплох.
А как пел Влад! Организовал он праздник! Только не уточнил, что пройдет этот праздник в месте, куда бы в последнюю очередь Олеся мечтала попасть.
– Останови машину, пожалуйста, – напряженно дыша, попросила она. Обстановка в тесном пространстве резко накалилась.
Парень перевел на Олесю пасмурные глаза и стал сбрасывать скорость. Когда машина остановилась у обочины окончательно, в салоне повисло гнетущее молчание. Девушка прикрыла лицо ладонью, и сидела с закрытыми глазами, дыша нервно и отрывисто.
– Олесь, – осторожно начал Артем, – я понимаю, что ты, не хочешь снова возвращаться в мой дом…
– Не хочу, – резко ответила она.
– Я сильно тебя обидел тогда, признаю. Но сейчас всё по-другому.
Олеся долго сидела не двигаясь, потом убрала руку, подняла взгляд, и Артем увидел покрасневшие от непролитых слез глаза. Ему стало не по себе.
– Я не хочу к тебе домой, я оставила тебя в прошлом, – едва не плача, призналась она. – И дом, в котором я не нашла счастья, только разочарование, я тоже оставила в прошлом. Мне больно туда возвращаться. Пойми. Там я потеряла тебя, себя, и разбила свое сердце.
Артем напрягся. Он знал, что Олеся имеет полное право сказать всё, что накипело, но откровенные слова неприятно резанули по самолюбию.
Олеся рукой утерла скатившуюся слезинку и попыталась успокоить подкатывающие рыдания, чтобы «сохранить лицо». А минуту спустя, начав ровно дышать, осторожно посмотрела на Артема, на черты его лица. Смотрела долго и тоскливо. В какой-то момент не сдержалась, протянула руку и провела нежно пальцами по его брови, глазу, скуле. И непонятно, что больше было в этом действии, теплоты встречи или грусти расставания. Но там точно была любовь.
– Я тебя отпустила, – сказала тихо и как-то покорно, убрав руку и посмотрев перед собой. – Я ушла, но желала тебе счастья, не смотря на то, как больно мне было давить в себе любовь, привязанность к тебе. Ты был не готов к ребенку, я приняла это. Я сама виновата во многом, как ты и сказал, не спросив тебя, решила рожать. Но я бы в любом случае никогда не пошла на аборт. Это было мое несгибаемое решение. От тебя я хотела только понимания. Тём, я пришла к тебе за каплей тепла, но наткнулась на стену. Я видела, как тебе сложно со мной, но не теряла надежды… До определенного момента. А потом поняла, что ты никогда не будешь моим. Мне пришлось принять и это. Пережить, перетерпеть, перестрадать. А потом начать строить жизнь заново. Заново найти смысл существования. И еще пару дней назад я думала, что крепко встала на ноги, но ты снова появился в моей жизни, и мой внутренний стержень дал трещину.
И вот сейчас мы сидим в твоей машине, ты везешь меня в свой дом, и я больше не могу делать вид, что для меня это ничего не стоит. Сто́ит. Я разрушаюсь изнутри. Я уже представляю, как тяжело мне будет после этой встречи. Мне снова придется собирать себя заново. А я не хочу больше страдать! Я только начала приходить в себя, только нашла дорогу, по которой в силах идти и вести за собой дочь. Если я поеду в твой дом, мне снова придется искать силы жить.
Артем молчал. Осмысливал услышанное. Понимал.
– Значит, ты не поедешь ко мне? – спросил, зная ответ.
Олеся опустила потухший взгляд. Хотела мотнуть головой, отказаться, но Артем вдруг взвился на месте.
– Стоп. Нет, не отвечай. Я знаю, что ты скажешь, уже понял. Да, тогда всё вышло паршиво, я и сам не рад… И я не прошу это забыть и простить. То, что было, останется с нами навсегда… но нельзя жить прошлым. Нельзя отравлять воспоминаниями каждый новый день. Я охотно верю, что от моего дома и жизни в нем у тебя мороз по коже, но эту неприязнь можно изменить. Просто позволь показать тебе всё с другой стороны? – Артем шумно выдохнул, отчаянно подбирая нужные слова.– Послушай, можно долго рассуждать о прошлых решениях, но это тема для другого дня. Не этого. Сегодня я не хочу тяжелых разговоров, сегодня я хочу только праздновать. У меня есть повод! Ты можешь мне не верить, но я действительно ждал вашу выписку. Я стал ждать ее намного раньше, чем ты можешь себе представить. И я дождался. Я, наконец, увидел свою дочь! Я стал отцом! Не лишай меня этой радости, пожалуйста… И даже если тебе неинтересны мои чувства и желания, то подумай об остальных. Самые близкие люди пришли встретить тебя в роддом, а сейчас ждут нас у меня дома. Влад так старался, скупал украшения коробками, столько шаров принес, ты бы видела. Он душу вложил в этот день. Просто подумай о людях, которым не наплевать на тебя. Они хотят разделить радость вместе с тобой и они все у меня. А с проблемами мы разберемся потом, я тебе обещаю. И обещаю, что в этот раз … ты не будешь чувствовать себя лишней в моем доме. Я приложу к этому все усилия.
Олеся нахмурилась. Артем говорил на удивление убедительные вещи. Да, где-то напирал, где-то давил на совесть, но в целом он хотел одного – чтобы Олеся поехала с ним. Ему это было важно.
Артему и что-то важно? Это так на него не похоже, что кажется перед тобой другой человек. Но если присмотреться, Артем и правда другой. Хотя нет, он просто становился прежним, таким, каким она его когда-то полюбила. Внимательным и умеющем слушать, открытым отчасти, сдержано веселым и изредка грустным. И он был добрым, каким бы бредом это не казалось теперь. Когда-то он обладал многими положительными качествами, потому что другой мужчина просто не нашел бы места в ее сердце.
Но сейчас Олеся видела, что Артем не совсем прежний, добавилось что-то новое во взгляде напротив, чего она никогда раньше не замечала. Небольшой отголосок чувства, едва заметный, но такой весомый, что Олесе стало не по себе, когда она поняла что это. Артем, не смотря на все его бравые речи, излучал беспомощность.
Беспомощный. Звучит глупо в характеристике взрослого самостоятельного мужчины, но да, так и было.
Олесю обдало жаром, когда она поняла, что в этом только ее вина.
Сложно представить, чтобы деревенская простушка лишила воли гордого и преуспевающего человека. Да только карты легли так, что именно Олеся единолично решала один из важнейших поворотов в судьбе Артема: быть ему отцом или стать посторонним человеком собственному ребенку. И сам Артем никак не мог повлиять на это решение, не имел никакого морального права, он полностью зависел от слова девчонки, которую никогда не воспринимал всерьез.
Артем боялся, что Олеся его отвергнет, и этот страх и беспомощность девушка смогла разглядеть за пеленой других эмоций. Отсюда напрашивались два удивительных вывода:
Первый. Артем загнан в угол.
Второй. Олеся главная.
Олеся? Главная?!
На самом деле?!
От мощи собственного влияния девушке стало дурно. Она не Бог и решать ход чьей-то судьбы для нее было за гранью. Диктовать другому человеку, быть или не быть ему отцом, означало повлиять на чужую волю. Этого она не хотела. Олеся уже обожглась раз, когда принуждала Артема принять ее с ребенком. Нельзя идти против чужого решения, этот урок она усвоила. И сейчас повторять своих ошибок точно не собиралась. Запрещать Артему быть отцом для Евы? Если чувств нет, то это ничего не изменит, но если они есть, будет преступлением оборвать связь родных людей. Разорвать связь отца и дочери.
Олеся не могла так поступить. Она ни за что на свете не встанет между двумя кровными родственниками. Она не хотела бы для себя такой участи и не будет ее причиной для Артема. Если ему важно присутствовать в жизни дочери, так тому и быть. Она не будет противиться. Но только отцом он будет на ее условиях… с завтрашнего дня. А сегодня…Сегодня Олесе, видимо, придется пойти на уступки. В последний раз и в виде исключения.
– Давай, – уговаривал Артем, – поехали ко мне… Всего разок. И больше я никогда не буду ни на чём настаивать.
Парень упорствовал. Олеся теперь знала, что Артем зовет ее ради Евы, хочет наладить отношения. Поэтому сегодня она наступит себе на горло и поедет в его дом через «не хочу». А после, если Артем изъявит желание, их встречи будут проходить исключительно на нейтральной территории.
– Один раз, – добавил парень напряженно.
– Хорошо, один раз, – выдохнула Леся. И сказала, оправдываясь: – Ради гостей.
Артем облегченно опустил окаменевшие от напряжения плечи.
– Я обещаю, ты не пожалеешь.
Олеся уже жалела, но не из-за согласия поехать, а из-за того, что придется столкнуться лицом к лицу со своим болезненным прошлым.
– Тём, если ты хочешь, то можешь видеться с Евой когда захочешь, – как бы между делом добавила девушка тихо. – Я не буду препятствовать вашим встречам.
Артем вскинулся на Олесю с нескрываемым изумлением.
– Спасибо, – сказал вмиг осипшим голосом. Он удивленно посмотрел на девушку, улавливая эмоции на ее лице. И не нашел там ни усмешки, ни зла, не обиды, ни тайной выгоды, никакого другого подтекста, кроме того, что она имела в виду: ты можешь стать отцом, если хочешь.
Артем в порыве чувств положил теплую ладонь на руку Олеси, сжал ее в благодарности.
– Не знаю, как ты догадалась, но эти слова - самое важное, что я хотел услышать сегодня.
Олеся слабо улыбнулась. Она была довольна собой, потому что поступила правильно, и даже на сердце стало легче. Пусть и с плеч Артема уйдет груз неопределенности.
Артем припарковался у своего особняка, встав рядом с машинами Влада и Дениса. Гостей нигде не было видно, но со двора доносились смех и оживленные разговоры.
Олеся вышла из машины, и обогнув ее, стала осторожно доставать Еву из люльки.
– Она все еще спит? – удивился Артем.
– Да, значит ничего не беспокоит.
Парень удовлетворительно кивнул, и они вместе вошли во двор, где у крыльца собрались люди.
– Заходите, не заперто, – сказал Артем, топчущимся на улице гостям.
– Мы решили Олесю дождаться, – ответила за всех Лидия Степановна. – Как Евочка? Не плакала по дороге?
– Все хорошо, она спала, – успокоила Леся.
– Да идемте уже в дом! – не выдержал Влад и первым зашагал к двери.
Перед тем как войти, Олеся мимоходом осмотрела открытое просторное крыльцо. Летом, оно казалось совсем другим, не таким пустынным, холодным и одиноким, каким девушка его запомнила. Сейчас, с вазонами пышной зелени, стоявших на ступенях вдоль каменных перил, оно словно повеселело. Лаконичная входная дверь тоже поменяла краски и стала выглядеть оживленно в окружении низкорослых можжевельников, гордо несущих службу по обеим ее сторонам. Это приободрило девушку – может и не будет сегодня ничего напоминать о прошлом. Пока все кажется новым и не навевает уныние.
Артем открыл дверь перед Олесей, позволяя ей пройти вперед, и первая мысль от увиденного, пришедшая в ее голову: неужели это дом Артема?
Столько розовых шаров, столько ярких надписей, висящих на стенах, переливающейся мишуры и прочих объемных фигур, покрывалом свисающих с потолка она не видела даже во сне. Леся ошарашенно оглянулась, и поймала виноватую улыбку Артема.
– Я здесь не причём, – мотнул он головой. – Это всё Влад, вел себя как сумасшедший последние два дня. Ты еще за стол не села, там салфетки с принтом детских колясок, а тарелки с рисунком аистов, несущих младенцев.
Олеся глазами нашла Влада, тот сиял ярче новогодней ёлки. Он был так рад сделанному сюрпризу, что совершенно стало непонятно, для чьей радости он его готовил, своей или Олеси.
– Поздравляю! – негромко пробасил он.
Леся счастливо заулыбалась.
– Влад, это правда всё ты? Спасибо, я как будто в сказку попала!
– Мне было не сложно. Но Артем тоже поучаствовал. Мы нашли симбиоз: я придумываю, он безропотно исполняет.
Олеся обернулась, чтобы посмотреть на Артема, а тот резко увел взгляд, и стал настойчиво провожать всех на кухню - столовую.
Гости медленно рассаживались за длинным, покрытым белой скатертью столом, сервированным в лучших традициях дорогих ресторанов. Олеся успела это заметить. Как и приглашенную официантку, стоящую наготове.
– Спасибо, – подойдя к Артему, шепнула Леся. – Вы действительно очень постарались. Мне безумно приятно, такого праздника для меня еще никто никогда не делал.
Артем слегка улыбнулся и посмотрел своими пронзительными глазами на Олесю так глубоко, что у нее захватило дух. Только бы опять не утонуть в этой голубой бездне! Срочно увести взгляд куда угодно!
– Если ты никому не расскажешь, то я признаюсь, что мне приятно было этим заниматься, – так же шепотом ответил Артем. – Садись за стол, тебе приготовлено самое удобное место.
Олеся посмотрела на Еву, та жадно причмокнула губами – подходит время кормления.
– Я положу ее на диван? В гостиной тише и мне одной будет удобнее за столом.
– Конечно, – стушевался Артем. Он как-то забыл об этом моменте. – Может еще что-то надо?
– Если не сложно, принеси, пожалуйста, плед, чтобы Еве было помягче.
Артем кивнул растеряно, но сразу скрылся в коридоре, ведущем к спальням первого этажа.
Пока Олеся дошла до гостиной и присмотрела, куда удобнее уложить дочь, Артем уже вернулся, но плед не принес. Он прикатил новомодную коляску, которую Олеся в магазинах из-за цены обходила стороной.
– Думаю, здесь спать будет удобнее, – неуверенно сказал парень. Он все еще сомневался, примет ли Олеся его помощь, поэтому старался вести себя как можно мягче.
Девушка же пребывала в изумлении. Нет, такого Артема, щедрого и заботливого она уже давно успела позабыть.
– Не стоило так тратиться, – неловко произнесла она. – Пара часов того не стоили.
– Я делаю это для своей дочери. Даже если на пару часов. Но я надеялся, что ты оставишь коляску себе.
Леся сглотнула. Значит подарок? Стоит ли его принять, не разрушив окончательно собственные стены, возведенные вокруг сердца. Нет, пожалуй. Очередной добрый жест еще больше подталкивает ожить прежнюю любовь, а это сейчас никому не нужно.
– Спасибо, но не стоит…
– Тебе не понравилось? – тут же расстроился Артем. – Я просил, чтобы дали самую лучшую. Видимо консультанты меня обманули.
Олеся посмотрела на парня. Артем действительно расстроился, что она отказалась от коляски.
Лесе стало неловко. Обижать никого она не хотела.
– С другой стороны одной заботой меньше, – сказала наивно. – Думаю, стоит согласиться на твое предложение.
Леся подошла к коляске и осторожно уложила Еву на мягкий матрас. Повернулась к Артему.
– Спасибо. От меня и от Евы.
Артем опустил жалюзи, слегка погружая гостиную в сумрак. Олеся еще раз убедилась, что Ева спит, и пошла на кухню вслед за хозяином дома, где ее усадили в середине стола. С ее места хорошо просматривалась гостиная, и было удобно следить за коляской, что она и делала. Ждала, что послышится крик или вынырнет над бортиком маленький кулачок. Но все было хорошо, и спустя некоторое время Олеся расслабилась. Теперь смогла оценить и тарелки с аистами и салфетки с колясками. А еще аккуратные маленькие розово-пурпурные букеты вдоль длинного стола, красивых лебедей из зефирок, большие стеклянные колбы, наполненные розовым безе и другими сладостями. Стол выглядел очень красиво и празднично. И аппетитно. И пока слюна не успела наполнить рот, перед Олесей поставили тарелку с «горячим». Явно изысканное блюдо пахло восхитительно, и сводило с ума своим ароматом желудок, уставший от больничной еды. Но была одна проблема – многие продукты для Олеси пока были под запретом. Она взяла ложку и поводила по тарелке, пытаясь понять, из чего приготовили этот прекрасный суп.
– Не нравится? – спросила Венера, наклонившись поближе к Олесе. – На вкус даже очень неплохо.
– Верю, только попробовать не могу. Не знаю что туда наложено. Вдруг потом у Евы сыпь вылезет от молока.
– Олесь, если ты еще не поняла, Влад обо всем позаботился. Меню тут специальное. Все что видишь перед собой - тебе есть можно.
– Ух ты, – удивилась девушка. – Даже так?
– Да.
– А ты много знаешь о заботах Влада, – хитро посмотрела на подругу Олеся. – Вы с ним… случайно не подружились?
– Нет, – с неприязнью ответила Венера. – Еще чего не хватало.
– А я думала, вы нашли контакт. Поэтому ты сообщила ему, что меня в роддом увезли.
– Я? Вот ту ты ошибаешься. Я не сообщала. Он в этот день сам прибегал, тебя искал, насчет переезда переговорить. И конечно я сказала, что тебя нет дома, ты рожаешь, – Венера усмехнулась. – Ну и глаза у него были. Жаль словами не передать, сколько удивления, испуга и шока он испытал от такой новости.
Девушки вместе тихо засмеялись.
– После этого Влад постоянно был со мной на связи. Это очень раздражало, если честно.
– Поэтому ты такая угрюмая сегодня была? – спросила Олеся.
– Нет, из-за этого. – Венера глазами обвела комнату. – Очень переживала, что ты будешь против приезжать сюда, но Влад настаивал. Он сказал…
Венера вдруг резко замолчала. Снова стала хмурой.
– Олесь, я тебе кое-что хочу сказать, но не могу - дала слово Владу.
– Готовится очередной сюрприз? – отшутилась Олеся.
– Вроде того. И я снова не знаю, будешь ли ты рада.
– Это уже норма моей жизни, получать сюрпризы и не знать, как к ним относиться. Не переживай, после поездки в этот дом меня уже ничем не напугать и не удивить.
– Как знать, – подняла бровь Венера. – Затея вышла та еще. Ты только потом на меня не злись.
– А ты соучастник?
– В некотором роде. Но моя роль настолько мала, что ты ее даже не заметишь.
– Тогда, не переживай. Обижаться на тебя не буду.
– А ты и не умеешь. Ты вообще слишком добренькая. Отучаю тебя, отучаю, а ты снова за свое.
Олеся посмотрела на коляску. Подарок Нового Артема.
– Ты права, я мягкотелая. И отходчивая. Даже злиться долго не получается.
– В том то и дело.
Венера обреченно вздохнула и вернулась к своей тарелке. Олеся тоже не стала томить желудок и начала есть суп. По мере насыщения она всё больше обращала внимание на комнату, в которой находилась. Помещение было украшено тоннами шаров, но под всей этой мишурой оно оставалось прежним. Каким она его запомнила. На своем месте осталась кухня со стальным холодильником, кресло в углу, цвет стен, прочно врезавшийся в память. А еще запомнился Антон. С ним было связанно много воспоминаний, которые неохотно для девушки стали всплывать наружу. На удивление, среди множества напряженных, обидных, унизительных и печальных моментов перед глазами встали именно немногочисленные мгновенья тишины, уюта и покоя. Например те, где она вечерами тайно наблюдала за Артемом из столовой, когда он смотрел футбол. Олеся тогда намеренно медленно расправлялась с ужином, чтобы дольше насладиться расслабленным профилем хозяина дома. А сколько раз они сталкивались на этой самой кухне? И каждый раз у девушки замирало сердце от любви и радости ежедневной встречи. Заспанный Артем с разметавшимися после сна волосами в штанах и обтягивающей футболке, Артем с идеально уложенными волосам и одетый с иголочки перед работой, Артем с небрежной шевелюрой после трудового дня в слегка помятом костюме. Каким разным она его помнила. Каким разным она его любила.
Вдруг стало особенно тоскливо, ведь тогда у нее еще была надежда на счастливое совместное будущее. Тогда она еще сияла, а сейчас угасла как догоревшая свеча. Нет, меньше любить она не стала, только тише, из бушующего океана чувства превратились в тихую гавань и застыли. А может пламя любви перекинулось на дочь, которая стала центром вселенной. В любом случае Олеся больше не хотела возвращаться к прежнему состоянию, когда от любви разрывалось сердце, и было невозможно дышать. Пусть лучше это будет теплое пламя камина, нежели дикий лесной пожар. Теперь хотелось покоя.
Олеся не перестанет смотреть на Артема, как на единственного мужчину в своей жизни, у нее не получится врать самой себе, просто, как и решила раньше, любить она будет издалека, так, чтобы некому это не приносило неудобств. Пусть его небесные глаза тайно радуют ее взгляд, пусть его улыбка будет ослепительнее солнца для нее, а белые волосы заменят ясное небо над головой, но она никому об этом не скажет.
Олеся, провалившись в свои мыли, неосознанно повернула голову в сторону Артему, возможно захотела увидеть светлые волосы, о которых только что задумалась, и испугалась, неожиданно встретившись с напряженным взглядом голубых глаз. Артем смотрел на нее прямо, даже не пытаясь скрыть это.
Олесе стало неуютно. Эмоции, которые она увидела на лице мужчины, ей не понравились. Артема что-то беспокоило? Или он что-то задумал? Зря, наверное, она приехала.
Неловкий момент испарился, когда Олеся услышала, что Ева начала капризничать. Негромкий звук плача донесся до девушки, и та, убрав салфетку с колен, поспешила выйти из-за стола. Тут же поднялся Артем.
– Что-то случилось? – спросил встревоженно проходящую мимо него Лесю.
– Нет, Ева проснулась. Посмотрю, что ее беспокоит.
Олеся обогнула стол и вошла в гостиную. Из коляски хаотичными движениями выпрыгивали то ножки, то ручки. Ева недовольно гримасничала, кряхтела и иногда переходила на плачь.
– Кто это тут такой сладкий проснулся? – нежно зашептала девушка и потянулась к ребенку. – И что это нас беспокоит? Животик? Или нам пора менять штанишки? Нет? Снова не угадала?
Олеся взяла Еву на ручки и та сразу начала причмокивать.
– Да мы просто кушать захотели и всё.
– Время кормления? – донеслось прямо из-за спины. Леся резко обернулась.
– Артем? Напугал. Да, малыши часто кушают, – девушка снова улыбнулась Еве. – Скажи, сами вон какую вкуснятину едите, а мне не даете.
Осмотревшись, Олеся пошла к дивану и села. Надо было кормить дочку, но так как гостиная отлично просматривалась с кухни, уединиться с ребенком не получалось.
Артем заметил суетливый взгляд девушки. Осмотрелся сам.
– Неподходящее место для кормления, – сделал вывод.
Олеся кивнула.
– Неудобно как-то кормить при всех… Может можно пройти в комнату? – неуверенно спросила она.
Артем вкрадчиво спросил:
– В свою? – сказал он и Олеся похолодела.
Вернуться в свою комнату, ту самую, где она жила, или точнее, где медленно умирала, не хотелось. Внутренности скрутило узлом от паники.
– Если можно – в другую, – попросила она.
Парень посмотрел на Олесю со странным любопытством.
– В другую, так в другую. Пойдем, провожу.
Артем развернулся и пошел в холл. Девушка двинулась следом. Сидящие за столом гости без интереса проводили молодых людей взглядами. Только один Влад напрягся, и кажется, стал подниматься из-за стола.
Сказав, что поведет Олесю в другую комнату, Артем все равно пошел знакомым путем. Коридор со спальнями выглядел тем же, и одновременно изменился, но девушка не хотела и не старалась понять, в чем именно перемена. Ее волновало одно - комната. От сердца отлегло лишь тогда, когда парень остановился у другой двери.
Он зачем-то притормозил, а когда повернулся, Олеся снова увидела неуверенность в его глазах.
– Обещай, что не сбежишь? – сказал он так серьезно, что Олесе стало не по себе.
Она нахмурилась.
– О чем ты? Куда мне бежать?
– Не знаю. Прочь?
– С чего мне так делать? Мне надо покормить Еву.
Артем сглотнул. Посмотрел на кого-то за спиной Олеси. Девушка обернулась. В конце коридора стоял Влад с не менее напряженным лицом, чем сам Артем.
– Так, мне это не нравится. Что происходит? – нервно спросила Олеся.
– Давай, Тёмыч, показывай, – сказал Влад. – Или все будет хорошо, или плохо. Третьего не дано.
У Олеси от волнения начали подкашиваться ноги. Да что там такого за этой дверью?
Артем посмотрел на Олесю, сверху вниз. И снова эта беспомощность, граничащая с надеждой в глазах.
– Просто не убегай, – сказал он и повернул ручку.
За дверью оказалась детская. Прекрасная и уютная комната с множеством игрушек, мягкой детской мебелью и приглушенным светом.
Олесю сначала накрыло непонимание. Детская в доме Артема? Когда она здесь появилась? Раньше ее точно не было. Тогда что это? Артем переоборудовал комнату? Но зачем? Зачем ему детская в доме? Если только… Если только… Для Евы. Артем собирается оставить Еву здесь?
Навсегда!?
Что же получается? Он заманил Олесю в свой дом, чтобы отобрать ее дочь?!
– Что это значит, Тём? – резко спросила девушка. Черты ее лица заострились, и она посмотрела на парня с неузнаваемым взглядом раздраженной взрослой женщины.
– Это детская.
– Я вижу. Зачем она тут?
– Для Евы.
– Я и это поняла. Зачем моей дочери комната в твоем доме? Ты всё-таки решил забрать ее у меня? – Олеся действительно злилась, что Артем видел впервые.
– Нет, конечно! Как тебе такое в голову пришло?
Олеся не слушала, она покрывалась красными пятнами.
– Ты ее не получишь!
– Я и не собирался…
– Она моя дочь! Я носила ее под сердцем! Я любила ее с первого дня, а ты вообще хотел от нее избавиться! И даже если ты передумал, никакие деньги и связи не помогут тебе разлучить меня с ней! Да как ты вообще…
– Олесь успокойся, – Артем осторожно схватил девушку за плечи, из глаз которой уже лились злые слезы. – Я ни о чем таком даже не думал!
– Если у тебя есть хоть капля совести, ты не станешь вмешиваться в нашу жизнь, – продолжала Олеся, не слыша ничего вокруг. Ева начала плакать.
– Олеся, – пытался достучаться до девушки Артем, но та не реагировала. Тогда он слегка превысил голос. – Лисёнок! Посмотри на меня!
Леся мгновенно умолкла и посмотрела сквозь мокрую пелену своих глаз. На руках от плача разрывалась Ева.
– Я больше никогда не сделаю того, что тебя расстроит! Слышишь? Никогда! – твердо сказал Артем.
Леся так и стояла молча. Смотрела в голубые глаза и пыталась что-то в них отыскать. Намек на правдивость слов?
В коридор заглянула взволнованная Венера, она хотела подойти к Олесе, помочь успокоить Еву и послать подальше Артема, нависшего коршуном над хрупкой подругой, но Влад аккуратно схватил рыжеволосую девушку за талию и потянул назад.
– Сами разберутся, – тихо сказал ей на ухо и повел обратно в кухню. Венера еще несколько раз обернулась, но ушла не сопротивляясь.
– Давай успокоим Еву и потом поговорим? – предложил Артем и шире открыл дверь в детскую.
Олеся, хмурая и напряженная зашла в комнату и примостилась в мягкое кресло. Она постаралась отвернуться как можно сильнее от входной двери, чтобы начать поднимать кофту. Кормление не для посторонних глаз, а хозяин дома все еще был посторонним для нее. Чтобы меньше смущать Лесю, Артем и сам отвернулся к полкам с детскими книгами, будто выбирая, что почитать на вечер.
Когда Ева притихла, а по комнате разнеслось довольное причмокивание, парень решил продолжить намеченный разговор. Иначе Олеся покормит дочь и сбежит, так и не выслушав его. После недолгой паузы он сказал:
– Я сделал эту детскую и соседнюю спальню для вас с Евой, – не стал ходить вокруг да около парень. – Хотел предложить тебе остаться жить здесь. В комнатах есть все условия, и вы вдвоем ни в чем не будете нуждаться. Все заботы я возьму на себя.
Получилось немного сухо и без эмоционально, словно он заключал очередной контракт. Не так он представлял себе этот важный разговор. Не так спокойно было внутри, как казалось. Но что он еще мог сделать? Начать кричать? Умолять? Принуждать? Нет, надо попытаться решить все спокойно и взвешенно.
За спиной не последовало ни одной реплики, ни за, ни против, словно Артем находился один в помещении. Этому парень сильно удивился и повернулся. Олеся кормила Еву, бережно удерживая дочь на руках, но взгляд девушки был острым как нож и предназначался Артему.
– Когда-то ты пожалел для меня помидор, а сейчас предлагаешь любую помощь. Я уже не знаю какой ты настоящий, Артем.
– Я не жалел, я… Не хотел чтобы ты ждала от меня чего-то.
– Чего? Денег? Я и не ждала. Ни тогда, ни сейчас. Если ты до сих пор не понял, Тём, мне не нужны твои деньги. Меня не купишь вещами, не в них счастье. Прости, я не нуждаюсь в твоем содержании. Я не останусь в этом доме.
Артем тяжело вздохнул и опустил голову, прикрывая глаза. Как ему пробиться через эту стену непонимания?
– Олесь, не говори глупостей, я не пытаюсь купить тебя, я лишь хочу, чтобы вы были обеспечены всем необходимым.
– Все необходимое у нас с дочкой есть. Есть крыша над головой, кровать, у меня отложены деньги. Мы не пропадем.
Хотя Ева явно не успела наесться, Олеся закончила ее кормить. Поправила одежду под пристальным взглядом Артема и встала.
– Я пойду.
Девушка поднялась и пошла к двери мимо Артема, и он знал, что это конец. Конец всему. Заслужил, что врать самому себе. Слишком долго он пытался сделать вид, что его жизнь осталась прежней. Слишком долго отрицал факт существования ребенка и теперь одним черствым предложением помощи ничего не исправить. Деньги не помогут ни в каком виде.
– Олесь, – кинулся за девушкой парень. Он осторожно взял ее за предплечье, пока она не успела выйти из комнаты. – Подожди.
Олеся остановилась и повернулась. Артем посмотрел в ее глаза. Как быстро из них исчезла злость и возникла печаль? Ей тоже не по себе? И у него на душе дыра размером с космос и она растет с каждой секундой, с каждым Олесеным шагом, отдаляющим ее от него.
– Ты права, Лесёнок, не в деньгах счастье. И я хочу признаться. Я врал, что сделал детскую для вас с Евой. Я сделал ее из личной выгоды, потому что хотел... – Артем замолк на секунду, сглотнул, сжал челюсть. Задышал часто, и поднял голову к потолку, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. А что с глазами? Они мокрые? Неужели это слезы? Разве они не пересохли еще в детстве?
– Тём, с тобой все нормально? – тут же забеспокоилась Олеся, забывая о разногласиях. Состояние мужчины вызвало у нее тревогу.
– Нормально Лесь, – сквозь влажные глаза улыбнулся парень. – Не думал, что еще умею плакать. Я не договорил. Я хотел сказать, что сделал детскую, думая больше о себе, потому что сам хотел видеть вас рядом. Хотел видеть как растет моя дочь. Я прошу, тебя, нет, умоляю, останься в моем доме! Я так хочу быть в жизни этого ребенка, – и новая волна слез подступила к глазам парня. – Я так хочу стать для нее отцом, хочу видеть ее первые шаги, хочу быть рядом, когда вырастит первый зуб, хочу встречать вместе праздники и день рождения. Я хочу отвести ее в школу, и представь, я хочу заплетать ей волосы, понимаешь? Волосы. Я хочу, чтобы она приходила ко мне, когда ей будет грустно, хочу, чтобы знала, что есть папа, который решит все ее проблемы. Я хочу стать для нее стеной, скалой, опорой, с которой она пойдет по жизни легко. Я хочу, чтобы она знала, что папа ее любит!
Теперь уже плакала Олеся.
– Олесь, я умоляю тебя, не уходи, иначе мне не стать отцом, тем отцом, которым я хочу быть для нее! Я… я не знаю, как еще тебе показать, что я готов на все, ради этого ребенка… Ну хочешь, я на колени встану? Только не уходи!
Артем не секунды не раздумывая, упал коленями на пол, и Олеся не успела ничего ни сказать ни сделать. Но она тут же присела рядом, чувствуя, как заходится от волнения сердца.
– Встань, Тём, пожалуйста, встать! Не этого я хотела, не хотела я тебя обижать или унижать, поднимись, пожалуйста! – громко говорила она, стараясь крепко держать Еву и при этом тянуть парня наверх.
Артем не поддавался, и все что оставалось ей, бессильно сесть рядом.
– Тем, поднимись, нельзя так, – уже тише сказала она.
– А ты останешься? – тут же спросил парень и Олеся призадумалась. Осмотрела комнату, такую красивую, нежно розовую, девичью детскую, с большим мишкой на полке, с детским чайным столиком в углу, с кучей кукол и книг. Артем очень постарался, чтобы Еве здесь было комфортно.
– Останусь. Но на моих условиях, – ответила Олеся.
– Я согласен на что угодно.
– Меня ты содержать не будешь. Я не хочу.
Непростое решение, и не факт, что верное, но Олеся послушала сердце, и то запретило ей уходить. Ева нужна Артему как воздух. А вдруг так действительно будет лучше для малышки, кто знает. Остался вопрос, как же сама Леся и Артем, что будут между ними? Как-нибудь разберутся. В конце - концов, Олеся никогда не полюбит никого другого. А Артем, пусть хотя бы не водит сюда своих женщин, и этого будет достаточно.