Глава 28

Петр Демьянов Маленькая и трогательная. Смотрит на меня, закусив свою губу. И руки втянула в рукава своего жалкого свитерка, который хоть как-то ограждает нас обоих от грехопадения. А я глохну от недостатка сахара в моей крови, который снова упал наверное до нуля, в отличие от охреневшего от желания члена. А может просто это вся кровь к нему отлила от моей одуревшей головы, черт его знает. – Это наверное ошибка. Точно ошибка, – лепечет Бэмби. И ее желание сбежать я читаю в напрягшейся ее хрупкой фигурке. И понимаю, что не могу ее отпустить. И она это понимает. – Ошибка – это потерянное время, – шепчу я. Тяну вверх ее чертову кофту крупной грубой вязки, совершенно неподходящую хрупкости этой крошечной мушке, которая вопреки всем законам природы затащила кровожадного паука в паутину. – Я… стесняюсь. Я не… Слушайте, давайте просто я уйду. Мы делаем большую глупость. Я делаю… О, черт меня подери. Острые плечи, ложбинка между ее ключицами, в которой бьется маленькая синяя венка, и эти руки тонкие, прикрывающие небольшую, но крышесносную грудь, изуродованную убогим бельишком. У меня сейчас лопнут яйца и поехавшая крышей голова. А она смотрит на меня, и в глазах ее весь ужас этого мира грешного, который вот прямо сейчас балансирует на краю адской пропасти. И эти руки стыдливые вот-вот столкнут нас в ее пучины. Она не ведьма, а чертов ангел. И если бы я не знал, что у этой очуменной женщины есть сын, то подумал бы, что я попал в сети непорочной девственницы, которыми она меня не на свет вытянет из пучины, а утянет в грехопадение. Я ее оскверню, а она меня выжжет. – Послушай, я ни за что не сделаю что-то, чего ты не захочешь, – мне надо срочно попробовать ее на вкус. Если я не сделаю этого, то просто сойду с ума. – Ой, – она задыхается, когда я припадаю губами к бьющейся на ее шее венке. Дрожит, но не отстраняется. И когда я избавляю ее от лифчика, и кусаю маленький розовый сосок. Просто дрожит, как лист осиновый. И когда я подхватываю на руки ее легкое тело, она просто обхватывает мою шею своими руками. Так естественно и легко. «Не отпускайте меня». Я аккуратно опускаю ее на кровать, новую абсолютно. Кроме нее в этой крошечной квартире нет ничего, не успел. Я купил ее вчера. Для нее и для маленького корсара… Это был мой сюрприз. Голые стены, уродливая тумбочка, оставшаяся от старых хозяев, да чертова кровать – ее я купил, не поленился, – центр вселенной. И, блядь, мне стыдно сейчас. Словно я оскверняю эту маленькую женщину. Она заслуживает целого мира, а не этой убогой обстановки. Но и остановиться я уже не в силах. Скольжу губами по плоскому животику. Бархатистая кожа моей жертвы вся покрыта трогательными мурашками. Ниже, ниже, туда, где рай встречается с адом. Она выгибается навстречу, когда я срываю с нее трикотажные белые трусики. Ничего сексуальнее не видел в своей жизни. Никакие ангелы Сикрет рядом не стояли со своими тряпками. Она мокрая, пахнет женщиной. Желанной женщиной. То, что творится в моих штанах невообразимо. – О, боже, – тихо стонет мое наваждение. Тает, плавится, когда я нахожу языком затвердевшую горошину клитора. Она сжимается, вся собирается, и я вижу волны наслаждения пробегающие по ее идеальному телу. Быстро. Господи, когда же у нее было это в последний раз? Я ревную? Схожу с ума просто от мысли, что кто-то до меня владел этим совершенством. Еще немного и я… – Телефон, – хрипит Лилия. Чертов мобильник вибрирует в изголовье кровати, назойливо и мерзко. – Пожалуйста, ответьте. Мне нужна передышка, мне… – Черт с ним, – рычу я. Не могу остановиться. Не хочу. И эта гребаная простыня, которую она тянет на себя, как последний оплот своей чистоты, меня до белого каления бесит. – Ты моя, слышишь? Только моя. – Ваша? – ведьмины губы. Бэмби перетекает, словно ртуть. Дергает негнущимися пальчиками зиппер на моей ширинке и… Грешные губы, неумелые, неловкие. Ощущение, что для нее это первый раз, вот такая смелость. Вся она какая-то кристальная, невинная и неуклюжая. Такими не бывают опытные женщины, спящие с женатыми мужиками. Но я, кажется исчезаю из этого мира, когда они обхватывают мою плоть, скользят вверх-вниз. И время перестает существовать, и пространство. И весь этот гребаный мир, который оказывается и не существовал никогда, пока не появилась эта ведьма. А теперь он взрывается оглушительным оргазмом. И я понимаю, что просто существовал раньше. Не жил. – Мне надо в ванную, – хриплю я, потому что боюсь, что если останусь сейчас тут, то ее просто растерзаю. – Я быстро. И продолжим. – Это и есть ваш сюрприз? – песок в ее голосе дурманит. – Послушайте, мне надо Петюшу забрать. Я обещала… И бургеры обещала ему. И я… Я не могу продолжать, потому что… Слушайте, Петр… – Дай мне десять минут. Я вернусь и мы поговорим. Это важно, слышишь? – мне нужен ледяной душ, срочно. И чертову простыню эту надо порезать на лоскуты. – Мы все успеем. И вместе заберем Петьку, и пойдем есть «горячих собак». Я знаю шикарное место. И сюрприз, я его сделаю вам обоим. – Петр, вы не понимаете, что мы заигрались? Это все просто наваждение какое-то. И неужели, вы едите хот – доги? Такие как… вы. – Если ты не замолчишь, я начну есть горячих олених, – скалюсь я. Нет, мы не уйдем скоро. Ледяной душ не поможет, я уже это знаю. – И я никогда не был так серьезен, Лилия. Я не умею играть, не научили меня. Зато я точно знаю чего я хочу. И я хочу тебя. Ты права, я с тобой никогда не был. Такого бы я не забыл. Но теперь… – Вы собирались в душ, – сипит Бэмби, не сводя с меня своих медовых омутов. А потом… Потом она исчезает. Я возвращаюсь из херова душа через десять минут и не нахожу эту ненормальную. Только проклятые белые трусики, которые она видимо забыла в спешке, да мой разбитый мобильник, валяющийся возле разгромленной кровати, говорят о том, что я не сошел с ума. И мне хочется орать от злости и неудовлетворенной похоти. Стою как дурак посреди пустой комнаты, со стоящим колом членом. Аааааааа… Ведьма.