Глава 37.

Все, что мне сейчас хочется – это стать слепоглухонемой. Только чтобы не видеть обжигающего, на грани безумия, взгляда. Не слышать тяжелого дыхания. Не открывать и закрывать рот как рыба. Чтобы… Чтобы… Чтобы что? Оправдаться?

Но разве можно объяснять что-то зверю, который решил тебя сожрать.

Нельзя делать резких движений.

Я просто все объясню. Макс…Он же умный. Он должен будет понять. НО, очевидно, что мое облачение в полотенце в планы не входит.

Только я тянусь к нему, как Макс в два счета отбирает тряпку и бросает на мокрый пол, а по квартире, вырезая мне дыру в душе, слышится пыхтение Андронова и мои приглушенные стоны. Ненастоящие, но выбора у меня было немного….

– Выключи, – взмолилась я, решительно поднимая взгляд, и лучше бы этого не делала.

Такой адовой злобы я не видела никогда, даже когда Антон Громов заносил надо мной свой нож. А ведь тому было за что мстить. Я его лишила возможности заниматься сексом.

– Тварь! – орет Макс, раскрывая пасть, кидается и хватает пятерней за волосы. Подносит лицо к своему и, взревев «Что ты наделала?!», кидает в сторону.

Мой визг сочетается со звоном бьющегося зеркала. Страх иглами протыкает все тело. Одна лишь страшная мысль, что порежусь, но Макс буквально толкает меня в сторону звуков секса.

Вспоминаю, что сильная. За это ведь в свое время полюбил меня Максим.

Мой Максим, а не это животное, что не дает мне отползти и за ногу тянет в сторону гостиной. Тащит, как преступницу, не обращая внимание на мои крики. Туда, где на огромной плазме вчера мы ухахатывались с крошки Вуди Вудспекера, а сегодня картинка диаметрально противоположная. Грязная. Пошлая. Отвратительная, как и пятна засосов на моей молодой коже.

Резко смотрю на Макса, что, кажется, не может прийти в себя. Его откровенно трясет, и мне страновится еще боязливее. За себя. За него. За ребенка.

Макс не знал. Он бы никогда не узнал. Но разве Андронов может уйти, не разрушив чужое счастье.

– Сука траханная, – орет Макс и наклоняется, но я отбиваю его руку.

– Прекрати! Это было…– что? Не имеет значения? – Давно, понимаешь. Это нужно пережить.

– Это было!? Это не монтаж?! Светочка, девочка, это было?!

Сглатываю и киваю, чувствую, как по щекам катятся слезы. Обиды. Унижения. Горечи. Страха и разочарования. А ты, дура, в счастье поверила?

– Было. Но…

– Ебаная шлюха, – орет он и кидается на меня, руками сдержать не получается, и я болезненно вскрикиваю, когда волосы тянет рука, в горло впивается ладонь. Душит. Воздух перекрывает. – Понравилось трахать старика? Ты уже знала, что он твой папаша?

– Нет! Нет! Нет! – чудом выворачиваюсь, чувствую, как тошнота подступает все ближе. – Нет, Макс, это все ради тебя! Ради твоего спасения! Ты же был в тюрьме. Что еще мне оставалось делать?

– Ждать, он бы выпустил меня. Он бы выпустил!

– Я этого не могла знать! Он все рассказал мне после!

Он дьявольски смеется, тянет меня обратно к себе, секунду смотрит в глаза и бьет наомашь. Кидает в сторону дивана и орет как ошалелый.

– Нахуй мне сдалось такое спасение! А если бы он приказал отсосать всем своим охранникам, всему городу? Стать порно-актрисой. На что ты готова была пойти?! На что, Лана?!

– Но все не так!

– А как?! Судя по видео, ты не сильно похожа на агнца на заклании. Течешь как сука, кончаешь….

– Мне было противно!!!

– А как должно быть мне, видеть, как любовь всей моей жизни подставляет задницу отцу…

– Не смотри!

– Бесполезно, уже в мозгу отпечаталось, – бьет он себя кулаком по виску, и вижу, как сходит с ума. А я вместе с ним.

– Это было ради тебя. Ради тебя, скотина неблагодарная! – реву белугой, крадусь к двери, но он только вертит головой, не позволяет убежать. Догоняет у самой двери и тянет к проклятому телевизору. Хватает за волосы и заставляет посмотреть в экран.

Огромный экран, где Андронов, активно стараясь и потея, загоняет член мне в задницу, предварительно прикрепив к клитору и соскам вибратор, чтобы независимо ни от чего, кончала. С ума от стыда сходила, но все равно текла. Выгибалась шлюхой и пыталась сдерживать стон.

– Ради меня ты стонала, как заправская блядь из его притона? Не отворачивай лицо, – бьет он меня по заднице и орет в ухо. – Смотри туда. Смотри, как папаша трахает свою дочурку. Популярный сюжетец для порнухи.

– Максим, мне больно! – стараюсь отцепить его руки от своих волос, взываю к здравому смыслу. Но в него словно кто-то вселился. Кто-то злой и неуправляемый. Бешеный, страшный. Чудовище.

– А мне тоже больно осознавать, что я полюбил лживую суку. Ты так хотела от меня избавиться, что забыла сказать самое главное? Давно бы рассказала, как вы резвились с папашей, меня бы и след простыл. А, Лана? Или ты хотела трахаться с обоими? Может все эти три года ты пряталась под ним?

– Брехня!Ложь! – содрогнулась я от его слов. – Я не лгала, просто…

– Просто забыла упомянуть, как кончала под папашей, да, Светочка?