Глава 18

— Только не это, — мозг рисовал отвратительные картинки и меня начало тошнить от мыслей о том, что он мог придумать.

Мужчина еще пару секунд смотрел на меня, а потом отвернулся, видимо поняв, что я уже догадалась обо всем.

— Не льсти себе. Прошлое предложение восстановлению не подлежит. И я тебе уже сказал, мне не нужно, чтобы сын отказался от меня из-за проходимки.

Его слова успокоили. Я смогла хоть немного дышать. Что угодно вынесу, но не… фу, не хочу думать даже.

Мы подъехали к какому-то ресторану и если я не желала вылезать из машины и куда-либо идти, то за меня это сделал все тот же человек.

Вытащил так, словно я ведро с помоями.

— Аккуратней, как ты с женщиной обращаешься?

Он лишь насмешливо глянул и толкнул в сторону дверей.

Стиснув челюсти последовала за мужчиной.

Не рассматривала обстановку, не смотрела и куда иду, а как только дошла до нужного столика сразу же развернулась бежать. Но меня тут же приструнили и усадили на место, удерживая за плечи.

— Привет, красотка, — плотоядно улыбнулся бывший друг Стаса.

— Что он тут делает? Что вы задумали? — внутри холодело с каждым произнесенным словом.

— Маленькое шоу, не больше. Тебе понравится, — ответил Паша вместо второго.

— Идите к черту. Я не собираюсь ни в чем участвовать.

— Ты уже участвуешь. И дорогу назад в принципе ты знаешь. Как и последствия. Твоя мама по-прежнему ездит маршруткой сто двадцать восемь «А»? Сколько лет ты говорила? Двадцать?

— Не смейте, — зашипела на него, но ощутила себя в еще большей ловушке.

Получается мой отказ это боль всей моей семье? Они ставят меня перед выбором?

— Посмею. Мне казалось, что я ясно дал понять, что шутки кончились. Хочешь попытаться противостоять? Действуй. Но за каждое твое признание моему сыну будут страдать все твои родные. Кажется, у тебя их не так много осталось?

— Вы… вы…

— Если ты меня услышала правильно, тогда приступим. Стас должен быть уверен в том, что ты встречаешься с ним, — кивает в сторону того самого насильника из клуба.

— Что за бред? Он никогда в это не поверит.

— Поэтому, тебе стоит быть убедительней. Примени все свои актерские таланты. Павел тебе все расскажет, если надо, то и покажет, — хмыкает. — Развлекайтесь. Результат увижу сегодня, если мне не понравится твоя красивая мордашка на фото, придется повторить где-нибудь в гостинице, там твое лицо уже будет не так важно, если ты будешь голой.

— Какой результат? О чем вы говорите? — голова раскалывалась от мыслей, что раздувались с каждой новой информацией.

К столику подходит еще один мужчина. Высокий и худой с розовым шарфом на шее. Поверить не могу, что это реальность.

— Ну что ж, начнем?

Внезапно этот червяк подсаживается ближе и принимается обнимать, — пока отец Стаса уходит, сунув одну руку в карман.

— Убери свои мерзкие руки, — отбиваюсь как могу, но тот хватает меня за талию больно сжимая бок.

— Заткни нахрен свой рот, пигалица. Я тебе не пацан и не Стас, — оцепенение прошлось по всему телу, и я застыла камнем. — Улыбнулась мне и сделалась милой сучкой.

— Какой же ты ублюдок, — истерически смеюсь. — Ты еще за это поплатишься.

Преодолеваю желание выцарапать ему глаза пытаюсь улыбнуться, но у меня совершенно ничего не выходит. Смотреть в мерзкую рожу и делать вид, что это не постановка.

Мужчина с фотоаппаратом что-то ворчит, этот актер тоже действует на нервы, которые у меня самой ни к черту, и я опускаю голову на руки.

— Ой вот только не нужно тут строить из себя жертву. Расслабься и, быть может, я снова обращу на тебя внимание.

Все катиться к черту. Все абсолютно.

— Зачем ты это делаешь? Вы же были друзьями.

— Были. Пока этот кретин не повелся на твою юбку. Хотя знаешь, я особо никогда не думал, что у него мозги на месте и был другом, потому что мне так было удобно.

— Что ты, что его папаша два ублюдка.

— Я знаю, малышка. Еще раз откроешь свой рот и все прекратится. А теперь поплачь я тебя буду успокаивать. У тебя горе как никак.

Будто туманом окутанные эти несколько часов. Мерзким, предательским. Видимо нужно привыкать к этому чувству. Скоро для самого родного человека я стану именно ею — предательницей.

Поверит ли? Увидит, как больно моему телу, когда его касаются чужие руки, пусть и через одежду.

— Ну а теперь в завершении, раз уж я принял на себя роль жилетки, я обязан заполучить свой благодарственный поцелуй, девочка, — выдает подлец.

— Не уж, этого достаточно. Хватит.

Отбиваюсь от его рук, — но он хватает за волосы останавливая пои попытки отстоять себя.

— А ну успокоилась, дрянь. Багров не тупой. Поэтому обними своими нищенскими руками меня и открой ротик.

«За что мне и моей семье все это? Почему любовь и счастье всегда стоят на весах с болью? Я не желала чувств, не искала… Нужно было не поддаваться ему… нужно было противостоять…»

Отступает от меня показушно вытирая рот, меня и вовсе мутит от этого всего.

— Не притворяйся. Тебе понравилось.

— Ты гиена.

— Кажется у тебя звонит телефон. И если это он, возьми трубку и говори отстраненно. Он должен почувствовать, что все идет не так. Завтра оденься нормально пойдем гулять.

— Ладно отец Стаса все это вытворяет, но тебе зачем это надо?

— Этот козел унизил меня в сортире клуба, забрав мое ночное развлечение, но и помимо этого я его никогда терпеть не мог. Это самое малое что я могу сделать. Лучшее всегда впереди. Ты же не думала, что это начало? К тому же, я люблю театр.

Глажу имя контакта большим пальцем, которое меня вновь вызванивает, извиняясь заранее за все что будет, но не могу поднять трубку при этом ублюдке. Если и выполнять условия, то без свидетелей, чтобы было пространство для собственной ненависти.

— Мне нужно ехать в фонд. Я не смогу вот так…

— В одиннадцать, чтобы была у центрального парка, — ставит точку и бросив несколько купюр на столик схватив кожаную куртку уходит.

Падаю обратно на стул и не выдержав плачу.

Во что превратилась моя жизнь?

Кое-как соскребаю себя со стула и сев в маршрутку еду по адресам ближайших благотворительных фондов. Еду в надежде на помощь, но слышу там одно и тоже.

— Извините девушка, но сейчас мы не можем вам помочь. Идет сбор средств тем, кто совсем в плохом состоянии. Может через полгода станет проще. Детей очень много с раком и прочими заболеваниями. Оставьте данные, мы вам позвоним.

Полгода.

Это же так много.

— Что же мне делать? — устало задаю вопрос, который уносит ветер.

Сегодня прохладно, а я и не чувствую этого даже…

— Алло, — отвечаю наконец Стасу и слышу его протяжной выдох, но самый родной и нужный мне сейчас.

— Я даже не знаю, что тебе сейчас в эту секунду сказать, Алиса. У меня было так много вопросов, типа «Что нахрен случилось?», «Куда пропала?», но я теперь не знаю какой более важный из них.

«Я знаю», — мысленно отвечаю на его монолог, потому что так не хочу говорить. Мне нужны его объятия и больше ничего. Чтобы отмотал время в наш последний вечер до знакомства с родителями. Хочу к озеру… где были только мы, а весь мир замер, ожидая нас. Я не хочу быть сейчас здесь.

«Ты мне нужен…», — молю его, изнемогая от внутренней боли…

— Алиса?

— Стас, я… давай потом поговорим? — пытаюсь подавить в себе ноющую печаль, которая тысячей игл вонзается в меня и пускает яд по телу.

— Ты серьезно сейчас? Я звоню тебе два дня, а ты отвечаешь и просишь перенести? Я уже почти собрался и плюнул на работу и прочее, чтобы приехать назад.

Он даже не кричал, не злился, он просто немного повысил голос, потому что не понимал того, что со мной творилось.

— Я просто занята. Поговорим позже.

Бросаю трубку и долго смотрю на потухший экран. Жду что он позвонит, но… Правильно, не нужно этого делать.

Тру лицо, почувствовав какой холодный нос, щеки и не желая заболеть встаю и иду домой.

Встречает обеспокоенная мама и дедушка тоже.

— Вы чего?

— Как все прошло? Что они сказали? Тебя так долго не было, Алиса.

— Плохие новости на сегодня, мамуль. Но я завтра с утра самого поеду еще по двум адресам…

— Отказались, да? — уже не слыша меня спрашивает мама.

— Ма, говорю же, я найду фонд. Нам помогут, не переживай.

Главное самой в это верить, чтобы суметь убедить и ее.

Утром снова одеваюсь теплее. Кажется, август подстраивается под настроение и атмосферу внутри моей семьи.

Еду по первому пункту и в дороге получаю звонок с неизвестного номера. Думаю, что это Стас, который мне вчера больше не звонил, хотя я не сводила глаз с телефона, но это приемная комиссия оказывается.

Поступила, сестренка.

Я и не сомневалась в ней, вот только сообщаю им совершенно другое и поблагодарив за пожелания выздоровления убираю сотовый подальше.

Третий фонд порадовал тем, что обещали взять нас в очередь через месяц. Попросили сделать копии документов и больничные выписки, заверить их и привезти, чтобы они сразу же как освободится место для сборов, втиснули нас туда.

— Ну хоть что-то.

А дальше, я взяла курс на парк.

На самом деле мне хотелось сбежать подальше. От всех. Бежать и не оглядываться, но на трусость у меня не было времени.

Снова на повторе эмоции. Ставшая привычной тошнота от того, что рядом проклятый Егоров. До омерзения противные улыбки. Мы делали вид что гуляли и разговаривали. В это время я материла его, проклинала, а он подонок лишь смеялся. Фотографа вообще не было видно. Словно и правда следит, делая фотки.

— Ты ведь знаешь, что Стас не поверит, что я могла бросить его и выбрать тебя?

— Уверена? Мне главное, что он будет знать и подозревать, что его куколка была подо мной.

— Ты отвратителен.

— Послезавтра увидимся.

— Да зачем? Там уже куча фотографий.

— Когда работает детектив, он работает несколько дней подряд, а не два дня. Это замысел папаши Багрова. Я участвую ради собственной выгоды. Так что послезавтра. Я позвоню.

— Я тебе свой номер не давала.

— Вот сейчас и дашь.

Выхватывает мой телефон из кармана.

— Эй, ты охренел? Верни немедленно.

Но мужчина и не думает останавливаться. А после громко смеется.

— Акуленок? Серьезно?

— Не смей паршивец.

— Так вы ролевые игры любите? — возвращает телефон, после поступившего звонка на свой смартфон.

— Кретин, — бью его в плечо со всей злости.

— Вали давай отсюда.

Проглатываю в который раз обиду и ухожу подальше.

Как же я устала. Еле волочу ноги к дому, приехав на автобусе.

Сажусь около подъезда и долго сижу, смотря в одну точку.

— Алис? — слышу сбоку оклик подруги.

Только не сейчас.

— Привет, Маш, — не пытаюсь сейчас быть милой или казаться не уставшей.

— У тебя все хорошо? Привет, — садится рядом.

— Хорошо, — усмехаюсь на этом слове. — Да, Маш. У меня все очень хорошо.

Она не виновата ни в чем, но я сейчас не могу быть объективной, потому что людям стало плевать на других, а у меня нет времени на милость. И я знаю, что не права.

— Уверена? Не выглядишь…

— Какой не выгляжу? Счастливой? Прыгающей от счастья? Что выдает во мне плохой сон, питание, нервы, обеспокоенность? Что именно Маш, делает меня не такой как прежде?

— Алис, ты чего? — она искренне удивляется моему странному поведению, но взять и все ей рассказать я тоже не могу. Она девушка лучшего друга Стаса, этим все сказано.

— Ничего. Просто устала. Носилась весь день то туда-то сюда. Как и вчера и позавчера.

— А в чем дело? Может помочь?

— Не нужно мне помогать, Машуль. Не нужно.

Дверь подъезда пищит об открытии и оттуда появляется сотрудник полиции. Интересно, это к кому он приходил?

— Мань, пока. Мне идти нужно.

— Подожди, куда ты спешишь? Стас до тебя дозвониться не может. Ты странно себя ведешь. Со мной тоже не общаешься. В чем дело?

Ах да, я же ей так и не рассказала, что у меня сестра к кровати прикована после аварии. Стоит ли говорить сейчас? Нет. Не могу, потому что спешу к маме.

— Во мне. Все дело во мне.

— Ты расстаться с ним хочешь?

— Все может быть, — пожимаю плечами.

— Но… Почему? Я не понимаю. Вы же…

— Маш, я спешу. У меня нет времени, извини.

Все же поворачиваюсь и ухожу.

Уверена, она встанет не на мою сторону, когда все вскроется, особенно в том свете, в котором предоставят это они. Тогда лучше уже сейчас начинать прощаться с друзьями.

Быстро поднимаюсь домой и слышу уже на пороге как мама плачет.

— Мам, — скидываю обувь и бегу в гостиную. — В чем дело?

— Алиса, ты представляешь, полиция тут была. Говорят, что там ни камеры не работают и не видел никто ничего, кто сбил нашу девочку. Будут искать невидимку. Потому что Анюта тоже не видела ничего. Спиной стояла и потеряла сознание сразу же.

Стискиваю кулаки и подхожу ее обнять. Кто бы сомневался, что так все сделают они.

Ублюдки.