Эпилог
Внизу, у подножья горы простирался мегаполис, предместья, дома, подобно мириадам игральных костей, рассыпались по равнине. Я смотрела в яркую синеву моря на юге, выхватывая взглядом песочные капли островков, то и дело оборачиваясь к горизонту, где, окруженный водой и землей, красовался горный массив. Царственное великолепие. Описать окружающий мир нельзя было никак иначе. Это место казалось маленьким земным раем.
Удивительно чистый, лазурный мир. По стволам сосен, как живые ожерелья из изумрудов, носились крошечные ящерицы. В лучистой синеве неба тонули похожие на одуванчики кустарники и зеленели травы, рассеивая в воздухе пряный аромат.
Спустя несколько минут мы добрались до места, где поверхность земли шла под уклон, круто обрываясь к морю. Широкий залив устилали выгоревшие на солнце валуны. Галечный пляж вбивался в стеклянную гладь воды.
Если бы можно было отмотать время назад и пережить момент заново, я бы сделала это. Чтобы снова увидеть глаза Матвея в тот момент, когда он все узнал.
Это были глаза ребенка, получившего свой самый вожделенный подарок. Перепуганного и одновременно счастливого. Глаза взрослого, умудренного опытом человека, внезапно встретившегося с тем, что он не знал и не встречал никогда прежде. Глаза мужчины, самого лучшего на свете, переполненные такой любовью, какой я не встречала ни в фильмах, ни в книгах, и уж тем более не представляла, что что-то подобное могу встретить в жизни.
— Этого не может быть… — срывающимся шепотом прошептал он, вдавливая меня в постель и нависая сверху. Не давая ни малейшей возможности отстраниться. Смотрел в глаза, почти касаясь губами губ, так, что я ощущала, как он дышит. — Ника?
— Не может… — согласилась я, дотрагиваясь губами до его рта, сделав очередной вдох. Будто его дыхание впитала в себя. — Но если мы все придумали, я согласна жить в этом придуманном мире. Если только ты будешь рядом.
— Я так долго тебя искал… — он прикрыл глаза, возвращая мне поцелуй. — А потом не знал, что делать с тем, что я люблю сразу двух женщин. И какой сделать выбор.
— Но ты его сделал, — я почувствовала вдруг невероятное облегчение, когда поняла, что именно сейчас сказал мне Матвей. Выходит, он так же, как и я, выбирал между выдуманной Психеей и настоящей мной. И выбрал меня. Меня, со всеми моими глупостями, слабостями и страхами. Не совершенную, опытную и прекрасную Психею, а обыкновенную меня.
— Я люблю тебя, — он открыл глаза и перекатился на спину, притягивая меня к груди. Сжал так крепко, что я почти пошевелиться не могла, но этот сладкий плен был желаннее всего на свете. — Люблю. Ника. Моя Психé. Моя душа.
***
Мы расположились у западного края пляжа, там, где дно было ровнее, и спустились к самой воде. В направлении города вдоль кромки прибоя не было никого. Я подумала, как это может выглядеть со стороны: только мы одни в свежести голубой глади. Раньше такое приходилось встречать только в фильмах, а сейчас я чувствовала себя героиней мистерии: пусть на короткое время, но окружающая красота принадлежала только нам.
— О чем ты думаешь? — он коснулся губами моего виска.
— Вспоминаю твою реакцию. Жаль, что нельзя пережить этот момент заново, — улыбнулась я.
— Тебе так понравилось меня шокировать? — Матвей усмехнулся. — Коварная женщина!
— Нет. Мне просто нравится, что нам не надо больше выбирать. Что ты мой так же, как Амур.
— Еще и жадная, — он притянул меня к себе, — но мне это безумно нравится. Я и не знал, что может нравиться так сильно.
Казалось, весь мир замер, прислушиваясь к нашим слова, лишь волны тихо шуршали, касаясь босых ног. И в этой тишине вдруг раздался звук входящего сообщения. Я не хотела ни на что отвлекаться, не хотела видеть или слышать что или кого-либо, кроме мужчины, обнимающего меня. Но будто какая-то неведомая сила заставила меня достать телефон.
Похоже, время откровений еще не закончилось. Я вчитывалась в присланные строки, понимая, что с каждым мгновеньем все сильнее улыбаюсь. Матвей молча ждал, не выпуская меня из рук, но напряжение, сковывающее его, невозможно было не заметить. Я наконец подняла глаза.
— Ты никогда не думал, почему мое письмо оказалось у тебя? Как такое вообще могло случиться?
Он покачал головой.
— Судьба.
— Я ведь писала совсем другому человеку.
— Кому?
— Я не знала, кто он такой. Наткнулась на одном сайте на статью без авторства, но имя меня особенно и не интересовало. Просто в этой статье говорилось о том, что происходило со мной. О том, что я чувствую. Словно этот кто-то знал меня лично. Видел и понимал все мои проблемы. И знал, как мне помочь.
Я снова перечитала строки пришедшего письма, а Матвей вопросительно приподнял бровь.
— И кто же это был?
— Тогда я решила, что он какой-то психолог, который не хочет действовать публично. Там был электронный адрес, в статье. И предложение написать.
— И ты думаешь, что это я? — мужчина нахмурился. — Милая, я хотел бы сказать, что это так, но нет. Я никогда не практиковал подобные вещи. Да и какой из меня психолог…
— Нет, не думаю. И не думала, я понимала, что мое письмо попало совсем не туда. Вот только как именно, не знала. До сих пор не знала.
— А сейчас? — он перевел недоуменный взгляд на телефон в моей руке. — Кто тебе написал?
— Предполагаю, что Юпитер.
— Кто?? — Матвей оторопело уставился на меня.
— Тот, кто принес Психее божественный нектар, чтобы она смогла стать такой, как другие боги. И воссоединиться с Амуром.
Он все еще ничего не понимал. Я открыла письмо и показала ему адрес.
— Знаешь, чей он?
Матвей впился глазами в экран.
— Нет… Не может быть. Слишком много совпадений, тебе не кажется?
Я покачала головой.
— Как раз теперь мне кажется, что все, наконец, становится понятным. Он ведь знал о твоих проблемах?
Мужчина кивнул.
— Без особых подробностей, но да, знал. Это был единственный человек, которого я уважал настолько, чтобы прислушиваться к его мнению. И с кем мог поделиться в то время.
— Вот видишь. Получив мое письмо после публикации статьи, он почему-то решил, что нам с тобой будет, о чем пообщаться. И переслал его тебе.
— Как раз в тот момент, когда я был на заливе?
Каким чутьем, какой немыслимой силой надо было обладать, чтобы понять, кто сейчас так отчаянно нуждается в помощи? А если бы он не успел тогда? Если бы я не получила того письма? Об этом даже думать было страшно! Я вцепилась в плечи Матвея с такой силой, что стало больно собственным пальцам. Как будто кто-то мог отобрать его у меня. И решила, что скорее умру, чем позволю этому случиться.
Он понял. Зарылся лицом в мои волосы, обнимая в ответ тоже с силой, намного превосходящей нежность.
— Все хорошо. Теперь все хорошо, родная. Мы вместе, и я никуда тебя не отпущу.
Какое-то время мы молчали, а потом Матвей снова заговорил.
— Знаешь, что еще я понял тогда, сидя там, на пустынном берегу, снова и снова перечитывая твои слова? Во мне как будто проснулось чувство долга. Мое эгоистическое отчаянье так захватило меня, что я забыл о бедах других. Но теперь держал в руках безмолвный крик… о чем? О признании, дружбе, ободрении и еще о многом. Знак, что где-то кто-то уже встретился с таким же горьким одиночеством. Я не мог не отозваться. Потому что если бы я не сделал этого, то кто тогда?
Остальное ты знаешь. Как наши спокойные и нейтральные разговоры вначале постепенно сменили направление. Как нам обоим захотелось большего. Психея стала для меня родной душой, которой у меня никогда не было. Пробудила во мне желания, которые я скрывал от самого себя.
А потом… потом появилась настоящая ты. Как лавина, которая накрыла с головой.
Я пытался бороться с собой. Прикладывал все мыслимые и немыслимые усилия. Если бы ты только знала, как тяжело это было! — хрипло прошептал он. Его глаза в вечернем сумраке сияли почти неземным светом.
— Но когда я смотрел в твои глаза, то словно видел вечное лето, мечту, такую манящую и сладкую, что замирало сердце. Они того же оттенка, как вот эта темно-синяя линия на горизонте, там, где небо тонет в море. Мне кажется, если бы вечность имела цвет, он был бы именно таким. Цвет твоих глаз. Я смотрел в них и терял голову. Хотел тебя все сильнее, и эта жажда превышала просто физическую потребность. Я нуждался в том, чтобы сделать тебя своей. Напитаться тем светом, который исходит от тебя.
Я не смогла сдержать слез, они сорвались, обжигая щеки, но я даже не попыталась их скрыть. Смотрела на Матвея, не в силах оторвать глаз. Его слова проникли до глубины души, наполнили меня какой-то невероятной легкостью и одновременно доставили боль. Но только боль эта была светлой и сладкой, и я ни за что на свете не отказалась бы от нее. Весь окружающий мир как будто перестал существовать — были только мы двое. Одна-единственная реальность: лицо любимого человека, его глаза, которые смотрели на меня с такой нежностью, что от этого перехватывало дыхание.
— Мечты сбываются, — соленые капли коснулись губ, когда я произнесла эти слова, а Матвей обхватил ладонями мое лицо, притягивая к себе и собирая своими губами слезы.
— Ты и есть моя сбывшаяся мечта. Я не подозревал, что за горизонтом скрывается новая, неизведанная земля. Наш с тобой рай. Мне кажется, я любил тебя еще до того, как встретил, влюбился, едва увидел, и буду любить до конца своих дней. Потому что в твоих глазах — этот бесконечный горизонт.
Я не успела ответить, потому что в этот момент снова раздался сигнал входящего сообщения. Взглянула на экран, прочитывая письмо, и тихо засмеялась, а потом протянула телефон Матвею.
«Когда вернетесь из своего путешествия, поработайте над курсовой, Романова. Пока вы еще Романова. Вам непременно нужно подумать, как может звучать современный аналог имени Волуптас*».
*Волуптас (Волупия) — наслаждение, удовольствие. У древних греков и римлян богиня, олицетворяющее наслаждение и веселье. Согласно мифам, Волупия родилась в результате союза Амура и Психеи.