‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 39

Диана

— Как ты, Ди?

От низкого, глубокого голоса Темирхана мне становится ещё хуже. Меня покачивает и снова начинает тошнить, уже в машине.

— Мне плохо. Хан, мне очень-очень плохо… Я ничего не хотела. Это они… — меня трясёт и бьёт ознобом, а ещё очень сильно мутить.

— Потерпи, скоро в больницу приедем. Там тебя промоют! — обещает Темирхан, обернувшись в мою сторону.

Почему-то на его костяшках много крови. Я цепляюсь за его руку.

— Тебе больно?

— Нет. Не моя кровь. Потерпи…

Мне так плохо. Я испортила весь салон автомобиля опекуна. Так стыдно…

Сознание в очередной раз ныряет в чёрный колодец без дна.

***

В себя я прихожу уже в палате. Рядом суетится медсестра.

— Очнулись? Хорошо. Сейчас измерим давление, посмотрим показатели… Как самочувствие? Не тошнит?

— Нет. Только голова тяжёлая и… — живот издаёт странный, булькающий звук. — Вроде и хочется есть, и не хочется.

— Это нормально. Вам промыли желудок от наркотических веществ. Повезло, что вас ранее стошнило и большая часть не успела всосаться в кровь.

Медсестра заботливо поправляет подо мной подушки.

— Вас хотят видеть.

— Темирхан? — спрашиваю с замиранием сердца.

— Да. Но если вы себя плохо чувствуете, то я попрошу его перенести визит.

Я краснею от головы до пят и обратно.

— Да, мне плохо. Я не хочу его видеть! То есть устала!

— Хорошо, я передам ему.

Медсестра делает несколько шагов в сторону выхода.

— Постойте! — нервно сцепляю пальцы в замок поверх одеяла. — Я недолго спала?

— Прошло полтора суток с момента вашего появления.

— Полтора суток?!

— Да.

— Ужас… А он… он находился здесь?

— Да, не отходил от палаты. У вас очень заботливый и серьёзный мужчина. Очень настойчивый и очень требовательный! — вздыхает медсестра. — По правде говоря, весь персонал нашей клиники уже не только трудится над вашим выздоровлением, но и молится, чтобы это произошло как можно быстрее.

— Ой… Да уж, представляю. Позовите его, пожалуйста. Если только Темирхан никуда не ушёл.

— Уверена, что он сидит в коридоре.

Медсестра покидает палату, а я начинаю нервно искать взглядом зеркальные поверхности, в которых можно найти своё отражение. Не найдя таких, просто приглаживаю волосы пальцами.

В палате появляется Темирхан. Его тёмные глаза нацелены прямо на меня. Моё решение увидеть его во что бы то ни стало, было таким глупым и жалким. Я сползаю вниз по подушкам и накрываюсь одеялом с головой.

— Вылезай, глупышка, — раздаётся сверху густой, низкий голос с царапающими слух вибрациями.

— Наверное, я выгляжу ужасно.

— Ты — самая красивая, — уверенно говорит Темирхан.

В этот момент я почему-то ему верю. Он мягко отнимает одеяло и гладит меня по щеке.

Ужас пережитого ожидает в моей голове и мгновенно становится страшно, до рези в глазах. Неожиданным жестом я обнимаю Хана за шею. Он опирается массивной ладонью на кровать, удерживая свой вес.

— Всё хорошо, — говорит он. — Всё будет хорошо.

Я плачу, вдыхаю пряный, солоноватый аромат его кожи и успокаиваюсь.

Проходит минута, вторая, третья.

Хан лишь обнимает меня и шепчет нежности, гладя по волосам и успокаивая.

— Ты такой необычайно тихий, — говорю с сомнением. — И не будешь на меня ни кричать, ни ругаться?

— Не буду. Ты натерпелась, — мягко говорит Темирхан. — К тому же я сам уснул, пока возился с детьми, и пропустил твой звонок.

Он освобождает меня и сам взбивает подушки, садится рядом, но держаться вдалеке сейчас не хочется и не получается. Я сама нахожу его руки, вкладывая между больших, горячих ладоней свои — маленькие и более светлые.

Мы молчим. Хочется спросить его о многом. Но больше всего я думаю, что он всё же прогнал гадкую Люську и не стал выгораживать её гадкий поступок.

Есть ли смысл прятать свои чувства?

— Ты мне нравишься, — выдыхаю я, покраснев как свекла. — Очень.

Пальцы Темирхана стискиваются на моих.

— Постой… — просит он.

— Очень нравишься! — повторяю с запалом. — Я не придумываю и говорю от чистого сердца. Это не подстава, а мои истинные чувства. Я хочу быть с тобой! Не в роли опекаемой. Хочу быть твоей… девушкой.

— Ты меня убиваешь, кроха, — говорит низким голосом.

— Я кажусь тебе мелкой и глупой? — спрашиваю с вызовом, чтобы игнорировать бешеное биение сердца, которое собирается выскочить из груди.

— Нет, — качает головой. — Я не считаю тебя ни мелкой, ни глупой. Ты очень… красивая и знойная девушка.

— Знойная?

— Я бы сказал, что ты горячая штучка. Если бы знал это наверняка, конечно, — хмыкает мужчина.

Потом он поднимается и гладит моё лицо нежно-нежно и оставляет на губах поцелуй — лёгкий, но горячий, тягучий и многообещающий.

Я не позволяю ему отстраниться, целуя Хана горячо в ответ. Лёгкий стон срывается в процессе поцелуя, и Темирхан отпускает меня, гладя пальцами тонкую шею.

— Вот об этом я говорил, заводная.

Тёмные глаза мужчины горят. Мне не хочется, чтобы они погасли.

— Однако я слишком взрослый для тебя, — говорит со вздохом. — К тому же дал обещание твоему отцу.

— Но папы нет.

Как кощунственно и жестоко звучат эти слова!

— А я сама вляпываюсь чёрт знает куда, — говорю вкрадчиво, перебираясь пальчиками выше по рукам Темирхана. — Мне нужен…

— Нянька?

— Ты. Как мужчина.

Темирхан на мгновение прикрывает глаза, а потом резко набрасывается на мои губы горячим, опасным, взрослым поцелуем. От него всё тело перекручивается в один большой узел желания.

— Я тебя присвою. Целиком. Потом не проси пощады, — обжигает губы поцелуями. — Не дам.

— Не буду просить пощады. Только добавки.

— Напрашиваешься на досрочную выписку из больницы?

— Я хочу уйти прямо сейчас!

— Не получится. Нужно будет понаблюдать за тобой день-два. Потом я тебя заберу.

— Обещаешь?

— Даю слово.

Я не могу разорвать контакт, трогаю мужчину за пальцы. Постоянно ощущать его рядом становится необходимостью.

— Я рада, что ты меня оттуда забрал. Я ничего не пила. Мне подсыпали что-то тайком.

Темирхан кивает.

— Я тебе верю. Обидчики уже поплатились.

— Как? У Тамары и Артёма отец — прокурор! Тамара всегда хвасталась, что папа её брата от всего может отмазать.

— Не от всего. Мы тоже не последние люди. Тем более, когда дело дошло до такого, — Темирхан хрустит внушительными кулаками. — Пусть скажет спасибо, что его гнилой отпрыск всего лишь проваляется на больничной койке несколько месяцев. Я мог бы отправить его на тот свет.

У меня дух захватывает от его решительности и слов, обжигающих настолько, что становится тяжело дышать. Меня переполняют чувства к этому мужчине. Уже не получится их скрывать. Неприятность обнажила их все, до единого. Сейчас нет препятствий. Ни одного.

Я могу быть с ним! Сердце замирает от сладкого восторга с лёгким испугом. Я боюсь показаться для него мелкой, глупой, надоедливой и просто быстро приесться.

— Скажи, а я тебе по правде нравлюсь? Или ты так говоришь, чтобы не расстраивать меня?

— Глупая, — смеётся низким, приятным смехом Темирхан. — Не буду говорить. Лучше покажу, как только тебя выпишут.