Глава 8
Темирхан
— Передай Ермолаеву, чтобы больше в мой район не совался!
Заварушка получилась неплохой. Люди Ермолаева не ожидали нападения, но спохватились и начали отстреливаться. Для меня это всё равно что небольшая разминка.
Пушка в руках не гарантирует качественного умения применять её в деле. Одного я легко подстрелил в руку, двое других предпочли подхватить своего раненого товарища и удрать.
Карим начал стрелять по колёсам, пробив одно из них. Машина вильнула в сторону, умчавшись.
Мой разум остался спокоен, даже дыхание не участилось. Но Карим взбудоражился не на шутку.
— Остынь, — советую ему. — Получил, что хотел?
— Да! Я им показал, что ко мне соваться не стоит! Будут знать, с кем имеют дело! — хвалится младший брат.
Адреналин бурлит в его крови. Брата тянет на подвиги? Зря!
Я разряжаю брошенное людьми Ермолаева оружие, осторожно обхожу небольшую забегаловку, проверяя всё.
Внезапно позади раздаётся громкий выстрел! Бах! Спустя секунду ещё один. Бах!
Громкий стон.
Пригибаюсь автоматически и разворачиваюсь в подкате. Брат поднимает руку с пистолетом, целясь в кого-то.
— Ты что творишь?
— Один за барной стойкой спрятался! — отвечает Карим, обернувшись в мою сторону.
Стойка бара закрывает мне обзор, но я вижу, что человек лежит на полу. Не отстреливается и не сопротивляется.
Брат снова поднимает руку с пистолетом повыше. Я успеваю сбить его с ног. Выстрел проходит немного выше головы мужчины.
— Какого чёрта? — зло рычит Карим.
Его лицо перекошено от эмоций, глаза пустые и ничего не соображающие. Он рвётся из моих рук, желая закончить начатое.
Приходится усмирить младшего брата, разбив ему скулу пистолетом. Отшвыриваю дальше. Он приземляется на пол задницей.
— Мы не стреляем по безоружным, кретин! — выплёвываю в его сторону главное правило.
— Он притаился за стойкой! У него может быть пушка…
— Но её нет! — осматриваю раненого.
Он едва держит голову и шевелит губами, силясь что-то сказать. Правая ладонь окрашивается кровью.
Карим успел выстрелить дважды, прежде чем я вмешался. Одна из пуль серьёзно задела мужчину.
— Что ты с ним возишься? — Карим поднимается, кряхтя. — Я ударил копчик из-за тебя… — говорит недовольно. — Пошевелиться больно.
— Он серьёзно ранен. Нужно доставить его в больницу.
— С огнестрелом? Сошёл с ума?! Оставь его, — бьёт по плечу. — Будет приветом нашему другу!
— Очнись, болван. Если он умрёт, это будет на твоей совести. Ермолаев не простит тебе смерть одного из своих!
— Это война за бизнес! Здесь бывают жертвы, — огрызается Карим.
— Я могу ещё раз тебе по тыкве дать, если тебе с первого раза непонятно! Ты слишком далеко заходишь. Слишком!
Подхватываю раненого, взвалив на своё плечо. Направляюсь к выходу, а сзади слышатся шаркающие шаги Карима и его болезненные постанывания.
— Куда ты?
— Я отвезу его в больницу. К знакомому, который не будет задавать лишних вопросов.
— Мне тоже нужно в больницу…
Карим задерживает дыхание, каракатицей залезая в джип. При каждом движении он бледнеет и матерится, поскуливает побитой собакой.
— Даже дышать трудно. Хан, не мог быть поаккуратнее? — почти плачет Карим. — У моей жены скоро день рождения, а я как старик…
— Сам виноват. Помолчи, пожалуйста!
— Хан, а что бы ты сделал, если бы он начал в меня стрелять? — не унимается Карим. — Стоял бы и смотрел? Оставил бы мою жену — вдовой, а детей — сиротами?! Так, что ли?
— Заткнись по-хорошему, — угрожаю. — Или остановлю машину, вышвырну тебя на обочину! Домой поползёшь на корячках… Долго будешь ползти и подумаешь о важном.
— Я не…
Резко нажимаю на тормоз. Раненый сползает вниз по креслу, застонав. Выпрыгнув из машины, резким рывком распахиваю заднюю дверь. Карим сжимается, побледнев, и цепляется пальцами за сиденье.
— Вылезай! — командую.
— Ты же не бросишь меня здесь? — оглядывается Карим.
Мы отъехали уже прилично от забегаловки, где обычно собираются люди Ермолаева. Кругом сейчас только пустырь и склады. Ни машин, ни людей. До города добираться далековато.
— Я всё понял! — Карим поднимает ладони в защитном жесте. — Понял-понял. Я сижу молча. Только доставь меня в больницу, на Винницкой улице. Мой семейный доктор осмотрит меня.
— Сначала — раненый. Твой зад может потерпеть!
Немного остыв, я снова завожу мотор, и машина несётся на предельной скорости. Её иногда заносит и даже подкидывает. Представляю, как «приятно» должно быть Кариму. Но он сцепил зубы покрепче и старается не действовать мне на нервы.
Меня беспокоит, что раненый с каждой минутой теряет всё больше крови. Ранение в таком месте, что наложенная из подручных средств перевязка сползает. Лишь бы не умер по дороге в больницу!
Крепко сжимаю руль, матеря себя за то, что полез в эти разборки. С одной стороны, хорошо, что я остановил Карима. Иначе он мог бы пристрелить безоружного мужчину. Есть шанс, что раненый выживет!
С другой стороны, теперь я тоже замарался в криминальных разборках. Наивно полагать, что это пройдёт бесследно.
Неприятный холодок разрастается внутри…
Бумеранг всегда возвращается…