Глава 9

У нее манящие сочные губы. Он мгновенно возбуждается, проводя большим пальцем по ее закрытым губам. Лора в принципе сексапильная девка, яркая и притягательная. Его личный магнит, привораживает одним своим присутствием. Смазливое личико, точеный маленький носик, очаровательная россыпь веснушек, ведьмовские глаза из-под полузакрытых темно-коричневых ресниц — дурманящее сочетание превращает Вадика в одержимого наркомана. Оторваться — невозможно, слезть с дозы — нереально. Вадик конкретно попал.

Он впивается в плотно закрытые припухшие губы. Лора не отвечает на поцелуй. Она никогда не отвечает. Чтобы Вадик ни делал, холодную ледышку не возбудить. Только остановиться он уже не в силах. Он берет ее сзади. Долго, не спеша, наслаждаясь каждым сладким мгновением. Она покорно подчиняется. Ни слова против, ни одного движения наперекор. Красивая, безжизненная кукла.

В Лоре настолько много непроявленной чувственности и страсти, что ему выть охота. Она не открывается. Для него. А ему хочется… Как много он желает сотворить с ней… Как много чувственных граней может ей показать… Как жаждет ворваться в ее распухших от его поверхностных поцелуев рот. Ни с одной бабой не проявлял столько терпения… Ни от одной настолько сильно не ждал ответной реакции… Ни одну так не желал…

Вадик направил член в ее слишком узкое тугое отверстие. Вдруг деревянная кукла вздрогнула и сжалась. Стоя на кровати на коленях, резко развернулась к нему и положила нежные ладони ему на плечи. От ее легких ласковых прикосновений по телу прошел лихорадочный озноб. Если бы она поддалась хоть на одну его ласку…

— Вадик, пожалуйста, не надо… я никогда не… у меня никогда не было… я… не надо… — шепотом затараторила Рыжик, глядя на него с неподдельным ужасом в глазах.

— Поцелуй, — потребовал Северов. — Поцелуй ― и туда не трону.

Лора прикусила губу, но не двинулась.

— Поцелуй, Лора. Разве я, бля*дь, о многом прошу? — прорычал он в нетерпении.

В зеленых ярких глазах вспыхнули огоньки гнева и упорный протест. Не хочет. Сука, она его не хочет. Резко наперекор развернулась, мягко задевая его лицо курчавыми волосами. Послушно вернулась на четвереньки, в позу, в которой он ее брал. Вадик же жадно вдыхал благоуханный аромат ее волос. Гребанный токсикоман.

Вадик не стал причинять ей дополнительную боль. Не дожал. Не воспользовался ее безвольной покорностью. Однако свою долю удовольствия получил сполна. Лора же облегченно выдохнула, когда Вадик закончил брать ее, как ему нравилось.

Когда же они улеглись спать, она тихо прошептала:

— Спасибо.

Ее "спасибо" окончательно доконало Вадика. Он резко подскочил с кровати и пулей полетел в ванную. Открыл кран и подставил лысую голову под ледяную воду. Спасибо, бл*дь? Она его благодарит? Ударил кулаком в холодный светлый кафель ванны. Как Вадик докатился до такого? Трахает женщину без ее отклика и насильно удерживает в собственном доме! Где он завернул не туда по скользкой дорожке, чтобы дойти до того, что хрупкая женщина благодарит за то, что ее только что силой не заставили заниматься анальным сексом? Да что с ним творится?! Как он допустил это?!

Вадик почувствовал, что его стало накрывать. Холодная вода не помогала. Таблетки? Где, черт возьми, его таблетки? Они необходимы, иначе его порвет. Он чувствовал признаки надвигающегося мучительного приступа. Вышел из ванной, в одном из шкафчиков комода в спальне трясущимися руками нашарил упаковку медикаментов и проглотил таблетки, даже не запивая. Кирилл советовал пить не больше двух за раз. Однако Вадик ослушался рекомендаций долбанного врача и выпил сразу четыре. Чтобы наверняка не началось. Не при Лоре. Только не при ней. Вадик умрет от стыда, если она невзначай станет свидетельницей его позорного дефекта.

— Что ты пьешь? — спросила встревоженная вскочившая с кровати Лора. — Это наркотики?

— Я хоть и сволочь, Лора, но не наркоша. Спи, — отрезал Вадик и ушел ночевать в другую комнату. Должно полегчать. Вытерпеть только бы тридцать минут, пока чертовы колеса начнут действовать.

Как теперь заснуть без Рыжика под боком? Как, мать его, он допустил, что эта хрупкая девочка стала его личным успокоительным, персональным антидепрессантом и его сильнейшим наркотиком в одном лице? Даже когда Лора до безумия бесит, Вадик старается не терять до конца головы и не чудить. И так успел наворотить делов. Дожил, млять, сексуальный маньячина! Как так получилось? Где прокололся? Ему нужен отдых, хотя бы на пару часов. Больше трех часов Вадик никогда не спал. Иначе снова адский поганый сон, после которого пулю себе в лоб пустить хочется и кишки наружу выпустить, а не делами заниматься. Рядом с Лорой спал по четыре часа. Иногда даже пять. А это практически нереально, учитывая его психологическую особенность, даже под сильнейшими колесами. Что ему с Рыжиком делать? Отпустить не может, один он больше не вытянет. Совсем загнется.

Она странно спит. Использует живот Вадика вместо подушки и дрыхнет. Первый раз, когда почувствовал теплое дыхание, думал, приснилось или снова нехило заглючило. У него бывало несколько раз. А Лора, подтянув колени к подбородку и выставив ягодицы кверху, уткнулась ему в пупок носом. Как вообще так спать можно? Время от времени меняет положение головы и продолжает спать. Первые ночи Вадик даже не дышал практически, боясь разбудить. Когда же ему вставать надо, он тихонько поднимает ее голову и перекладывает на подушку. И она открывает глаза и смотрит на него затуманенным от сна взглядом, иногда даже сонно улыбается. Только ее утренняя неоднозначная реакция поддерживает Вадика. Будь он ей совсем противен, не стала бы улыбаться, ведь так? Или это совсем в беспамятстве делает?

Сон сегодня не шел. Вот тебе и сильные успокоительные, нейролептики, вперемешку со снотворным. Состояние размякшее, а сна ни в одном глазу. Кирилл предупреждал: не мешать и не злоупотреблять. Кто ж его только слушает? Вадику надо поспать. Хоть пару часов. Кто ж виноват, что лучшие колеса для него ― рыжая девица с пирсингом в носу. Как не задыхается только с железкой в ноздрях?

От силы продержался час. Делать было нечего, на ватных ногах поперся обратно. В его отсутствие Лора снова заняла ту же позу, используя теперь подушку вместо живота Вадика. Нихрена. Осторожно забрал подушку из-под нее. Лора даже не дрогнула. Неваляшка чертова, поворачивай как хочешь. Что за девка?!

Он улегся, положив рыжую голову на ее законное место ― себе на живот. Потому что пофигу. Да, он мразь. Сволочь последняя. Яйца бы ему оторвать следовало, однако, смельчаки не найдутся. Барина, что ли, попросить? Чтобы отдубасил по полной программе и мозги на место вставил? Единственный, кто, наверное, способен. Вот умора-то будет!

Лора щекотно согревала своим ровным дыханием живот. Вадик терпел, осторожно поглаживал ее спину. Вот сдохнет, но с места не сдвинется. Прикрыл уставшие глаза. И в первый раз в жизни задал себе вопрос, над которым раньше никогда не задумывался: чё вообще делают, чтобы понравиться женщине?

Утром за завтраком Лора вдруг ляпнула такую фигню, что Вадик аж поперхнулся:

— Помоги мне. Я хочу вернуть долг Ромы. Я выиграла достаточно, чтобы расплатиться со всеми. Я все посчитала.

— Чего ты хочешь? — вкрадчиво спросил Вадик, начиная закипать. Он все же надеялся, что просьба Рыжика ― всего лишь слуховая галлюцинация. Очередной новый симптом.

— Я хочу расплатиться своим выигрышем за Рому. Я не знаю этих… людей, а ты можешь передать им деньги, — уточнила Рыжик.

Млять, не показалось…

— Нет, — отрезал Вадик.

— Почему? — искренне удивилась Лора. Она, правда, не понимает?

— Я сказал — нет.

— Почему?

— Потому что ты не будешь платить за твоего чмошника! — рявкнул Север. — Совсем долбанулась?

— Но…

— Лора, не беси меня. Я тебя прошу, — прикрикнул Вадик, став мгновенно красным от обжигающего грудь гнева. — Я просто хочу спокойно позавтракать. Давай без вот таких гениальных идей.

Охренеть. Гавнюк ее подставил, жестко киданул, практически ей на лоб мишень нацепил, а Рыжик, мать Тереза хренова, выгораживать его надумала! Еще и Север помогать ей будет! Ага, счаз! Уже бежит, роняя тапки! Дура.

Обиженная и надутая Рыжик ковыряла в тарелке, не произнося ни звука. В столовую зашел один из его людей. Кивком головы попросил разрешения говорить.

— Давай.

— Мы выяснили, что Селезнев выехал из страны по поддельным документам, как вы и предполагали, — начал подчиненный. Рыжик оживилась, услышав о муже, встрепенулась и навострила уши. У нее даже уши красивые: небольшие, изящные. Так, стоп. Селезнев, дела, мысли надо вернуть к разговору. Что там помощник несет? — Укатил не один, в казино была у него одна шмара, Нинка, официантка. Он ее периодически потрахивал. Вот с ней и укатил. Нина на работу не выходила долго, говорила, что на больничном. Я наобум и проверил. Они, конечно, тупо лоханулись. Телка по своим документам поехала. Билет взяли до Сингапура. Ну, вы же понимаете, это лажа может быть. С такими деньжатами сменить конечную остановку раз плюнуть.

Вадик неотрывно следил за Лорой, лицо которой стало мертвецким, таким ярким, будто его краской намазали, во сто крат белее, чем скатерть на столе в его столовой. Рыжик нарочито медленно поднялась из-за стола, выпрямилась, будто ее к ровной стенке приклеили и, пошатываясь, поплелась к выходу.

— Лора… — окрикнул ее Вадик.

— Я — бегать. У меня тренировка. Ты со мной идешь? — не поворачивая головы, спросила Лора, стараясь четко выговарить каждую букву. И, не дожидаясь ответа, вышла из столовой.

— Ты дебил?! — рявкнул на подчиненного Вадик.

— Так вы это… сами при ней говорить разрешили, — оправдывался работник. Почему у него в команде одни идиоты?! Северов махнул на него рукой и пошел к Рыжику. Не идет он с ней. Летит!

Лора рванула с места, как окаянная, только начав тренировку. Как с цепи сорвалась! Такую скорость выдают на соревнованиях, не иначе. Совсем рехнулась, баба. Вадик не поспевал. Охранники плелись следом за Севером. Его бойцы, конечно, тренированные, но за Рыжиком хрен кто угонится. Пропеллер у нее в заднице что ли? Только б сдуру не натворила делов. Куда она бежит? Охрана, находящаяся в конце их каждодневного маршрута тренировок, уже давно пройдена. Рыжик высокоскоростной зенитной ракетой проскочила мимо них.

— За ней! ― рявкнул Вадик растерянным парням.

Куда она, мать ее, бежит? Впереди — обрыв!

— Л-о-о-о-р-а-а-а! — бесполезно орал Вадик во все горло. Рыжик его не слышала. Рыжик не останавливалась. Рыжик сорвалась…

Вперед! Только вперед. Остановка равна поражению. Поражение смерти подобно. За сокрушительный проигрыш ее жестоко избивают. За серьезные косяки жестко наказывают. За несерьезные тоже. Останавливаться нельзя. Лучше сдохнуть. Украсть у одного из охранников Северова пистолет и застрелиться. К еще одному избиению она не готова.

Травмированное колено адски болит. Неудачное спортивное поломанное прошлое дает о себе знать. Не сдастся. Не остановится. Не опустит руки. Вперед! Надо просто бежать дальше. Как бы тяжело ни было, как бы ни устала, надо бежать. Скоро откроется второе дыхание. Затем и третье, и четвертое. Все это уже тысячу раз ею пройдено. Столько же пережито. В этот раз будет так же. Не останавливаться.

Для Лоры бег — не просто спорт. Убегать — ее вторая натура. От родителей в семнадцать лет? Легко. От серьезной компьютерной системы, защищающей организацию, что взламывала Лора? Проще некуда. Вдобавок, она тщательно заметала следы, никто не мог выследить бесшабашного наглого хакера. От Северова? Два раза получилось. Позже организует третий, пусть не надеется, что окончательно удалось ее запугать. Не сейчас только. Сейчас не хватит сил. Соберется с мыслями, и вот тогда… а сейчас… не может… От жизненных проблем и неприятностей? Довольно просто прячется, погружаясь в любимые компьютерные игры и работу. Лора всегда убегает.

В груди саднит непонятная боль. Мучительная и беспощадная. Разрывает грудную клетку на мелкие части. Кажется, очаг возгорания, зародившийся в груди, увеличивается, распространяясь пылающим безжалостным костром по всему телу, уничтожая все на своем пути. Внутри сожжено все без остатка. До тлеющих частиц. До вулканического пепла. Ничего не осталось. Пусто. Вырвали. С корнями отодрали. Плюнули, потоптали и ноги вытерли. В очередной раз. Почему с ней так можно поступать?!

Слез нет. Лора не плачет. Лора бежит. Вперед. Всегда. Без исключений. Потому что Лора — боец. Она — чемпион. Пусть и побитый. Сломанный. Никем не понятый и отвергнутый. Никому не нужный. С легкостью выброшенный за ненадобностью.

Откуда-то издалека доносится голос человека, подобравшего ее, как бродячую дворняжку. Все выходить ее пытается. Образумить, на путь “истинный” поставить. Хочет подмазаться, понравиться. Зря. Лора не ставится, не вписывается и не подходит ни под какие стандарты. Е..анутая белая ворона. Всегда такой была. Для всех и каждого. Теперь же ко всем прочим ее существенным изъянам добавилось сломанное крыло и вырванное с корнями разбитое сердце.

Только не останавливаться. Бежать, опять, снова, всегда… Бежать прочь от регулярных побоев, от непонимания окружающих, от всеобщего осуждения, от вранья и предательства, от всего… вперед… без ненужных остановок, без долгих раздумий…

Лора на грани. Резко, в последнюю секунду затормозила. Только бы не сорваться. Вниз. Взгляд сам собой опускается… Каменистое ущелье…

Держать баланс. Не упасть. Одной ногой на пятке удержаться пытается, другой шатко стоит на кончиках пальцев. Машет руками, пытаясь вернуть себе равновесие. Не помогает. Ее затягивает. Каменистое ущелье засасывает. Срывается. Летит… цепляется рукой за каменистую выпуклость. Удерживается на весу. Сил надолго не хватит, она рухнет. От страха теряет голос. От чего надрывно шепчет:

— Помогите…

— Л-о-о-о-р-а-а-а!

Вадик видел, как она падала. Мало что в его жизни было страшнее такого ужасающего зрелища. Он на бешеной скорости подбегает к краю обрыва. На секунду предположил самое худшее. Хватило, чтобы на лбу выступил холодный пот, кровь отхлынула от лица и взмокли ладони. Еле заставил себя посмотреть вниз. Выдохнул, как увидел Рыжика, цепляющуюся за выпуклый камень. Держаться! Сейчас для приступа не время.

— Вадик! — шепчет она ломким обрадованным голосом.

— Спокойно, Рыжик, ща… — Вадик ложится на землю, тянется к ней. Сука, не достать!

— Вадик, я боюсь. Я упаду, — хнычет испуганная Лора.

— Рыжик, спокойно, ща вытащу! Только не дергайся! Все будет нормально, — убеждает то ли ее, то ли себя. Он поворачивает голову к подбегающим охранникам и орет: — Ремень! Живо, оба!

Парни быстро снимают и протягивают ремни. Вадик молниеносно их связывает и скидывает конец Лоре.

— Вадик!

— Держись, Лора! Цепляйся за ремень. Давай! — кричит он ей, но Лора поддается панике, сильно болтает ногами и даже не пытается ухватиться за скинутый ей ремень.

— Че стали, ноги мне держите! — орет он парням, улегшись на землю, пытается дотянуться к ней поближе.

— Я упаду! — орет она.

— Не дергайся, Лора! Просто зацепись за чертов ремень, — она не слушает, продолжает шевелиться, от чего рука начинает соскальзывать. Лора визжит, смотря вниз на каменистое ущелье.

— Лора! На меня смотри! — рявкнул Вадик. От неожиданного окрика Лора с ошалевшим видом уставилась на него, перестав ошалело махать ногами. — На меня смотреть, поняла? Цепляйся за ремень.

Лора стала напоминать робота, молча выполняющего указания и четко следующего полученным инструкциям. Она потянулась, схватилась сначала одной, затем другой рукой за протянутое ей подобие веревки.

— Я держу!

— Вадик…

— Лора, давай, спокойненько… Держишься? Молодец. Давай, золотая, ножкой упрись в камень и поднимаемся, да? — упрашивал он ее, пытаясь сохранить спокойствие.

— Я не могу, — она попыталась упереться в выступающий камень, но он слишком хлипко держался и покатился вниз.

— Не отпускай меня Вадик, пожалуйста! — взмолилась она. Лора проследила за падающим камнем и вновь задергалась от ужаса. Если она соскользнет, хана Рыжику. Высота такая, да и камни кругом, соскребать будут один фарш.

— Рыжик, мать твою, в глаза мне смотри! Я держу тебя! Я тебя не отпущу! Поняла? Не дергайся, — заорал ей Северов, пытаясь вытащить. — Попробуем еще раз.

— Не могу.

— Ты все можешь.

— Я соскальзываю!

— Мы медленно, да Рыжик? Давай, золотая, по одному шагу. Ну?! — Лора сможет. Обязательно. Просто упрется ногой в более устойчивый камень. У них получится. Иначе, хана не только ей. Им обоим.

— Ты только держи меня, ладно? — не переставая, просила она.

— Я держу тебя, Лора!

— Ты же не отпустишь?

— Я не отпущу, давай, золотая моя, давай, по шагу, вот так! — Лора, упираясь ногами в камни, по шажочку стала подниматься, каждый раз упрашивая его не отпускать ее. Хрен пойми, что с ней творилось. То ли она сомневалась, что он физически способен удержать ее вес. То ли че? Не до анализа было. После каждого шага наверх Лора снова задавала чертов вопрос: отпустит ли он ее или нет. Вадик еле сдерживался, чтобы не гаркнуть на нее. Ага, а то типа он собирался скинуть ее вниз в ущелье. Совсем от страха сбрендила, девка. Однако почему-то ей было важно знать его ответ. Лора помогала поднимать себя только после его заверения, что он ее вытащит. Оставалось совсем немного. Вадик резко потянул ее на себя и повалил на землю, подальше от края обрыва. Быстро стал ощупывать ее тело.

— Где болит? Скажи мне, где болит? — орал он, хотя прекрасно видел, что у нее всего лишь пару царапин, а в остальном Лора в норме.

— Нигде, все нормально, — ответила запыхавшаяся, живая и невредимая Рыжик.

Вадик с облегчением выдохнул и уперся мокрым лбом в ее живот. А потом привстал над ней и отвел испуганную до чертиков душу, заорав в своей обычной психованной манере:

— Лора, твою мать! Ты дура, что ли? А если бы меня рядом не было?! Ты башкой своей соображаешь, что ты делаешь? Куда ты смотрела, когда бежала? Совсем идиотка?!

Лора приподнялась с земли, уселась на задницу, подтянула колени к себе и тихо прошептала:

— Я не дура. И не идиотка.

— А кто ты, мать твою? Ты кому че доказать хотела? Тормоза есть ваще или нет? — рявкал Вадик, обидным жестом указывая на висок. — Из-за гондона своего убиться хотела? Из-за мрази этой конченой? Ты вообще соображаешь или отупела в корень?

— Почему ты кричишь на меня? Почему ты все время на меня кричишь? — сказала Лора, шмыгая носом. — Что я тебе лично сделала, что ты все время срываешься на меня и орешь? — из Лориных зеленых глаз покатились ручьем слезы.

— Я не кричал, я голос повысил немного… — стушевался Вадик. Кажись, переборщил он в воспитании. Снова. До этого Рыжик никогда не истерила и не плакала.

— Нет, ты кричишь! Постоянно! На меня! — Лора не выдержала и зарыдала во весь голос, жалобно закрывая лицо обеими ладонями.

— Рыжик, ну ты че… я ж просто… бл*дь… — Вадик растерялся. Успокаивать девиц в слезах он не умел, че делать — не знал. Оглянулся на охранников, ища помощи или подсказки, но двое недоумков быстро отвернулись и отошли подальше. Деликатные уроды. Лора продолжала рыдать не переставая. Япона мать! Лучше бы врезала!

Вадик присел перед ней, нерешительно стал поглаживать спину.

— Ну, ты это… слышь, Рыжик, завязывай, мокроту разводить… все ж нормально, обошлось.

Неожиданно Лора развернулась к нему, уткнула голову ему в середину груди и еще пуще зарыдала. Он не удержал равновесия на корточках и упал на колени. Она никогда не дотрагивается до него первой. Всегда старается, если это возможно, минимизировать любой физический контакт. А тут… потянулась к нему… сама…

Вадик не знал, сколько времени простоял в неудобной позе. Колени затекли, но он не шевелился, поглаживая плачущую Лору по голове и чувствуя себя конченым мудаком. Не самое приятное ощущение.

Хоть Лора и упиралась, к врачу они все же поехали. Ее осмотрели и сделали рентген. Вадик хотел убедиться, что Лора ничего себе не повредила. После осмотра, пока Лора одевалась, Кирилл позвал его к себе в кабинет.

— С ней все в порядке, в принципе, небольшой ушиб колена. Пара царапин и испуг. Для ноги пропишу мазь. Неделю никаких тяжелых нагрузок на ногу. Бег исключен.

— Понял, сделаем. Спасибо, Кирилл, — Север протянул ему руку.

— Погоди, — остановил его врач. — Скажи мне вот что: она в аварию попадала?

— Не знаю, а что?

— Колено мне ее не нравится. Ей бы периодически обследовать его. Курс лечения проходить. Она говорит — спортивная травма. Может быть. Но остальное… — Кирилл многозначительно замолчал.

— С коленом разберемся. Будет лечиться как миленькая. Что остальное?

— Вадик, ты настоял на полном обследовании. Ей сделали рентген. У нее следы переломов руки в двух местах, нескольких ребер, ног опять же, челюсти. И, насколько определил рентгенолог, это не единичные случаи. Некоторым ее травмам очень много лет, другие относительно старые, — объяснил Кирилл.

— Я ща не понял… ты че имеешь в виду?

— Либо в аварию попала. Но тогда несколько раз выходит. Либо ее избивали. Причем, сильно. И сама барышня зажатая. Не исключаю и психологическую травму. Хотя, возможно, из-за сегодняшнего испуга такая.

— Слышь, Кирюха, ты мне из нее психичку не делай, а? Адекватнее бабы я вообще не видел. У нее мозг фурычит получше некоторых! Хочешь найти психа, на меня посмотри! — вступился за нее Вадик. Лору п*здили? Да нет. Слишком дерзкая для забитой девахи.

— Вадик, ты не псих — это раз. Два, я тебя предупредил. И раз уж сам заговорил, когда на обследование ляжешь? Давно не проверялись, — Кирилл вновь начал старую заезженную песню.

— Позже, — буркнул Вадик, пожал врачу руку и вышел из кабинета.

— Север, ты от меня уже год бегаешь! — возмутился вслед ему Кирилл.

Когда, когда? Да никогда! Толк был бы с этих обследований. Одно и то же ему талдычат. Нифига, по собственной воле больше не ляжет. Хватит с него положения подопытного кролика.

А вот с Рыжиком он потолкует насчет аварий. Где, с кем и как угораздило разбиться, да и несколько раз еще? Дала же деру от его ребят, такие фортеля на автомобиле вырисовывала! Наверняка по молодости по пьяни вляпалась по самое не балуй! Куда глядел товарищ лауреат Нобелевской премии? Отец называется!

Сегодняшний спортивный инцидент был шокирующим. А по-простому, это было, п*здец, как стремно. Как вспоминает, так немеет правая часть тела и тремор конечностей начинается. Вадик закинулся таблетками, надеясь, что удастся заснуть и выбить из памяти неприятный утренний забег. С Рыжиком же-ш все нормально. Вон, дрыхнет под боком.

Однако на этот раз колеса не сработали. Он вновь погрузился в персональный ад. Худшее, что могло случиться: в глубины огненной преисподней Вадик окунулся на глазах у Лоры…