Глава 20

– Сволочь, – прошипела я, отшатнувшись.

Дура. Феерическая идиотка.

Стыд заскользил по моему нутру, но это было несравнимо с ощущением жара обиды, заставшего меня врасплох. Оставалось только молча проклинать себя. Обоих.

Я выскочила из квартиры, и словно меня утюгом горячим шмякнули по роже.

Я повелась. Как школьница. Нет, в школьные годы я явно была сообразительней.

Грудь пекло и сдавливало не понятно от чего, лицо заливало жаром, видимо от позора, который я сама на себя навлекла.

Этот мужчина посмеялся надо мной. Только последняя кретинка могла хоть на секунду подумать о том, что такой козел как мой бывший босс способен на какие-то чувства, даже дружескую симпатию.

– Ида!

Звук чертовых каблуков гулом отдавался в голове. Мне хотелось сбросить с себя эту обувь, содрать платье, подаренное мерзавцем.

– Ида, – низкий голос звучал совсем рядом, а я спешила к лифту в надежде сбежать.

Не хочу видеть этого лица.

– Остановить же ты, упрямая женщина.

– Пошел к черту, – выдавила я, и множество раз ударила по кнопке лифта. Сердце колотило в кончиках пальцев, а потом сделало кульбит, когда широкая рука легла на мою. Я вздрогнула, будто не знала, что этот подлец, обязательно, меня догонит.

– Он не приедет быстрее, ты же знаешь.

Мужчина звучал спокойно, и в тоже время волнительно, хотя говорил о какой-то кабинке лифта.

Я сглотнула ком, продолжая пялиться перед собой, мои конечности буквально дрожали.

Наконец дверь распахнулась и, я проскочила внутрь.

Мужчина попутно схватил мою руку и зашёл вместе со мной. Он вжал меня в стену кабинки, так что она дёрнулась, и ударил свободной рукой по кнопке отмены, как только лифт наметил свой путь. Мы остановились. Я не смела поднять голову и тяжело дышала. Тошно от себя и от него тошно! О чем я только думала? Тупая голова! Тупое мое тело. Почему оно не может так же реагировать на Саню? Оно обязано. Саня хороший человек.

Черт! Разве это то, что я должна думать о муже? Хороший человек. Какая мерзость. Потому что я-то так себе.

– Чего ты хочешь? – прошипела я.

– Не посмотришь на меня?

Он приподнял мое лицо двумя пальцами за подбородок, наши глаза встретились, и я готова была провалиться в чёртову шахту.

Его глаза блуждали по моему лицу, пока я сквозила своими его.

– Не понимаю, чем обидел тебя.

– Не понимаешь? – я прыснула вскинув брови к верху, – ты сделал из меня посмешище.

Мужчина нахмурился, словно и правда не понимал.

– Я не веду себя так, ясно! Я не целую чужих мужчин. Я не думаю о том, что хочу кого-то кроме своего мужа. Ты отвратительный! Гадкий! И убери от меня свои чёртовы руки!

Я двинула его в грудь, и бросилась к кнопкам лифта, чтобы продолжить спуск и свалить отсюда поскорее. Мужчина перехватил меня быстрее, чем я смогла что-либо сделать, моя рука снова оказалась в тисках, а спина с новой силой ударилась о металл.

– Я не буду твоей одноразовой подстилкой. Ты зря потратил на меня свое драгоценное время, мог бы склеить кого-то ещё.

Я попыталась вырваться несколько раз, но каждая попытка заканчивалась неудачей. Я задыхалась от всего. От нашей близости. Его парфюма. Моего бессилия.

– Ты нелепа настолько, насколько восхитительна.

– Что? Пусти меня, урод!

– Я думал, ты находишь меня привлекательным.

– К сожалению, даже самое мерзкое животное может быть симпатичным.

Я снова дёрнулась, и в этот раз, этот подонок грубо схватил меня за лицо и приподнял его кверху, так что мы пялились друг на друга и сопели, как загнанные животные.

– Мне не нужно много времени, чтобы затащить кого-то в постель, ты же знаешь.

Горечь снова прокатилась по глотке. Знаю. Ещё бы теперь мне не знать.

– Но это никак не связано с тобой. Злись. На меня. На себя. На своего придурка мужа.

– Не называй его так!

– Только он делает твое прекрасное лицо несчастным. Я наблюдал за тобой. Ты несчастна.

Я позорного шлёпнула его по руке и на удивление она свободно упала вниз, освобождая мое лицо.

Я проглотила ком и почувствовала, как защипало глаза.

Он не тот, кто смеет говорить мне об этом. Я не должна это слышать.

– Хочешь стать моим утешением? Валяй.

Я бросила на пол сумку и стянула с плеч пальто, отправив туда же. Потянулась к замку на платье и дрожащими пальцами попыталась стянуть его вниз. Не выходило. Глаза застилало пеленой невыплаканных годами слез.

– Ну, давай! Чего стоишь?! Сними с меня это гребаное платье, ты же хотел!

– Ида.

Звук его голоса был сродни моему состоянию. Отчаянию, непониманию того, что происходит, что нужно делать, и что последует дальше. Разве мог этот человек не знать, что делать со мной? Было похоже, что так. Но мое доверие нельзя купить и этим, потому что я по-прежнему сопротивлялась внутри себя. Я рвала в клочья свое желание, замещала его ненавистью и презрением. Ладони вспотели, как и все мое тело, в этом ужасно-узком платье, и я на самом деле желала избавиться от него, но еще больше желала, чтобы кто-то помог мне справиться с самой собой. Хотелось кого-то, кто бы сказал мне, что все хорошо, что все правильно, все то, что я желаю и есть моя жизнь.

Мужчина схватил меня за плечи и резко развернул к себе, его вторая рука перехватила мою, останавливая эту жалкую попытку расстегнуть платье. Он мягко вернул застежку на место, едва коснувшись пальцем обнаженной спины. В моих глазах, уверена, читался испуг.

– Мне жаль.

– Жаль? Ты говоришь это каждой идиотке, которая переступает порог твоей квартиры?

Он смотрел на меня, словно я говорила на каком-то непонятном для него языке.

– Мне жаль, что тебе приходиться насиловать себя, мне жаль, что я тот, кем ты собираешься воспользоваться, чтобы выпустить пар.

Он сжал мои плечи сильнее и провел ладонями вниз по рукам, я больше ничего не могла делать, кроме того, как смотреть в его лицо, ненавидя то, чего ожидаю,

– И я собираюсь тебе это позволить, – прошептал он у моего рта, обдавая кожу волнительным жаром. Резко отвернувшись, когда наши губы едва соприкоснулись, я громко выдохнула.

Словно адское пламя, губы мужчины обожгли мою кожу. Он уткнулся лицом мне в шею, и я даже забыла, что у меня имеются настолько слабые точки, а может и вовсе не знала о них. Меня затрясло, и сильные руки стиснули меня крепче, горячее твердое тело снова вжало мое в металлическую стену кабинки. Я постыдно всхлипнула, когда властный рот проложил влажную дорожку по чувствительному месту на шее, переходя выше, к подбородку, дразня языком и щекоча лёгкой щетиной. Теперь мне казалось, что вся моя кожа настолько чувствительна, что вот-вот готова воспылать или даже взорваться.

Мужчина притормозил у моего рта, и нагло схватил меня за подбородок, заставляя смотреть глаза в глаза. Так близко. Так жарко мне ещё никогда не было прежде.

– Но мне не жаль, что ты здесь, не жаль, что хочу тебя, как никого в жизни. Я не знаю, как быть достойным для кого-то вроде тебя, и я просто дам тебе выбор, который ненавижу, – его голос сорвался на хрип, мои внутренности дрожали, а сердце периодически замирало. – Потому что я не хочу потерять тебя из виду. Уйди сейчас или сделай все так, как ты хочешь, иначе я возьму тебя прямо в этом лифте, так как хочу того я.

Я сглотнула ком, один за другим. Внутренний жар опалял и, этот мужчина заполнял собой все вокруг, даже меня.

– Мне надоела эта игра, – пробормотала я еле слышно.

– Я не собираюсь играть.

Он навис надо мной, и судя по всему, нажал кнопку слева от нас, двери лифта открылись, а мы продолжали стоять слишком близко друг к другу, смотреть, дышать, нет, задыхаться.

– Один.

Он едва коснулся моего бедра, и этот, на первый взгляд, невинный жест заставил меня шагнуть вперёд, хоть и было почти уже некуда.

– Два.

Он снова придавил меня к груде металла и, я чуть не подавилась воздухом. Ощутив упершуюся в живот эрекцию, у меня едва не подкосились ноги. Я хотела этого человека, какой бы мерзостью его не считала, и я даже больше думать так не могла. Пелена перед глазами. Потеря рассудка.

– У тебя ещё есть время..

Его хриплый голос и все его тело говорили об обратном, нет никакого времени и ничего нет больше. Почему он пытается прогнать меня теперь, когда очевидно, что это последнее что он хочет? Я должна уйти. Должна.

– Три, – прошептали мы друг другу в губы, и дверь кабинки пропищала и захлопнулась, забирая мой шанс на побег. Побег от чувства, которое дарит мне что-то живое, побег в пресную жизнь.

Наши рты с жадностью нашли друг друга. Я всхлипнула. Мягкие, горячие, страстные губы настырно изучали мою кожу. Наши языки сплетались, боролись и ощущалось это будто впервые в моей жизни. Это как то, ради чего стоило жить. Это ощущение свободы и полного отрешения от мира. Никакого страха, никакого стыда, только блаженство. Мои колени подгибались, и я бы упала, если бы не сильные мужские руки, его тело, плечи, за которые я цеплялась, как за спасательный круг. Мою жизнь буквально выворачивало на триста шестьдесят градусов только от одного поцелуя, но этого было недостаточно.

Кожа. Моя кожа. Его кожа. Хочу, чтобы мы касались друг друга всюду. Тесно в этом платье, жарко от поцелуев. Я в котле. Мы оба.

«Так нельзя» – шепчет мой разум, точнее его ничтожные остатки. Закрываюсь. Не хочу его больше слышать. Низко. Примитивно. Подло. Это все я, и не я вовсе.

Вытягиваю рубашку из мужских штанов, провожу рукой по твердому прессу, наслаждаюсь тем, как он сокращается от каждого моего касания, как рычит его хозяин мне на ухо, прикусывает мочку, проводит языком по коже.

Он резко разворачивает меня лицом к стене, вжимая в нее собой. Действует жадно, быстро, но так умело.

Убирает волосы и целует мою спину. Мне нужно сжать что-то в руках, поэтому пытаюсь развернуться и стащить с мужчины рубашку, он прижимает меня обратно, попутно расстёгивая и одним рывком сдергивая с меня платье.

– Я позволю тебе все, что захочешь..

Шепчет на ухо, прикусывает плечо, ласкает его языком. Я слышу, как звенит пряжка ремня и как нечто большое и твердое, безумно горячее прижимается сзади, меня простреливает током и все плывет вокруг, земля уходит из-под ног, но и черт с ней.

– Но позже.. Хочу видеть тебя..

Он грубо хватает меня за подбородок, и мне это нравится. Он целует меня, заглядывает в глаза.

– Слышать..

Говорит. Говорит.. А я не могу больше ждать. Металл холодный и скользкий, я не хочу касаться его, мне нужна кожа с терпким пряным ароматом.

– Ощущать..

– Пожалуйста.. – я почти умоляю, как совершенно безнадежная. Мужчина не позволяет мне его коснуться, он заводит мои руки над головой, прижимая сильнее к стене, он ведет и мне это тоже нравится. Ничего подобного не было в моей жизни. Я думала, что все бессмысленно. Не бывает никаких сказочных чувств. Ничего не происходит, когда мужчина касается тебя. Все, что я знала прежде – ложь. Мне только стоит понять, что это все значит.. Почему я разлетаюсь изнутри на мелкие кусочки от одного неспешного касания, даже от грубости. Меня трахнут в лифте, как потаскушку. Я ничего не могу сделать. Не хочу. Внизу живота пульсирует так, что новая порция влажных поцелуев вдоль спины и шеи вызывает нестерпимую боль. Не понимаю, что в этом человеке может быть такого, что заставляет меня подчиняться ему. Ни моя совесть, ни отвращение к себе не могут заставить меня отступить прямо сейчас. Могла бы я сопротивляться, если бы кто-то когда-нибудь так касался меня? Если бы я ощутила хоть раз нечто подобное.. Я буду корить себя позже.. Ненавидеть нас обоих. Но это головокружительное чувство свободы невозможно теперь отнять.

Наэлектризованные пальцы скользят вниз, вдоль позвоночника. Мое тело выгибается под каждым прикосновением. Я закрываю глаза, когда мужчина проводит рукой по моему затылку и тысяча мурашек разбегается по телу. Он касается груди, проводит свободной рукой по ним, медленно спускаясь вниз к животу, у меня перехватывает дыхание. Он снова мягко касается языком ложбинки на шее, мой голос срывается на стон. Я чертова рабыня этих рук, губ.. Я готова разреветься от безумия. Я – забитый в угол, испуганный ребенок, впервые ощущающий нечто совершенно прекрасное, обретая то, чего не ведала прежде.

Теплые пальцы неожиданно скользят внутрь меня, я невольно содрогаюсь и бормочу что-то невнятное, мужчина тихо посмеивается мне на ухо.

– Тише.. Я скажу, когда можно.

Я чувствую его, как нечто необъятное, новое, совершенно непонятное, мне страшно от того, что дальше, и в то же время, я не боюсь ничего, кроме того, что всему придет конец. Пальцы продолжают мягко ласкать меня, и я извиваюсь, прижатая к стене.. Через какое-то время уже хнычу, и горячий рот находит мое ухо.

Я молчу и закусываю сильно губу, когда большой палец надавливает на теперь уже слишком чувствительное место между ног. Мужчина освобождает мои руки и, они бессильно падают вниз. Он хватает меня за лицо и разворачивает к себе, сквозь пелену эмоций я вижу темные жадные глаза, никто в жизни не смотрел на меня так. Обман, я знаю, но ничего не могу поделать с этим. Я позволю ему трахнуть себя и уйду. Кто я теперь? Ощущаю себя гребаной девственницей и потаскухой одновременно. Пусть будет так.

Он – разъяренный зверь, которому все подвластно, в его глазах сумасшедшее желание, желание ко мне, и только от этого взгляда я падаю куда-то вниз, улетаю с этой планеты. Мне хочется приласкать это животное, но оно не моей породы, слишком дикое, его нельзя коснуться теплом, приручить.

– Я пожалею об этом? – почти не узнаю свой голос, и звучу слишком глупо даже для себя самой.

Ему нечего мне ответить, я знаю все сама, мы оба знаем, и эта правда прокатывается горечью по горлу, но я не отступаю. Притягиваю его за рубашку, глубоко вдыхая носом наш общий воздух, аромат мужчины, который почему-то ощущается, как самый сильный наркотик.

Впиваюсь в горячие губы, встав на носочки. Сначала мягко и медленно, и меня поражает, что этот «зверь» позволяет мне это, пусть недолго, но он целует меня так, словно это имеет какой-то смысл и тут есть место чему-то еще, кроме похоти. Ложь. Пусть так.

Теперь наши губы водоворот из страсти, а я снова у стены, готовая умолять.

Первый толчок мягко ласкает мою разгоряченную плоть, и у меня уже кружится голова. Он входит легко, дразня, при этом исследуя руками мое раскаленное добела тело, целуя мое плечо и шею, поднимаясь выше, размазывая остатки не слишком стойкой помады. Теперь его движения четкие и резкие, приятная боль разливается по моему телу. Все искрится. Внутри. Перед глазами.

Мужчина снова двигается вперёд и это оказывается ещё не всё, что я успела почувствовать. Мне больно, до безобразия приятно и хочется ещё. Я всхлипываю с каждым новым толчком, пытаюсь схватиться хотя бы за что-то. Не до конца понимаю, что происходит. Я под полным контролем другого человека. Человека ли? Я в подчинении, не иначе.

Закусываю губу.

– Хочу слышать тебя..

Он беспощаден, но я и не хочу пощады. Мое тело вжимается уже в теплый металл, разогретый моим собственным телом, покрытым испариной.

– Нас.. услышат.. – простонала я.

Каждый новый толчок – моя смерть и мое воскрешение. Что это все? Награда или наказание за что-то? Не бывает так и быть не может.

– Плевать.. Лифт не тронется, пока.. черт..

Резкий толчок, мой судорожный всхлип, низкий рык, мои ногти в моей же коже. Сотня тысяч вольт сквозь мое тело. Жар. Агония. Почему я никогда не знала ничего подобного?

Рывок за волосы, стон, губы на губах, очередной толчок, дыхание к дыханию. Нет ничего больше вокруг, кроме нас. Я умру потом от стыда, вины и презрения, но сейчас я хочу кричать о своем блаженстве, кричать на весь мир о мужчине. Он здесь. И все ещё неприкасаемый. Хочу все его тело. Хватаюсь как за последнюю надежду, едва не хнычу от желания и безысходности. Мало, мне мало.

– Тсс..

Его пальцы в моем рту, и я кричу, дрожу, и падаю куда-то вниз, взлетаю и снова падаю. Повсюду огни, яркий свет, жар, фейерверк, обрыв.

– Я позволю тебе позже.

– Прошу..

Дрожу в сильных руках, и нет почти сил даже на злость.

Мужчина игриво посмеивается мне на ухо, прижимаясь вплотную, мы оба дышим как загнанные животные.

– Хочешь, чтобы я закончил?

– Пожалуйста..

Он проводит рукой у меня между ног, надавливая на чувствительные места, меняя свой темп, я содрогаюсь, все сжимается внутри. Мужчина шумно выдыхает мне в кожу, и издает низкий рык. Я не чувствую нашей пошлости, несмотря даже на то, что это мой первый раз в лифте, и будто вовсе первый, единственный. Я разлетаюсь вдребезги. Меня больше нет.

Мужчина утыкается лицом мне в шею глубоко дыша, а я едва стою на ногах, и только мощные руки способны удержать от падения. Мы стоим так минуты две, меня легонько потряхивает.

Он разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза, легонько улыбаясь, а я не могу совладать с тем, что есть внутри меня и снаружи.

Пелена сходит, но этот подонок по-прежнему все, что я хочу, и даже больше.

– Я хочу тебя в своей постели, – серьезно заявляет он.

Я смотрю в его сумасшедшие, бешенные, как никогда темные глаза, и я верю ему, но это похоть и ничего кроме, я не могу позволить себе ничего больше, и даже этого не должна была. Смотреть на него одно удовольствие. Его прикосновения еще лучше, и одному черту известно как это все назвать.

Он обводит рукой мое лицо, останавливаясь на губах, я слежу за каждым его движением. Скоро придет сожаление, презрение.. и страх. Нужно уйти раньше, чем это произойдет. Я натягиваю едва заметную улыбку на лицо, словно говорю «Спасибо за секс, не стоит утруждать себя лишними фразами». Я молча поднимаю с пола белье и натягиваю платье, руки дрожат в попытке его застегнуть, меня обдает новой порцией жара, когда уже знакомые телу пальцы касаются мягко спины и ловко справляются с застежкой. Мужчина поднимает мое пальто, которое теперь точно нуждается в химчистке и протягивает мне, неловко беру его и нахожу кнопку запуска лифта. Мы простояли в аварийном режиме достаточно долго, странно, что никто даже не попытался связаться с нами.

Выхожу первой, когда дверь открывается. Чтобы перевести мысли и убрать нелепые чувства, подкатывающие к горлу, начинаю считать в уме овец.

– Останься до утра.

Притормозив, я легонько обернулась через плечо, и только сейчас поняла, что собралась идти вниз пешком по лестнице, словно желая скрыться от чего-то. Понятно от чего. Точнее, от кого. Я не осмелилась взглянуть на него полностью, лишь краем глаза зацепила шикарное тело и лицо, которое нельзя испортить ни помятой рубашкой, ни растрепанными волосами, ни испачканной помадой кожей. Моей помадой.

– Я кхм.. – он на мгновение замолчал, словно подбирал слова. Придумывал что-то. Только зачем? – Меня замучает совесть, если придется отпустить тебя одну среди ночи.

В горле собрался ком и я негромко, но ехидно прыснула.

– У тебя нет совести.