Глава 32

– Какого хрена?

– Я тоже рад тебя видеть, братец.

Макс обошел брата, пройдя вперёд и присвистнул, увидев беспорядок в квартире: разбитую мебель, горшок с цветами на полу, пустые бутылки от виски.

– Не буду спрашивать, что происходит с фирмой, пока ты тут расхаживаешь в трусах и бухаешь.

– Правильно, фирма тебя давно не касается, какого хрена ты тут делаешь?

– Красивые были цветочки.

Макс пнул ногой разбитый горшок и, тот с грохотом прокатился по мраморному полу, это взбесило Влада на подсознательном уровне. Она принесла эти цветы сюда. Ида. Она дала жизнь этой пустой квартире. Никто не смеет касаться этих цветов, даже если он сам уничтожил их. Потому что уничтожить ее он не мог. Это убивало. Жрало изнутри. Он подлетел к брату и развернул его за шиворот, затем с разворота врезал ему по лицу, что было силы. Макс пошатнулся, потер подбородок, на удар не ответил, только усмехнулся, и тогда старший брат снова не пожалел сил на удар. Не смотря на похмелье и отвратительное настроение, он был как никогда зол, и как никогда Макс, кажется, понимал это.

– Слабовато, брат.

Снова удар.

– Давай ещё, слабак! – он его провоцировал.

Удар. Младший брат выстоял, он терпел удар за ударом, а затем схватил Влада за грудки и встряхнул, прорычав у лица:

– Я оставил свою девушку в Португалии и прилетел сюда, и я не собираюсь смотреть на твое соплежуйство.

Он отпустил его, затем поднял с пола штаны и бросил брату в лицо.

– Оденься, хотя бы.

– Какого черта ты тут забыл?

– У тебя пластинку заело? Сядь и слушай меня.

– Катись отсюда.

Влад взял бутылку, с оставшимся на дне, виски и, осушил ее с одного глотка.

– А теперь серьезно, кретин.

Макс спихнул разбросанные вещи с кресла и плюхнулся в него, сложив перед собой руки, ожидая, когда брат последует его примеру, и начнет слушать. Все же его внимание удалось привлечь лишь одной фразой:

– Ида Григорьева, знакомое имя?

Кадык Влада дёрнулся в унисон с его сердцем. Слышать ее имя, как быть отравленным ядом. Но страх за нее оказался сильнее яда.

– Моя бывшая секретарша. В чем дело?

Он постарался звучать безразлично, если это вообще было возможно. Слишком мало времени прошло.

– Твоя любовница, – исправил Максим, – она попросила у меня адвоката. А теперь поведай мне историю, как это связано с тобой.

– Да пошел ты!

– Я-то пойду и с радостью, потому что последнее место, где я хочу быть – твоя квартира. Я хочу лежать на пляже и обнимать свою девушку..

Влад усмехнулся.

– Макаренко тебя ещё не бросила?

– Я собираюсь жениться на ней, осел.

– Вау, мой брат – психопат встал на путь истинный? Браво!

– Заткнись и выкладывай по делу. Я не бред твой слушать сюда летел. Что ты сделал? Почему ей нужен адвокат? Заметь, лучший адвокат.

– Это все вздор.

Он встал и прошёлся вдоль комнаты, запустив пальцы в волосы.

– Будь так, меня бы здесь не было. Кира никогда не станет просить о пустяках, тем более за подругу. Спрошу ещё раз: что ты сделал?

– Я? Эта змея сломала мне жизнь. Впилась своими когтями и никак не отпустит.

– У змей нет когтей.

– У нее есть, потому что она нечто хуже.

– Не заговаривай мне зубы.

– Ты же помнишь Нику? – Влад прокашлялся, эта тема все ещё резала ножом по его сердцу.

– Она родила от меня ребенка пять лет назад, они оба умерли в одну ночь в роддоме, – он замолчал на секунду и перевел дыхание, – с разницей в один час.

Макс нахмурился, не понимая, а Влад продолжил:

– Я несколько лет искал виновных в этом, и я нашел.

Прижав ладони к лицу, он замолчал. Хотелось напиться до смерти. Чтобы никогда не вспоминать прошлое, забыть, вычеркнуть из памяти, позволить себе перестать ненавидеть женщину, которая поселилась у него где-то внутри, стала его второй собственной жизнью. Без нее нельзя дышать, ходить по свету.

– Я не понял, причем тут Ида?

– Это она. Та кто убила Нику, и забрала моего ребенка. Это она родила мертвого и поменяла детей. Эта сука поменяла детей с помощью своей гребаной подруги, которая вертелась в то время в наших кругах, я заплатил кучу денег, чтобы она принимала роды у Ники, а она отдала моего ребенка какой-то..

– Подожди. Это невозможно. Мы не в девяностых, брат, это было пять лет назад.

– На меня работают профессионалы, Макс.. Я знаю эту тварь. Как только все всплыло, я начал ее искать. Исчезла. Сменила имя, скорее всего, но это не имеет значения, она лишь посредник.

– Постой, откуда информация об убийстве? Мать умерла естественным путем?

– По фальшивым справкам – да, но спустя три года мне удалось найти реальные результаты экспертизы, в крови Ники был обнаружен препарат, на который у нее аллергия, в превышенной норме, в четыре раза.

– И ты думаешь, это сделала секретарша? – Макс усмехнулся.

– Она воспитывает моего сына, ребенка которого она украла. Это она.

– Ты уверен?

– Черт возьми, думаешь, мне нравится об этом думать?

– Ладно..

Макс встал и, потер переносицу, обдумывая ситуацию. Влад смотрел в одну точку, сжав челюсть, он старался держать себя под контролем. Ему хотелось убивать. Ее за то, что сделала, за то, что он не может быть с ней, смотреть в ее глаза, в которых видно весь мир, касаться ее нежной кожи, аромат который сносит крышу, подобно самому сильному наркотику. Вдыхать запах ее волос. Держать ее тело, которое создано для его рук, как по заказу с небес. Дышать вместе с ней. Себя уничтожить за то, что хотел все это.

– Нужно все ещё проверить и не раз. Кто еще об этом знает?

– Частный детектив, который ведет дело.

– Почему Ида попросила адвоката сейчас?

Влад глубоко вдохнул и встал, прихватив остатки виски ещё из одной бутылки. Даже алкоголь не берет больше. Словно сама вселенная против того, чтобы он забыл. Он никогда не позволял себе подобного. Все она. Дрянь эта. Без которой воздуха не хватает.

– Я угрожал ей, сказал, что уничтожу ее жизнь.

– В твоём стиле. Ты хотя бы спросил ее? Спросил, что было там на самом деле?

– Кто бы говорил. Конечно, я спросил, хоть и мой мозг всячески отказывался это делать.

Он подошёл к окну и допил последний глоток, выдохшейся жидкости, устремив взгляд вдаль.

– Пять дней назад она стояла здесь, на самом краю, готовая шагнуть вперёд. Я стоял примерно там, где сейчас ты, мой разум пел о том, чтобы я позволил ей это сделать, или даже толкнуть ее, а в это время, – Влад обернулся к брату и ударил кулаком себя по груди.

– Здесь что-то вырывали по частям, и я думал, что лучше бы меня резали заживо. Моя жизнь утекала сквозь пальцы, – он посмотрел на свою руку, которая едва заметно дрожала.

– Пока она стояла у этого окна. Ты понятия не имеешь, что я почувствовал, представив, что она шагает вниз, что ее не станет. Это хуже смерти.

Макс подошёл к брату и положил руку ему на плечо.

– Ты заставил меня чувствовать то же самое однажды. Когда жизнь женщины, которую я люблю, была на волоске. Не смей говорить, что я понятия не имею. Но я не поступлю так с тобой, болван. Я дам ей адвоката, что бы ты ни решил, у нее будет защита. Приведи себя в порядок и вернись в корпорацию, наш бедный отец в гробу перевернулся.

– Я хочу поговорить с ней.

– Не думаю, что это возможно после того, что я услышал. Ты же понимаешь, что ее посадят, если это все всплывет?

– Я, черт возьми, понимаю это больше, чем ты.

– Этого ты и добиваешься, не так ли?

– Пошел ты, я не намерен с тобой это обсуждать. Я обещал оставить ее в покое, скажи, что не причиню ей вреда, просто разговор. Убеди ее.

– Протрезвей.

Макс опустил руку с плеча брата, похлопав его перед этим, и направился к выходу.

– Приведи ее завтра, иначе мне придется заставить ее меня слушать, я не хочу этого делать.

– Хочу верить, что однажды ты одумаешься, Влад.

– Я ничего ей не сделаю, если завтра мы поговорим. Подумай       об этом. Ты же у нас теперь хороший брат, сделай доброе дело.