Глава 37

Португалия. Месяц спустя.

Погода выдалась прохладной, в Марте в Порту не больше пятнадцати градусов, но солнечно, за три дня проведенных здесь я не увидела ни одного хмурого облачка на небе. Мне хотелось остаться тут подольше, забыть обо всем на свете хоть на секунду. Мне нравилось наблюдать за Максом и Кирой, как они смотрели друг на друга, как касались, так невинно, словно подростки. Не думала, что из такого идиота, как Максим выйдет настолько прекрасный влюбленный идиот. Макаренко светилась от счастья, и я улыбалась ей каждый раз, когда ее взгляд падал на меня. Она волновалась за меня в своем стиле, это было заметно. Наверняка, думала, что я сорвусь или что-то в этом духе. Я не притронулась к алкоголю за весь вечер, иначе бы меня точно понесло, так тошно на душе до горечи во рту, даже не смотря на то, что я по-настоящему рада за этих двоих, до слез.

Накинув легкий пиджак сверху платья, я в одиночестве покинула зал, сразу после церемонии. Подняв голову к солнцу, я закрыла глаза, позволив ветру растрепать мои волосы.

– Хорошо здесь, правда?

Я вздрогнула и распахнула глаза. Невысокая женщина устроилась рядом со мной и мило улыбнулась. Я почувствовала себя неловко от того, что она наверняка все ещё думает обо мне хорошо, не знает, что происходит на самом деле.

– Виталина. Здравствуйте. Я Вас искала, нужно отдать вам..

Я быстро нащупала в сумочке брошь, которую привезла с собой намерено, но женщина увидев украшение, выставила руку вперёд и покачала головой.

– Оставь, Ида.

– Мы не вместе и никогда не будем, этот подарок с самого начала не имел никакого смысла. Извините.

– Тебе не за что извиняться, милая. Жизнь сложная вещь. И то с чем вы столкнулись не самое простое, но и не то ради чего стоит рубить с плеча. Если я ошибаюсь, отдай украшение моему балбесу, у них были очень близкие отношения с бабушкой, эта вещь принадлежала ей, а потом мне, его мать не удостоилась такой чести, потому что моя видела людей насквозь, как и я. Веришь или нет, это твое по праву.

– Я не хочу вас огорчать.. Почему бы не подарить брошь Кире..

– У них все хорошо, им не нужно уже ничего. Это твое, она будет оберегать тебя и моего обормота, иначе я бы не дала тебе такую ценную вещь, – она хихикнула, словно девчонка, а я стояла как вкопанная и просто наблюдала за лёгкостью и простотой этой беззаботной женщины.

– Это чудо найти ребенка спустя годы, но это не та причина, по которой мой мальчик привез тебя ко мне в дом.

– Вы знаете.. знаете про Марка?

– Знаю. Знаю, что Влад обидел тебя, но не суди его и не таи обиду, прими его с этой темной стороной, на которую он иногда ступает, и ты поймёшь, что ничего злого в этом балбесе нет.

– Мы ненавидим друг друга, Виталина.

– Это неправда.

– Я выхожу замуж.

На секунду глаза женщины округлились, а затем она заглянула в мои и таинственно улыбнулась.

– Возвращайся к молодым, милая, нечего тут на холоде стоять.

– Вы не..

– Ступай, Идочка, ступай.

Я проскользнула внутрь особняка через одну из боковых дверей, чтобы ни на кого не нарваться и направилась в туалет, чтобы привести себя в порядок и продолжать улыбаться каждому встречному. Из меня ужасная подруга, Макаренко должно быть, уже пожалела, что пригласила меня.

Речь и великодушие Виталины не укладывались в моей голове, как эта брошь в моей сумке. Я даже не смогла ее достойно вернуть. Мы с этой женщиной словно из разных миров, словно он не знает и знать не хочет, что есть такое ее племянник и что у нас с ним ничего общего. Он соблазнил меня ради мести и дальнейшего преследования. И хоть уже месяц я не слышала даже его имени, но мою голову оно не покидало никогда. Как чертова плесень на обоях, как ни старайся от не избавиться.

Стоя у зеркала женского туалета, я чувствовала себя никчемной пустышкой, в то время, когда моя подруга праздновала лучший день в своей жизни, день который просто обязан быть одним из самых счастливых для каждой женщины. Я была рада этой свадьбе, не смотря ни на что, я была безмерно счастлива за подругу. Церемония оказалась потрясающей, да никто и не сомневался. Я широко улыбалась, и в груди моей поселилось тянущее ощущение безысходности, превращающейся в густой комок горечи. Мне нужна была передышка, а после чего я собиралась напиться и возможно поехать спать. Я помню день своей свадьбы, я была счастлива, и это гложет меня, как никогда прежде, потому что теперь я не чувствую себя счастливой. Запутавшейся, неправильной, порой мерзкой и чокнутой – да, но не счастливой. Могу ли я радоваться тому, чему позволила произойти? Слишком правильная? Нет, не про меня. Самая обычная. Каждый мой день начинается и заканчивается примерно одинаково. Может, в этом все дело? Перемены пугают? Стабильность – все чего я хотела. Дом, семья, хорошая работа, за которую я слишком сильно держалась в прошлом, все это словно предел моих мечтаний.

Нужно возвращаться, подправить макияж, натянуть улыбку и быть готовой продолжать свою роль «лучшей в мире подружки невесты». Я не имею права на зависть, но имею полное право ненавидеть себя.

Умывшись холодной водой, я мысленно поблагодарила визажиста, который подобрал для меня стойкую косметику. Промокнув лицо сухим полотенцем, я потянулась к сумочке, чтобы достать свою любимую красную помаду, но тут же замерла, не оборачиваясь, когда услышала звук захлопывающейся двери и последующие шаги. Мой страх перешел все границы и, я сразу заметила, как задрожали руки. Откуда это во мне?

Просто заставляю себя перестать быть размазней. И мне не нужно видеть, кто вошел, я будто с самого начала боялась только этого. Знаю, что он стоит за моей спиной, и даже не нотки древесного одеколона выдают его присутствие, я чувствую этого мужчину чем-то, что защемило с новой силой в области грудной клетки. Никогда не была трусихой, но теперь.. «Прогони его, ты сможешь». Я смогу.

– Ты следишь за мной?

Наконец, удалось достать помаду и осмелиться поднять голову.

– Нет.

Этот черный костюм сидел на нем, чертовски, идеально, как и все остальные его костюмы, как и любая другая одежда, или полное ее отсутствие. Я должна прекратить об этом думать. Мы не виделись с того самого момента, когда я пришла к нему в офис, на следующий день я не увидела ни одного рекламного щита с моим лицом, по дороге домой, и я больше не увидела Наташу Грошевскую у своего стола.

Наклонившись к зеркалу, я осторожно очертила губы алой помадой, унимая дрожь пальцев, захлопнула колпачок и быстро причмокнула губами.

– Правда? Сомневаюсь, что ты получил приглашение на эту свадьбу.

Я взглянула на него в зеркале, после чего развернулась на каблуках.

Он не был хмурым, или сердитым, он смотрел будто сквозь меня, и я видела в нем некое отчаяние, словно это был приговоренный к сроку или чему похуже, смирившийся со своей судьбой человек. Мне хотелось провести рукой по его лицу, которое украшала легкая ухоженная щетина. Хотелось прижаться к нему щекой и, поглубже вдохнуть аромат знакомого одеколона. Все внутри меня вибрировало, когда этот человек находился рядом.

Я шагнула вперед, для большей убедительности.

– Если ты хотя бы попытаешься испортить праздник, я позову полицию, – прошипела я, практически ему в лицо, – сделай одолжение, уберись отсюда, пока еще кто-либо тебя не заметил.

В ответ не было ничего, кроме пронзительного взгляда, бродившего по моему лицу. «Не смотри так! Вообще никак не смотри!»

Его ладонь мягко коснулась моей щеки, и я невольно вздрогнула, после чего стряхнула прикосновение, как назойливую муху.

– Я сказала: убирайся!

– Ты здесь с ним?

Я вздернула подбородок, подражая уверенности, которую когда-то растеряла.

– Да. И совсем скоро он будет меня искать. Если он увидит..

– Я не подставлю тебя.

Я усмехнулась.

– Думаешь, меня это волнует? Пошел вон, иначе позову охрану.

Рванув к двери, я едва успела пару шагов сделать. Было уже плевать, кто кого увидит, и как сильно я не хочу стать поводом для испорченного настроения своей подруги в день свадьбы, я просто.. Не могу это выдержать.

Поймав мое запястье, мужчина дернул меня на себя так, что я врезалась в твердую горячую, теперь уже, часто вздымающуюся грудь, я едва сдержала вопль отчаяния.

– Ты спишь с ним?

Мое дыхание участилось, я попыталась вырваться, но это было невозможно.

– Он мой муж. Пусти!

– Я не об этом спросил. Я спросил: спишь ли ты с ним?

Я вспылила.

– Разумеется, я сплю с ним!

В моем голосе была сплошная уверенность, я словно знала, на что давить, только вот лучше от этого не становилось.

Послышался знакомый, сдержанный рык, и я заметила, как дернулись желваки на скулах мужчины. Его глаза стали темнее, чем прежде, почти черными, хватка на моем запястье усилилась. Я знаю, что могу отравить его ядом своих слов, я всегда это чувствовала.

– Этот урод не заслуживает даже дышать с тобой одним воздухом.

– А ты? Кто ты такой?

Его челюсть сжалась, но затем он немного расслабился, вглядываясь в мое лицо, хватка на запястье ослабла, и я почувствовала, как разжалась моя ладонь, стиснутая в кулак, как большой палец сильной руки легонько погладил нежную кожу, вызывая мурашки по всему моему телу.

Я покачала головой. Это все, на что меня хватило. Хотелось сбежать в ту же минуту, и в то же время хотелось забыть все и остаться.

– Я скучал по тебе.

Приблизившись, он уткнулся лицом в мои волосы и громко втянул носом воздух, после чего коснулся моей щеки, я почти обессилила от его теплоты, но это все было не правильно.

– Пусти меня!

Я толкнула его в грудь. Снова и снова, пока мужчина не опустил меня. Я отшатнулась, тяжело дыша. Мне нужно убедиться, что он уйдет прямо сейчас и не устроит цирковое представление из своего появления.

– Уходи.

Отступив назад, избегая очередного контакта с этим человеком, я врезалась в стену, и больше не было пути назад.

– Скажи, что не скучала по мне. Скажи, что не думаешь обо мне, как я о тебе. Скажи, что каждую ночь, когда твой несостоявшийся муж трахает тебя, ты не представляешь, что это я.

Его рука скользнула по моему бедру, а вторая грубо прошлась от живота вверх к шее, остановившись у лица. Мягкие горячие губы скользнули по моему подбородку и выше, притормозив у уха, которое теперь обдавало жаром, вызывающим кошмарные ощущения во всем моем теле, я ненавидела это.

– Не скучала.

Я снова толкнула мужчину в грудь, но он и не собирался меня отпускать.

– Не думаю о тебе. Никогда не думала. Проваливай!

– Лжешь.

– Все это плод твоей больной фантазии! Пусти!

Я вырывалась, напрасно расходуя силы, а сильные руки уже сжимали мое лицо, и заставляли смотреть в глаза своего хозяина. Он не должен видеть моей слабости. Я сильнее его.

– Ты грязный кусок дерьма, Влад. Ты обещал, что оставишь меня в покое.

Его глаза нашли мои после того, как он перестал жадно исследовать взглядом мои губы.

– Ты стояла в окне четырнадцатого этажа, – его лицо на мгновение исказилось, словно он помнит это, как вчерашний день, – что я должен был сказать? Я сказал то, что ты хотела.

Теперь я на самом деле разозлилась, и снова пнула мужчину, тот слегка пошатнулся.

– Ты обманул меня! Ты каждый раз это делаешь!

Он провел рукой по лицу, на мгновение, запустив пальцы в волосы и, снова взглянул на меня, его глаза посветлели.

– Сначала я просто хотел взглянуть на тебя. Знал, что увижу здесь. Издалека, – усмехнулся сам себе, – Посмотреть какая ты красивая. Посмотреть насколько ты счастлива.

Глупый ком подобрался к горлу и, я с трудом смогла от него избавиться.

– Посмотрел? Убирайся!

– Знаешь, что я увидел?

– Не хочу знать.

Я вернулась к зеркалу, чтобы поправить волосы и слегка размазанную помаду.

– Ты несчастна. Я допустил ошибку, отпустив тебя.

Я замерла, уставившись в наше отражение.

– Я счастлива, ясно тебе! Ясно?

Обернувшись, я ткнула пальцем в его грудь.

– У меня есть любящая семья. Я счастлива! У меня есть муж, которого я люблю и ничего, никто, этого не изменит, особенно ты, потому что ты тот, кто заставляет меня страдать. Может, это ты несчастен? Хотя, стой. Не отвечай. Мне плевать. Ты никто, у тебя нет ничего, кроме твоих денег, – я усмехнулась, – у меня есть все, что я люблю. А ты.. Ты никогда не был чем-то большим, развлечение, мне было скучно, я использовала тебя. С тобой был.. неплохой секс, на этом все.

Он молчал, долго всматриваясь в мои глаза, слушая меня, я видела, как дважды дернулся его кадык. Вместо того, чтобы что-то ответить, или настаивать на своем, как он любил это делать, брать силой все, что он хочет.. Он просто вытащил из внутреннего кармана бумажный конверт среднего размера и протянул мне, я нахмурилась.

– Небольшой подарок молодоженам, передай, пожалуйста.

– Что там? Если..

– Можешь проверить, ничего такого, что бы могло испортить вечер.

Я недоверчиво взглянула на мужчину, но все же взяла конверт, и не раздумывая распаковала его, вытащив аккуратно сложенный вдвое документ.

– Ты..

Я подняла взгляд.

– Я не пришел, чтобы испортить свадьбу, – он легонько улыбнулся, и провел большим пальцем по моей щеке, после чего отстранился, – надеюсь, один из нас будет счастлив. Будь счастлива, хорошо?

Я смотрела на него до тех пор, пока он не исчез за дверью, и еще какое-то время после.

– И ты, – пробормотала уже в пустоту, затем рефлекторно шагнула вперед и замерла, уставившись на дверь. Внутри я просила себя лишь о том, чтобы выждать несколько минут и не пойти вдогонку. Наверняка, он появился тут ради воплощения кого-то своего очередного плана, соскучился по издевкам надо мной. Это делало все только хуже. Завтра запланирован мой перелет домой, и я как никогда в жизни подумала, что не хочу туда возвращаться, в клетку, в которой намеренно сама же собираюсь себя запереть. Я бы с радостью забрала Марка и исчезла из Москвы, к чертовой матери, только вот нет у меня на это права.

Сжав в руках конверт, переданный Владом, я направилась в главный зал, где проходило шикарное свадебное торжество моей подруги. Кира встретила меня в коридоре и, мне поистине стало стыдно и тошно за саму себя. Я порчу людям праздник одним своим присутствием, и самое смешное, что мой праздник.. моя свадьба со дня на день, а я чувствую себя мертвой.

– Прости, Макаренко, я последняя кого ты должна была пригласить, а тем более брать в подружки невесты.

– Иисусе, что ты такое говоришь?

Она печально улыбнулась и обняла меня.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, даже если ты грустишь, хотя это нам нужно обязательно исправить.

Кира отстранилась и сымитировала пальцами улыбку на моем лице, потянув уголки губ кверху, я коротко усмехнулась.

– Я видела его.

– Кого?

– Влада, Кир. Это так отвратительно.. Я знаю, что у него что-то на уме, но я буквально.. буквально развалилась на части в этом чертовом туалете.

– Он здесь? Вы говорили?

– Совсем немного, я как обычно сказала не то.. Почему, черт возьми, я думаю, что могу сделать больно его, а делаю себе? Это несправедливо!

– Потому что ты любишь его?

Я вздрогнула от ее слов, и одна слеза быстро скатилась по моей щеке, я тут же смахнула ее и покачала головой.

– Вот, это он передал, подарок.

Кира нахмурилась, и я заверила, что все хорошо. Когда она принялась открывать конверт, сзади подошел Макс, чтобы забрать нас обоих отсюда к столу.

– Что это?

– Э-э..

Макаренко замешкалась, глядя на документы, затем посмотрела на своего, теперь уже, мужа.

– Твой брат был здесь и, кажется, он оставил нам в подарок семьдесят процентов «Корелл Клаб».

Максим забрал у нее бумагу и нахмурился.

– Что-то не так?

– Нет, просто, очень странно это все.

– Я так и знала, что он что-то задумал, – не выдержала я.

– Возвращайтесь к гостям, я позвоню своему брату.