Глава 17

На следующий день все повторилось: утром Винтера не было рядом, но его сторона кровати еще хранила ставшее мне таким нужным тепло. Сладко потянувшись, я еще несколько минут смотрела в потолок, собирая в голове полочки запросов, на которые требовалось найти ответ. Например: «Как стать хорошей любовницей?»

Да, произносить это в голове было куда проще, чем вслух, и оттого я позволила себе повторить этот вопрос несколько раз, чтобы проникнуться им сполна.

Любовницей. Не женой, не госпожой Винтер, а именно любовницей.

Странные, неожиданные обстоятельства, сопровождавшие наш недолгий брак, привели к тому, что я действительно озадачилась, перестав обращать внимание на причины. Какая неслыханная дерзость! Я хотела удовлетворять мужа в постели! Моего мужа! Винтера, о священный Трой! Но захватившее мою голову упрямство и стремление заставляли отбросить причины сего желания и заняться его исполнением.

Кто мог дать мне совет?

Римус? Нет, старик не переживет таких вопросов. Розалин? Она тоже в возрасте, и как-то неприлично спрашивать едва знакомую женщину о таких вещах. Миранда? Скорее земля под нашими ногами разверзнется, чем я обращусь к ней за помощью.

После нехитрых размышлений я довольно быстро пришла к выводу, что я не знаю никого, к кому могла бы обратиться, за исключением самого Винтера. В конце концов, его наша близость касалась непосредственно, а значит, и ему неплохо было бы поучаствовать в процессе. Но нет…

На такой шаг я не могла пойти.

Резко сев, улыбнулась озарившей меня догадке.

Кто может помочь — не знакомый, не близкий и совершенно независимый? Тот, кто сделает это за деньги!

Вывод казался мне таким безупречным, что я сразу же подскочила с постели, принявшись собираться.

Традиционный завтрак с кофе и Розалин подошел к концу. Набросив на плечи пальто и закрыв лицо вуалью, я уже на пороге вспомнила, что стоило бы предупредить о своем уходе.

— Розалин! Я уезжаю, надеюсь, ненадолго! Если господин Винтер вернется раньше и спросит, сообщите ему, куда я уехала!

— А куда вы уехали? — поинтересовалась озадаченная домоправительница.

— В публичный дом! — гордо заявила я, подмигнув на прощание, покидая дом и рукой останавливая свободную карету.

— Куда прикажете, госпожа?

— А вот тут я бы просила у вас совета: подскажите, неподалеку есть публичные дома?

Кучер, сидевший на ко́злах и общавшийся со мной через маленькое окошко, удивленно крякнул.

— М-да… госпожа. Такие имеются. А вам какие нужны?

— А они разные? — удивилась я, почти всем телом развернувшись на скамье.

— Конечно. Подороже, подешевле… Есть закрытые, но вас туда не пустят.

— Это еще почему?

— Вы… э-э-э-э, — замешкался он, явно решив, что сболтнул лишнего. — Ваш муж…

— Ну же?

— Вы женщина, госпожа. Женщинам туда вход закрыт. Они для избранного общества, и больше походят на мужской клуб со шлю…

Договаривать он не стал, но мне уже и не требовалось.

Потерев подбородок пальцами, я задумалась и спустя минуту напряженного молчания, приняла решение.

— Отвезите меня туда, где я привлеку меньше внимания, но не в дешевый бордель, а где позволяется вести светскую беседу. Найдется такой?

— Понял, — обозначил он сам для себя и хлопнул поводьями, отправляясь в путь.

Довольно скоро я оказалась у ворот приличного особняка с красивой, аккуратно вычищенной дорожкой, заботливо выставленными у порога садовыми украшениями и, в общем-то, милым оформлением. Только у самой двери висела небольшая табличка, на которой была вырезана голубка с подписью «Пари свободно».

На бордель, в моем представлении, особняк походил слабо, но решив испытать удачу, я все же решилась постучать. Я никак не ожидала, что ее откроет потрясающе красивая женщина с мягкими чертами лица и крайне располагающей улыбкой.

— Я могу вам помочь?

Ее томный, мягкий и бархатный голос коснулся моих ушей, невольно прогоняя страхи и неловкость, словно рядом с ней следовало расслабиться.

— Доброго дня. Мне нужно заведение… м-м-м…

— Вы кого-то ищете? — ответив вопросом на вопрос, незнакомка слегка повела плечами. — Дорогая, если твой супруг и посещает мой дом, то я в любом случае тебе в этом не признаюсь.

— Мой супруг?.. Что? Нет! Вы не поняли! — осознав, что, возможно, похожа на ревнивую жену, мечтавшую уличить супруга на горячем, я невольно замахала руками. — Нет, я не ищу своего мужа. Я нуждаюсь… м-м-м… в совете?

— В совете? — ее тонкая черная бровь изогнулась, и я неожиданно прикипела взглядом к этому жесту, понимая, что эта женщина имеет какое-то невероятное влияние. — Милая, здесь не спрашивают советов.

— А за деньги?

Сунув руку в перчатку, где заранее спрятала несколько банкнот разного номинала, вытащила их наружу, сразу же продемонстрировав.

— Я правда нуждаюсь в совете.

— Тебе нужна подруга? — на всякий случай уточнила она, чтобы окончательно прояснить мои намерения.

— Скорее старшая сестра, с которой можно посекретничать и узнать некоторые… вещи.

— Что ж, заходи, — уступая мне дорогу, женщина коротко глянула по сторонам. — Тебе повезло, что я свободна, дорогая. Видимо, судьба…

— Очень на это надеюсь, — призналась я, делая шаг в аромат чего-то пряно-сладкого, пропитавшего весь дом.

Меня пригласили в гостиную, где на кофейном столике уже стояли сладости, лежала коробочка с табаком и по велению хозяйки появился кофейник и пара красивых фарфоровых чашек.

Любезно предложив мне присесть, хозяйка элегантно закинула ногу на ногу и гостеприимно придвинула мне кофе, не став тянуть время:

— Значит, хочешь узнать о… некоторых вещах?

— Да. Буду очень признательна за помощь и не останусь в долгу, — сказала я, тут же уложив ассигнации перед нами. — Я не уверена в стоимости ваших услуг, но не хочу показаться неблагодарной.

— Здесь ровно на два часа моего времени, — взглядом пересчитав купюры, она опустила кофейник на стол и тут же скрутила деньги трубочкой, пряча их в потайном ящике стола. — Признаюсь честно, меня удивила цель твоего визита. Нечасто меня посещают женщины, и еще реже — чтобы поболтать. Так что тебя волнует, дорогая?

— Госпожа…

— Голубка, — представилась она, качнув головой, отчего ее черные как смоль локоны заблестели на свету. — Зови меня Голубкой.

— Госпожа Голубка, дело в том, что вы обладаете знаниями в той области, где я не сильна, — стараясь подбирать слова, я невольно распрямила плечи. — Мне бы хотелось больше узнать об этой области так, чтобы в момент, когда придется применить эти знания, я не выглядела нелепо и могла соответствовать оппоненту.

Выслушав мою тираду, женщина, звавшая себя Голубкой, растянула пухлые губы в открытой и оттого еще более притягательной улыбке. Она явно не обиделась и, что еще лучше, смягчилась, разглядывая меня внимательным, оценивающим взглядом.

— Хочешь знать, как быть отличной любовницей?

— Хотя бы хорошей, — уточнила я, не захотев напускать уверенности. — Я не то чтобы не сильна — я вовсе не осведомлена.

— Насколько? Флирт? Ласки? Прелюдия?

— Наверное, ласки… Но я не уверена.

— Раздевались?

— Отчасти.

— Целовались?

— Да.

— Где были его руки?

— На груди, — призналась я, решив, что это можно считать визитом к лекарю, которому не стоит врать.

— А твои?

А вот тут я задумалась.

Максимум, что я позволила себе в отношении Винтера, — это принимать поцелуи и его прикосновения, сама же, по сути, оставшись безучастной. Получалось так, что инициатором всегда был он, а я лишь поддавалась течению и старалась повторять за ним, как могла, и то не всегда.

— Поняла, — приняв мое молчание за ответ, госпожа Голубка, поднялась и подошла ко мне, жестом показывая подняться, видимо, чтобы звучать убедительнее и весомее. — Я могу тебе помочь, но ты должна слушать, дорогая, и не спорить и смущаться, а вникать со всей страстью.

— Поняла, — кивнула я и вытаращила глаза, когда женщина неожиданно придвинулась ко мне вплотную и, будучи прилично выше, заставила задрать голову.

— Отлично. Секрет первый: мужчины ценят пылкость. Ему необходимо быть уверенным в том, что томимое желание взаимно и требовательно. Не стесняйся показывать свою жажду, не тушуйся. Что-что, а постель — не место для целомудрия, оно только все испортит. Если он целует тебя — целуй в ответ еще слаще. Если он обнимает — держись за него крепче. Понятно?

— Вполне.

— Секрет второй: никогда не притворяйся, что тебе хорошо, если это не так. Хуже целомудрия в постели может быть только фальшь. Мужчины — казалось бы, такие прямолинейные и поверхностные — очень тонко ее чувствуют, и вкус игры меняется, теряя всю прелесть. Не стоит бояться говорить, что что-то не так, или что тело просит другого. Поверь мне, он тебя послушает, ему это ничего не будет стоить и не заденет его эго, а ты получишь удовольствие. Усвоила?

— Да.

— Секрет третий: спрашивай. Если не знаешь, не уверена, сомневаешься, — спрашивай. «Милый, так хорошо?», «Любовь моя, хочешь чуть быстрее?», «Дорогой мой, давай я буду сверху». Пример понятен?

То, с какой спокойной интонацией она это произносила, вводило в ступор, но не смущенный, а скорее уважительный. Такой тон не оставлял сомнений в том, что она точно знает, о чем говорит, и ее советы подкреплены годами опыта, собрав для меня самое важное.

— И секрет четвертый. Даже скорее не секрет, а личный совет: не бойся показаться слабой и опуститься на колени, чтобы мужчина после мог вознести тебя до небес, ясно?

— А это как?

Смиренно приняв мою неосведомленность, госпожа Голубка подняла руку к лицу и демонстративно облизала большой палец своей руки. Она обнимала его губами, гладила языком, при этом продолжая смотреть мне прямо в глаза, отчего мое лицо само собой порозовело. Это казалось таким… эротичным и запретным, что я не могла ни взгляд отвести, ни задать вопрос, просто таращась на то, как накрашенные алой помадой губы своей мягкостью обнимают костяшки пальца.

— Поняла?

— Прямо так?

— Как захочет твой мужчина, — пояснила она, закончив показывать наглядно. — Это решается обоюдно. Кто-то любит быстрее, кто-то медленнее, кто-то глубже. Все в ваших руках, дорогая. И да, стоит отметить, что такая ласка взаимна, и попросить ее не зазорно.

И только в тот момент до меня дошло, что вовсе не палец имелся в виду!

Это открытие словно ударило под дых, и я рухнула в стоящее позади кресло. Госпожа Голубка смешливо фыркнула и присела на корточки, элегантно сдвинув колени под узкой юбкой.

— Приняла эту мысль?

— Почти. А взаимно — это?..

Ну, зачем я спросила?..

Решив вновь не говорить, а продемонстрировать, на этот раз она подняла два пальца — указательный и средний, чтобы, вновь глядя мне в глаза, нежно погладить щелку между ними языком. Самый кончик ловко порхал по коже, вырисовывая зигзаги, а темп менялся от «чуть быстрого» до «быстрого» и «совсем медленного».

Невольно вспомнился тот вечер, когда голова Винтера была слишком близка к развилке моих ног, и разыгравшаяся фантазия любезно предоставила мне картинку, как его язык танцует на чувственных складках, а орехово-зеленый острый взгляд пронзает своей прямотой.

Прекратив, госпожа Голубка улыбнулась, дав мне продышаться, и заботливо погладила по колену, тут же подсунув под нос чашку с ароматным напитком.

— Это все? Секретов больше нет?

— Это все, — качнув плечом, женщина вновь улыбнулась и все же добавила: — Не думай о том, что можешь выглядеть глупо, некрасиво или не по статусу. В постели вы лишь голые тела, а не леди и лорды. Тела, которые хотят быть ближе, с благодарностью эту близость принимают и возвращают приумножив. Он не будет смотреть косо, если ты слишком громко стонешь, не станет судить, если в момент оргазма у тебя глаз дергается, — она говорила это с улыбкой, но с определенной значимостью. — Это неважно, дорогая. Главное для него — чтобы хорошо было тебе. И если ты по-настоящему расслабишься и насладишься, поверь, ты станешь лучшей любовницей в его жизни.

— Мне остается вам только довериться.

Короткий ликбез оказался столь красочным и информативным, что мне требовалось передышка, чтобы переварить его и усвоить. Поэтому оставшееся время мы просто пили кофе и болтали так, словно давно знакомы.

Оказалось, что дом госпожи Голубки — не совсем бордель. Раньше она там работала, это верно, но сейчас предпочитала принимать мужчин дома, в уютной для себя обстановке и по собственному желанию. Немного погрузившись в ее рассказы, я пришла к выводу, что назвать ее продажной женщиной не поворачивается язык. Да, образ жизни Осаи, как она позже призналась, сложно было назвать приличным, но и распутным тоже можно было назвать с натяжкой. Сейчас у нее были постоянные ухажеры, которые полностью брали на себя финансовый вопрос, а взамен она дарила им свое время, и даже не всегда в это время входили постельные утехи.

Если в двух словах, то Осаи была очень экстравагантной женщиной, но что стоило признать — забыть ее невозможно. Она покорила меня своим смехом, открытостью взглядов, деликатностью и образованностью. Впервые на моей памяти я так легко могла говорить с женщиной, не стараясь произвести правильное впечатление, и могла расслабиться, чувствуя искреннюю поддержку.

Удивительная женщина.

— Что ж, я отлично провела с тобой время, дорогая. Надеюсь, у тебя все получится. В любом случае — возвращайся. На кофе, — подмигнула мне внесшая ясность в мою жизнь Голубка. — Я буду рада поболтать с тобой.

— Я очень тебе признательна!

— Верю, дорогая, — выйдя со мной за порог, она неожиданно протянула руку, накрывая мою щеку, и потянулась вперед, оставив на моем лбу тонкий и теплый след поцелуя. — Благословение от старшей сестры. Удачи!

— Спасибо!

Запрыгнув в карету, я еще раз помахала госпоже Голубке, провожавшей меня взглядом с крыльца. Она улыбнулась, махнула рукой и вернулась в дом, оставив меня наедине с моим приподнятым настроением и решимостью.

Да, я была собрана и готова. Смела и отчаянна достаточно, чтобы попробовать вновь — или хотя бы попытаться.

Держись, Винтер, мне нужно многое на тебе опробовать!