Глава 15. Просто скажи мне это

Взгляд его черных глаз потерянный, одурманенный, злой. Он сидит напротив, с бутылкой виски, смотрит не на меня, а сквозь. Словно я больше ничего не значу, словно в один момент стала чужой...

Больно. Настолько, что забывается страх перед грозящей нам опасностью. И даже грохочущая из колонок музыка не может заглушить громкий стук моего сердца.

Парни разбрелись по территории владений Гессов. Человек десять поставлены на охрану, остальные просто развлекаются. Пьют алкоголь, играют в видео игры. Я хотела подняться к Элис, посмотреть, как она, но Демид не отпустил. Он даже на секунду не сводит с меня глаз, только во взгляде его нестерпимый холод.

— Вот так! Понял, как надо?! Учись! — раздался громкий возглас одного из бойцов Исая.

— Да иди ты! — второй парень в сердцах швырнул игровой джойстик на пол и потянулся к бутылке пива.

— Эй, Жек, рубанемся? — победитель повернулся к еще одному бойцу. Тот пожал плечами, поднимая с пола геймпад.

Все, что происходило вокруг, отдавало безумием. Им всем грозит опасность, в любой момент сюда может заявиться Олег со своими головорезами, а они бухают и наслаждаются жизнью. Только ОН словно и не со всеми. Молча напивается, туша в себе ярость... Больно от того, что мы с ним сейчас самые чужие в этой комнате.

В помещение заходит Катя. Девушка ищет взглядом меня, и машет, подзывая. Пока я иду к ней, чувствую на себе его взгляд. Каждую секунду ощущаю.

— Лия, не поможешь убрать в комнате у Элис? Прости, что прошу, я бы сама сделала... но... – она мнется неуверенно. – Я боюсь ее... Не знаю, как отреагирует, а вы, вроде как, общаетесь.

— Конечно, — киваю, и, обернувшись, встречаюсь с напряженным взглядом Демида.

— Я к Элис, нужнао помочь.

Он недобро прищуривается, но его злость и желание сказать «нет» длится каких-то несколько мгновений. Словно и нет ему до меня никакого дела, Демид отворачивается, отпивая алкоголь.

Мы выходим из комнаты, я молча следую за Катей на второй этаж. Со стороны улицы слышны голоса парней, музыка и смех. Ни одного из братьев не видно.

Элис спит. Катя прошептала, что Мирон сделал ей укол успокоительного, и теперь она отдыхает. Мы действуем быстро и тихо, боясь разбудить ее. Я осторожно собираю осколки стекла из разбившегося окна, а Катя выносит из комнаты обломки стульев. Заклеив скотчем и плотной бумагой дыру в окне, завешиваю его шторами. Беспорядка больше нет, даже ковер вычищен от осколков и пятен крови. Но, несмотря на это, я все еще чувствую витающую в воздухе боль. Элис нужна помощь, нужны самые лучшие специалисты.

Катя шикает, вырывая меня из мыслей. Она подзывает к себе, стоя у двери.

— Не хочешь поплавать в бассейне? Судя по всему, мне сегодня тоже домой не попасть, — девушка хмурится, когда мы забираем коробки с мусором из комнаты Элис и несем их вниз, во двор.

— Плавать в бассейне, когда полон дом малознакомых мужчин.. так себе удовольствие, — нервный смешок рвется с губ. Катя оборачивается и улыбается мне.

— Ты права, тогда давай хоть по стаканчику пропустим?

— Вот от этого точно не откажусь. Нервишки шалят... нужно расслабиться.

Мы выходим во двор, и оставляем коробки неподалеку от гаража, в общей груде мусорных пакетов, приготовленных на выброс. У джипа Исая столпились мужчины, что-то активно обсуждая. У ворот и по всему периметру двора стоят парни с автоматами и в бронежилетах. Их так много, что мне становится не по себе. Словно до увиденного опасность была лишь чем-то далеким и витиеватым, а сейчас стала реальностью. Замечаю стоящего у бассейна Мирона. Когда прохожу мимо, он вдруг оборачивается.

— Мелкая, стой! — машет, выбрасывая в сторону недокуренную сигарету.

— Я подожду тебя в кухне, — произносит Катя и заходит в дом.

Послушно дожидаюсь Гесса. Он выглядит запыхавшимся и взъерошенным, словно только что подрался.

— Мелкая, ты это... не злись, ладно? — убирает за ухо выпавшую прядь волос. — Я сказал это специально, боялся, что ты не поедешь к Элис. Ты же понимаешь, что я бы не сделал того, что говорил, — морщится, вспоминая о нашем недавнем разговоре.

Это так удивительно - видеть растерянность в глазах такого человека, как Мирон. Злюсь ли я на него? Сейчас я не способна ничего чувствовать, кроме тяги к Демиду.

— Не время ссориться. Просто сделайте так, чтобы Олег до нас не добрался.

Он кивает.

— Не бойся, мы в полной безопасности. Справлялись и не с такими, как Котов.

Я говорю ему о том, что как только вопрос с Олегом решится, нужно везти Элис в клинику. Обещаю Мирону подыскать хорошее место. У парней есть возможность устроить ее в элитное заведение, и это значительно упрощает задачу. Мирон уходит к парням, собравшимся у гаража, а я направляюсь в дом.

— Держи, — стоит мне зайти в кухню, Катя вручает мне алкоголь. Не уверена, что это хорошая идея. Нам лучше оставаться в трезвом уме, но все настолько напряжены, что без алкоголя не справиться.

— Помирились? – спрашивает она, забираясь на стол.

Я качаю головой.

— Зря, я бы на твоем месте поспешила....

— Почему?

Катя пожимает плечами.

— Для разговора все условия. Вы заперты до утра в этом доме... неужели не найдете возможность уединиться и решить все разногласия? Завтра все разрешится, Исай всех отпустит... где ты потом будешь искать с ним встречи?

Катя права. Все это время я не знала, что с ним и где он. Вышел ли он на бой? Демид рисковал собой все эти дни, когда отправился с парнями выручать Ию с Лукой. Так почему мы все еще врозь? Из-за чего? Да, мне сложно постоянно переживать за него, я хотела, чтобы наша ссора подтолкнула его на правильный путь. Но разве мне стало легче, когда мы оказались врозь? Разве стала я переживать о нем меньше? Можно расстаться, можно не видеться и не разговаривать, можно дальше делать вид, словно мы не знаем друг друга, но от этого я не перестану думать о нем. И его боль не перестанет быть моей.

Допив бокал в один мах, с грохотом ставлю его на стол.

— Прости, мне нужно отойти.

Катя понимающе улыбается. Я направляюсь к выходу, но замираю, обернувшись к ней.

— Спасибо тебе. И вообще, не понимаю, почему ты мне помогаешь...

Она смотрит на меня так задумчиво, и на мгновение от ее взгляда становится не по себе.

— Не переживай, скоро и ты сможешь мне помочь, - подмигнув, салютует бокалом вина.

Я не совсем понимаю, о чем она, но сейчас это и не важно. Огинский занимает слишком много пространства во мне.

— Да ладно, — смеюсь. – Ты всегда можешь на меня положиться...

Спрыгнув со стола, Катя направляется к бару.

— Сейчас просто помирись со своим мужиком. Жизнь такая короткая, Лия... Кто знает, что нас ждет уже завтра...

Я думаю о том, что больше не буду ждать ни минуты. Да и не важно, что там завтра. Пусть хоть мир перевернется, пусть хоть конец света настанет. Если он будет рядом, мне ничего не страшно.

* * *

В гостиной еще больше парней, чем было до моего ухода к Элис. Здесь так шумно и многолюдно, что мне приходится буквально расталкивать мужчин, чтобы подобраться к дивану, на котором сидел Демид. Но сейчас его там нет. Вместо Огинского я натыкаюсь на Гесса, который в данный момент занят общением с одним из своих охранников.

При виде меня, мужчины замолкают. Исай удивленно хмурится.

— Где Демид? – задаю вопрос, немного наклонившись к нему, боясь быть неуслышанной в этом шуме.

Исай молчит. Слегка повернув голову, смотрит внимательно в мои глаза. Словно раздумывает над чем-то.

— Не видел, куда он ушел? – спрашиваю еще раз.

Уголок его губ слегка вздрагивает.

— В спортзале. Но ты подумай, надо ли тебе это...

Я не хочу даже думать о смысле сказанного им. Развернувшись, тут же направляюсь к выходу. На всех порах спускаюсь по лестнице на первый этаж, и у самой двери замираю. Кажется, выпитый алкоголь ничуть не унял тревогу. Мои руки дрожат, а сердце грозит выпрыгнуть из груди. Сделав несколько глубоких вдохов, я толкаю дверь и прохожу в комнату.

Тишина и глухие звуки ударов отдают болью между ребер. Там, где так бешено колотится сердце. Противный скрип цепей, на которые подвешен спортивный снаряд, и его шумные выдохи после каждого удара.

Сделав несколько шагов вглубь комнаты, замираю. Когда, наконец-то, получается увидеть его – колени подкашиваются от волнения.

Огинский полностью одет. На нем все та же худи и спортивнее штаны, но даже плотная ткань одежды не может скрыть от меня великолепия его тела. Резкие, четкие удары, слаженные настолько, что кажутся естественными для этого мужчины, как и возможность ходить и дышать для любого человека. Он зол, и я слышу его злость в каждом выдохе, после каждого удара о грушу. Ярость выплескивается из него подобно воде из переполненного стакана... но этого все равно недостаточно, чтобы ему стало хоть немного лучше.

Остановившись вдруг, Демид тянется в сторону, к подоконнику. Схватив полупустую бутылку виски, отпивает из нее.

Прикрываю глаза, потому что от увиденного дыхание спирает. Он не пьет. Никогда не пьет – это его принцип. А сейчас он сам уничтожает себя.

В какой-то момент Демид замечает меня. Обернувшись вполоборота, мазнув по мне взглядом, отворачивается. И, словно я даже незнакома ему, ставит бутылку обратно, продолжая молотить снаряд.

Я не знаю, как начать дышать. У меня не выходит. Я как рыба, выброшенная из воды, просто стою и хватаю воздух ртом. Хватаю, а насыщения нет. Дурно.

Понимаю, что с каждой пройденой секундой моя уверенность сходит на «нет». Боясь совсем растерять ее, я делаю шаг первой.

Приблизившись, смотрю на то, как он в очередной раз подносит к губам бутылку.

— Не считаешь, что пора перестать делать вид, словно мы чужие? Может, пора уже поговорить?

Когда наши глаза встречаются, я понимаю, что он в стельку пьян. Одурманенный взгляд, с жутким коктейлем из злости и безумия.

— Разве в прошлый раз ты не все сказала? – усмехается, снова делая глоток пойла. – Мне казалось, ты была предельно ясна в прошлую нашу встречу.

Он ставит бутылку на пол, продолжая боксировать. В его голосе, в его взгляде и поведении столько холода и равнодушия, что мне не по себе. И если там, в гостиной все это делало мне больно, сейчас я начинаю злиться. А зачем я вообще рву себе душу? Может, ему это вовсе и не надо? Я бы решила, что он так думает, если бы не драка с Исаем.

Он не перестает молотить по груше. От обиды слезы выступают на глаза.

— Хватит вести себя так, Демид. Мне было также сложно, как и тебе! Все эти дни я места себе не находила!

Он вдруг замирает после моих слов. С его губ рвется злая усмешка.

— Ты сама сказала мне свалить из твоей жизни! Сказала это во второй, бл*ть, раз! – он делает шаг навстречу, заставляя меня отступить. — Знаешь что, Белка, я за*бался бегать за тобой! Хочешь правду? Я не понимаю вообще, чем я заслужил это! Я просто сделал так, как ты хотела. Но и это тебя не устраивает?

Мы словно из разных вселенных. Он чужой сейчас. Настолько чужой, что даже не слышит меня, не хочет... Я не знаю, как до него достучаться, чтобы он понял, чтобы перестал убивать нас.

— А тебя устраивает жить вот так, врозь? Может, хватит искать виноватых, а стоит, как взрослым людям поговорить?

Вижу, как дергается его кадык, как сжимаются скулы на мгновение, а в следующую секунду он резко подается вперед, буквально вбивая меня в стену.

Его губы у моей шеи, в нос ударяет запах его одеколона и алкоголь. Я не хочу, чтобы он был таким как сейчас... От такого Демида мне больно.

— Ну, давай, поговорим, — хриплая усмешка на ухо. Его пальцы сжимаются тисками на моей талии.

— Расскажи мне, как провели время в моей квартире? А? – цедит сквозь зубы, забираясь пальцами под подол футболки, царапая, сжимая кожу. В этот момент он ненавидит меня так сильно, что мне становится страшно. Демид отстраняется, продолжая прижимать к стене, заглядывает в мои глаза.

— Давай, расскажи, чем вы там с Гессом занимались?

Зубы сводит от его злости и холода. Я не верю. Смотрю и не верю своим глазам. Не верю в то, что он сейчас говорит. Это не мой Демид.

— Ты вообще слышишь себя? — выдавливаю хриплое, глотая слезы.

А он смотрит на меня так свысока, и презрительно усмехается, отстраняясь.

— Это не похоже на конструктивный взрослый диалог, Белка. Начни с себя, пожалуй, – он направляется за своим пойлом.

– А может тебе правда стоит найти кого посерьезнее? С таким как я каши не сваришь, — разводит руками и начинает смеяться.

Первый порыв после всей вылитой им на меня грязи – развернуться и уйти. Убежать, чтобы не видеть больше этого холода и ненависти в его глазах. Спрятаться, закрыть глаза и уши. Перестать существовать. Потому что сейчас я понимаю, если он меня разлюбит... если он перестанет быть в моей жизни – я не справлюсь.

— Да, Исай был в твоей квартире, — произношу, прочистив горло. Я хочу сказать все без утайки. Пусть знает правду, и если тогда оттолкнет – так тому и быть. Сделав несколько шагов к нему, замираю. Демид так зло смотрит на меня, словно не хочет больше стоять рядом.

— Я открыла, так как думала, что это ты! После той ссоры три дня провалялась на нашей кровати! Лежала и рыдала, сходила с ума, все ждала, когда же ты придешь?! – я начинаю кричать. С каждым словом все сильнее душит обида. Глаза застилает пелена.

— А ты так и не пришел! Решал дела своих друзей, был занят... И что я должна сделать? Я открыла дверь, а он в квартиру зашел. Думаешь, я могла выгнать его? Как? Вытолкать? Или наставить на него пистолет, которого у меня нет? Может, все потому что я была одна?!

Он отворачивается на мгновение, сжимая пятерней волосы на голове.

— Я просто не понимаю! Не понимаю, слышишь?!

Демид срывается ко мне. Сейчас он так близко, что я кожей ощущаю его злость. Он наклоняется так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Что?! Что ты, бл*ть, хочешь от меня?! Я за*бался, Белка! Сначала этот Гесс, потом ты влезаешь в проблемы из-за него! Все что я хотел - дать тебе лучшую жизнь!

Он замолкает вдруг, всматриваясь в мои глаза. С таким презрением смотрит, что тошно.

— Знаешь, что, — произносит с усмешкой, отстраняясь. — Я выиграл тот бой. Без тебя. Потому что ты ушла от меня! Потому что ты, бл*ть, отказалась от меня из-за какой то х*йни! — цедит сквозь зубы. — И теперь просто, нахрен, сваливай из моей жизни!

Я не вижу его. Перед глазами все плывет. Я пытаюсь сделать вдох, но в груди так нестерпимо жжет, что ничего не выходит. Мне хочется достать это из себя и выбросить. И больше никогда-никогда не вспоминать об этом человеке.

— Ты настоящий придурок, ты ведь знаешь это?! – выплевываю через боль. Каждое слово наждачкой по горлу.

Он смеется.

— Я придурок, который находит свою женщину в доме другого мужика.

Делаю шаг к нему. Сцепив кулаки, из последних сил сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. В этот момент я так сильно ненавижу его, и это придает мне сил.

— А теперь, послушай меня, — рычу сквозь зубы. — Мирон привез меня сюда насильно. Могла ли я сопротивляться? Нет, тебя ведь не было рядом, меня некому было защитить. Гесс привез меня из-за истерики Элис. Я помогла ей, на этом все. И если ты сейчас не закроешь свой рот и не возьмешь свои слова обратно, я на самом деле сделаю так, что ты больше меня не увидишь! И поверь мне, одна не останусь!

Мне так хочется сделать ему больно! Хочется уколоть его также, как он сделал это со мной! Я несу чистый бред, но этот пожар уже ничем не затушить.

Он морщится.

— К Гессу собралась? Ну, давай, он давно мечтает тебя трахнуть.

В ушах звон, все тело немое какое-то. Я словно контуженная, стою, и языком повернуть не могу. Внутри меня все разорвано, раздробленно, разбито.

Улыбаюсь ему так, словно мне плевать, в то время как внутри я едва живая.

— Отлично, пойду прямо сейчас и трахнусь с ним, — срываюсь к дверям, задыхаясь от пожара собственных чувств.

Вздрагиваю у выхода, когда бутылка виски летит о стену и разбивается вдребезги.

— Сюда иди! — рычание за спиной словно удар током. Сердце подскакивает к горлу, а в глазах на мгновение темнеет. Его ладонь вдруг ложится на мою шею, сдавливая ее. Резкий толчок, и теперь я стою лицом к нему, а моя грудь упирается в его.

Столько ярости в его глазах, что с ног сбивает.

— Трахнуться с ним? Я просто, нахрен, не знаю, что сейчас с тобой сделаю... – не голос - утробное рычание.

— Выпусти меня!

Встряхивает меня словно куклу.

— Ага сейчас, разбежался. За мной иди, — он толкает меня, тащит в другой конец зала. Я пытаюсь вырваться, но Огинский хватает меня за шею, сдавливая настолько, что лишнее движение приносит нестерпимую боль. Открыв дверь, он буквально впихивает меня в комнату. Я пячусь от него, пока он закрывает замок.

В панике осматриваюсь по сторонам. Помещение залито неярким светом. За спиной широкий бассейн и панорамное окно на всю стену. За окном уже темно.

— Раздевайся, — раздается сиплое за спиной, заставляя меня вздрогнуть. Обернувшись, смотрю в его одурманенные глаза, и по венам страх ледяной.

— Что?

Резким движением он стягивает с себя худи и бросает его прямо на кафельный пол. Делает шаг навстречу, заставляя меня встать на самый бортик. Дальше пути нет. И я не знаю, как мы вообще могли довести друг друга до подобного, как могли забрести в подобный тупик.

Но в его черных глазах нет и намека на шутку. Он не услышит меня сейчас, даже если я закричу. Прижимаю ладони к груди, и испуганно вздрагиваю, когда он подходит ко мне вплотную. Горячая ладонь накрывает мой затылок, снова сжимая его.

— Я сказал, раздевайся, Белка. Ты же трахаться хотела? Сейчас потрахаемся.

Я не боюсь его. Смотрю в глаза его и понимаю, насколько он уязвим сейчас. Как никогда уязвим.

— Думаешь, напугать меня этим?

Он выпускает мой затылок. Демид выглядит удивленным. Но злость и алкоголь все еще не дают ему здраво рассуждать.

— А ты не боишься?

Пожимаю плечами.

— Проверь.

Он протягивает руку и сжимает пальцами мой подбородок. Мурашки по коже от темноты в его глазах.

— Раздевайся, – хриплым голосом.

На слабо меня берет? Думает, не смогу? Не смогла бы прежняя Лия. Та, что была тайно влюблена в парня своей сестры. Та, что вечно стеснялась и трусила. Та, которая была неуверенна в себе.

Она бы испугалась. Убежала бы и ни за что не сделала этого здесь... В такой опасный момент. А я не боюсь. Я хочу его. Потому что он – мой. Как бы ни злился, как бы сильно мы не поцапались – он весь мой. И я знаю, что он не сделает мне больно, никогда.

Демид стоит передо мной с оголенным торсом. Мощная загорелая грудь вздымается от рваного дыхания. В глазах – ярость, ревность, злость.

Каждый нерв его воспаленный вижу, каждую напряженную мышцу, все его слабости и мысли читаю по глазам, по безумному его взгляду.

По горло он во мне... Утонул в своей ревности и обиде, и не знает, как выбраться, как выплыть... Вот и злится, вот и пытается быть грубым, словно сам того хочет, чтобы сбежала.. чтобы не видела его боли и уязвимости.

— В воду, – голос сорван, дыхание с хриплым свистом вырывается из легких.

— Зачем? – хочу подразнить его еще больше. Я все еще злюсь, но знаю, что хочу этого не меньше Демида.

— В. Воду. Иди, — даже договорить не может. Жаром опаляет его горячий, раздевающий взгляд. Страсть, желание и злость – это бешеный коктейль. Коктейль, способный опьянить меня, оставить все недомолвки в стороне. Коктейль, позволяющий нам обоим понять, чего мы хотим больше всего...

Молчу. Просто сбрасываю с себя одежду. Ничего сексуального или вычурного. И в то же время никакого стеснения. Я просто снимаю с себя джинсы и стягиваю футболку. Белье тоже летит на пол.

Его пьяный, потемневший взгляд скользит по моему телу. Так неспешно, так лениво... будто уверен, что все это априори его.

— Иди, — снова хриплое жаром по коже.

И сейчас я сама хочу войти в воду. Хочу хоть на толику снять тот пожар, что пылает внутри.

Послушно ступаю в бассейн. Вода отдает приятной прохладой, посылая сотни мурашек по телу. Я чувствую, каждую секунду ощущаю на себе его взгляд.

Схватившись за бортик, поворачиваюсь, а когда встречаюсь с ним взглядом, дыхание перехватывает. Смотрит на меня так заворожено. Словно я его божество. Словно я воздух его, и он, наконец-то, до него добрался.

Мы оба с ним словно глупые котята, не способные спокойно решить проблемы. Столько злости выплеснули друг на друга, а сейчас, когда все лишнее отошло в сторону, обнажили свои сердца...

Я ведь нужна ему. Настолько, что он даже глаз оторвать не может. Нужна ему также, как и он мне. От этих мыслей вскипает злость. На него, на себя. Я злюсь, потому что мы глупые. Позволяем себе так небрежно относиться к тому чувству, что дано нам обоим.

Не знаю, понимает ли он то, что понимаю я. Сейчас, в его глазах нет и капли разумного. Сейчас он не способен думать не о чем, он устал... Ему нужна я, как лекарство.

Демид сбрасывает с себя остатки одежды. А я, прикусив губу, любуюсь на то, как напрягаются от каждого движения мышцы его бедер, спины. Замечаю синяк на правом ребре. И мне становится больно.

У него есть все! Есть сила, есть любовь. У него есть намного больше, чем у каждого из Гессов. Он просто сам этого никак не поймет...

Демид заходит в бассейн. Неспешно идёт, рассекая воду. Его черные глаза ни на мгновение не отпускают меня. А когда он приближается, смотрит так жадно, словно сожрать готов. Он никогда еще не смотрел на меня так отчаянно.

— Моя, — слетает еле слышное с его губ.

Каждый сантиметр моей кожи ощущает его на себе.

Горячие пальцы Демида касаются моей груди. Он ведет ими по ее очертаниям, накрывая ладонями полушария. А когда он поднимает глаза к моим, у меня перехватывает дыхание.

— Моя. Ты, — выталкивает из себя эти слова. Словно каждый звук доставляет ему нестерпимую боль. И эти два простых слова, и его граничащий с безумием взгляд, делает что-то невообразимое с моим телом.

Его губы касаются моей шеи. Демид ведет по моим бедрам, запрокидывая мои ноги на себя. А я обвиваю руками его крепкую шею, прижимаясь к его груди так сильно, что становится больно.

Вот он. Момент единения. Тот самый момент, когда, наконец, получается забыть о боли, забыть о днях, проведенных без него. Я так сильно истосковалась, что каждое его касание вырывает тихие стоны с моих губ.

В груди такой огромный, горячий ком, и от него каждый вдох дается с болью. Во мне так много любви, я больше не могу держать это все в себе.

— Еще раз уйдешь от меня, я тебя убью, — слетает на выдохе.

Он отстраняется, смотрит так удивленно на меня.. словно хочет, но не может понять смысл моих слов. В его глазах нет и капли разумного – темнота непроходимая, черная. И я понимаю, что сейчас он не услышит моих слов – только тело.

— Говори «нет» сейчас, потом не остановлюсь... – шепчет, обдавая горячим дыханием ключицы, а рука спускается вниз, к лону. Его пальцы ласкают меня там, он немного отстраняется, заставляя меня опереться спиной о бортик.

Даже если бы хотела, не смогла бы и слова произнести.

Каждое касание его пальцев к разгоряченному лону сводит с ума. Вздрагиваю, прикрыв глаза, а он внутрь входит. Мои пальцы впиваются в горячую кожу его плеч. У меня так давно его не было... я так сильно истосковалась, что практически сразу меня накрывает. Накрывает так сильно, что я вцепляюсь зубами в его плечо, а перед глазами темнеет.

Он отстраняется, зашипев. Продолжает трахать меня пальцами, смотрит на меня довольно. Взгляд прищуренный, жадный, пьет мой оргазм. Он весь, как и я – напряженный сгусток нервов.

Демид вдруг расплывается у меня в глазах. И когда накрывает темнотой, я успеваю вцепиться в его шею. Не вижу ничего, не слышу. Не помню, как он оказывается во мне. Но с каждым его толчком внутри, во мне взрываются сотни фейерверков.

Все по-настоящему и это не сон. Демид напряженный, вбивающий меня к холодный кафельный бортик бассейна. Я, изо всех сил сжимающая его торс, пьющая его оргазм до последней капли.

Мы еще долго остаемся в объятиях друг друга... Я прижимаюсь к нему изо всех сил, утыкаясь носом в основание его шеи. Вдыхаю и вдыхаю его аромат, компенсируя все дни разлуки.

И когда вода начинает казаться нам холодной, он отстраняется первым. Осматривает меня внимательно. Его пальцы проводят по моим скулам, убирая в сторону прилипшие пряди волос.

— Еще раз заявишь мне о таком, по жопе ремнем получишь, поняла? – голос строгий, а в глазах столько нежности и боли...

Отпустил. Всю обиду и злость. И почему эти угрозы так нравятся мне?

— Обязательно заявлю, - смеюсь, а сама щекой к его груди прижимаюсь.

— Еще как заявлю, если снова оставишь меня.

Он вдруг напрягается после моих слов. Его руки крепче сжимаются на мне, а губы касаются оголенного плеча.

— Не оставлю. Никогда больше не оставлю.

Мне снова хочется плакать. Только теперь от счастья.

Дема отстраняется, всматриваясь в мои красные глаза.

— Черт, ты замерзла, — он берет меня за руку и тянет за собой.

Я пытаюсь идти, но мое тело настолько обессилено, что каждый шаг дается с трудом.

Он замечает мою усталость.

— Иди сюда, — взяв меня на руки, выносит из бассейна.

Я чувствую себя такой счастливой. Прижимаюсь к его теплой груди, положив голову на его плечо. И когда он уже поднимается по ступенькам, я скольжу взглядом по окну. Замечаю мелькнувшую черную фигуру в самом углу. Всего пара мгновений, но мне показалось, что я видела там... Исая. Дрожь пробегает по спине, когда я понимаю, что именно он мог оттуда увидеть. Мы ведь с Демкой тут как на ладони!

Мои щеки начинают пылать, и я гоню эти мысли прочь.

Дема опускает меня на шезлонг, и, взяв одно из полотенец с полки, кутает меня в него.

— Ты как? – он присаживается передо мной, вглядывается в мои глаза с тревогой.

Я киваю, а он хмурится.

— Врушка, губы синющие.

Дема принимается обтирать меня. И когда я становлюсь сухой, он подходит к бассейну, поднимая валяющиеся на полу вещи.

— Ну-ка, иди сюда, — одевает меня словно маленького ребенка. В другой момент, я бы могла пофырчать недовольно, но сейчас словно истосковавшийся по солнцу цветок, кутаюсь в его заботу.

В одежде намного теплей. Поджав под себя ноги, устраиваюсь на шезлонге, пока Демка одевается сам. Любуюсь им, и не замечаю, что все это время сижу с улыбкой на лице.

— Ты голодная? Могу раздобыть еды, или пойдем в комнату?

Я ничуть не голодна. Сейчас я вообще не могу думать не о чем, кроме Демида.

— Пойдем в кровать. Мой голод совсем не связан с едой, - смеюсь, когда он наклонившись, целует меня.

— Я забегу к парням, узнаю обстановку. Подождешь?

Кивнув, целую его, обвивая руками его шею.

* * *

Я не стала подниматься с Демидом наверх к парням. Выйдя во двор, решила подождать его снаружи. В любом случае, сегодня мы ночуем в гостевой, а она находится в соседнем здании.

У ворот все также патрулировала охрана. Но, почему-то, сейчас это больше не пугало меня. Я прошла в сторону бассейна и, остановившись, внимательно осмотрела пространство. Показалось ли мне, что за окном кто-то был?

Решив, что это полный бред, я засмеялась, и уже было хотела отправиться обратно, как вдруг заметила валяющуюся на асфальте сигарету. Она была скурена лишь на половину. Наклонившись, внимательно рассмотрела ее... Это именно те сигареты, которые курит Исай.

— Белка! — раздается за спиной, а в следующую секунду руки Демида обвивают мою талию.

Улыбаюсь, когда его губы касаются моего виска.

— Все хорошо?

Киваю в ответ.

— А у тебя? Что сказали парни?

— Все тихо. Идем, я взял ключ от гостевой.

Обняв меня за шею, Демка направляется к дальнему строению владений Гесса. Я думаю о том, что завтра утром нужно будет поговорить с братьями насчет лечения Элис. Нужно выбрать клинику, и не медлить с этим решением.

Открыв дверь, Дема впускает меня внутрь. Просторная комната, полумрак и двуспальная кровать посреди помещения. Что из мебели было еще, я не обратила внимания. Кровать – это все, что меня интересовало.

— Ну-ка, забирайся, - Дема помогает мне разуться и устроиться в кровати. Я ложусь прямо в одежде, потому что мне до сих пор холодно. Когда он накрывает меня одеялом, я начинаю дрожать еще сильней.

— Ну и мерзлячка же ты, - смеется он, устраиваясь рядом. Я тут же прижимаюсь к его горячей груди. Он обнимает меня, и, укрывшись практически с головой, мы затихаем.

Вокруг нас темно и тихо... и только наши сердца бьются громко и часто. Я прикрываю глаза, чувствуя, как усталость берет верх. Дема нежными движениями проходится по моим волосам.

— Прости меня, — раздается вдруг его тихое.

Притянув меня, он целует мои волосы.

— За что?

Демид прижимает меня к себе так крепко, словно боится до сих пор, что я уйду.

— Прости, что не был рядом, когда заявился Гесс, — шепчет, а в голосе снова злость. — Прости, что от Мирона не защитил. Больше я не оставлю тебя, Белка. Даже если будешь снова бросать мне в лицо свое «ухожу», даже если умолять будешь, даже если заявишь, будто ненавидишь меня. Я больше не позволю случиться подобному.

Улыбаюсь, прижимаясь к нему.

— Это стоило того... Стоило пройти весь ад, чтобы услышать такие слова.