Глава 18. Вдруг это все, что нам осталось?

Они поставили ему условие. Исай приезжает к назначенной точке совершенно один. Ни Мира, ни Амирама быть не должно. Если бы он нарушил требования, Элис бы лишилась жизни.

Олег с Алексом пошли ва-банк. Они также как и мы понимали, если оставят нас в живых – им конец. Я не верила, что они позволят нам уйти, но и отказывалась думать о плохом.

Я держала в руках Элис, рядом был Дема. Мы прижимались друг к другу словно маленькие, промокшие под дождем котята. Мне было страшно, а они даже виду не подавали, хотя я была самой целой из них. Окровавленные, избитые, они оба с такой злобой смотрели на них.

Исая повесил за руки, и содрали с него футболку. Его избивали так сильно, что он потерял сознание. Но какими бы жестокими не были их удары, его лицо даже не дрогнуло от боли. Он смеялся. Они молотили по нему кулаками, а его взгляд словно говорил им: «Вы трупы. Все вы».

И он был уверен в том, что говорил. Его поведение выводило их из себя еще больше. Они злились, приходили в настоящую ярость.

— Вот мразь упертая, — рычит Олег, когда после очередного удара, Исай сохраняет молчание. – Ты же сдохнешь сегодня, ты это понимаешь? Твоему щенку я дам возможность спастись, а ты сдохнешь, Гесс.

Гесс поднимает на него глаза, их заливает кровью из рассечения на лбу.

— Хватит трепаться, урод. Либо делай, либо отъ*б*сь.

Снова удар в лицо. Такой сильный, что из его рта вылетает струя крови. Меня тошнит, и я прячу лицо на груди у Демы.

— Ты же не думаешь, Исай что тобой все ограничится? – усмехается Олег, кружа вокруг Гесса словно гиена. – Хочешь, я расскажу тебе расклад?

Исай сплевывает кровь вместе с выбитым зубом. Олег принимает это за согласие.

— Вечером тебя и твоего щенка, — на последнем слове он косится на Дему. — Ждет большое выступление. У нас много гостей, и все ждут особого боя. Все хотят посмотреть, как тебе вскроют брюхо и выпотрошат кишки... Много у тебя врагов, Гесс. Человек ты – так себе. Не умеешь строить отношения с уважаемыми людьми. Обманываешь, грабишь.

— Ты решил заделаться пастырем? Отмолишь мои грехи? — смеется Гесс. Олег делает вид, будто не слышит его издевок.

— Щенок, - он оборачивается к Демиду. – У тебя есть шанс спасти себя и шкуру своей телки. Если выиграешь сегодняшний бой, я дам тебе свободу.

С пересохших губ Демы срывается смешок.

— А твою голову, — Алекс вступает в диалог. Он подходит к Гессу, стирая подолом футболки кровь с ножа. — Я отправлю Мирону с Амиром. А после того как я трахну твою сестру, отправлю ее в Турцию. Пусть уже займется тем, что получается у нее лучше всего.

Ничего не могло вывести Гесса из себя. Ни жестокие удары битой и кулаками, ни глубокие порезы, оставленные Алексом на его коже. Но после этих слов маска безразличия спала с его лица.

В его глазах вспыхнул такой гнев, что даже мне стало страшно.

— Как думаешь, понравится такой подарок твоим братьям? — Алекс продолжал издеваться.

Гесс стиснул челюсть.

— Я убью тебя, — произнес хрипло, но даже такой, практически лишенный силы голос Исая заставил вздрогнуть. – И буду отрывать кусок за куском, от твоей гнилой плоти. Я даю тебе слово. И ты, и этот мудак, — он кивает на Олега.

— Вы и вся ваша семья – трупы. Так что лучше вам сдержать свое обещание и грохнуть меня.

Алекс подходит к нему вплотную. Я замираю в ужасе, чувствуя, как напрягается Элис.

— Нет, Гесс, - смеется Алекс ему в лицо. – Ты не сдохнешь так быстро, ты должен хорошенько помучаться.

На несколько секунд воцаряется тишина. Алекс стоит и сверлит взглядом избитого, но все еще не сломленного Исая. И я понимаю только сейчас, что нам действительно конец. Каким бы крутым ни был Гесс, тут ему не справиться. Они убьют его, а после убьют нас.

— Телок ведите обратно. Дай команду переодеть и привести в порядок. Сегодня прилетает Карим. Думаю, Элис будет рада отправиться вместе со своей подругой в путешествие, — произносит с улыбкой, оборачиваясь к нам.

— Только попробуй, — рычит Дема, изо всех сил прижимая меня к себе.

Двое охранников приближаются к нам. Один хватает Элис за плечо, заставляя подняться. Второй тянется ко мне, но Дема отбивает его руку в сторону.

— Сдохнуть хочешь?! – рычит ублюдок, направляя дуло автомата на лицо Демида. Огги продолжает прижимать меня к себе.

— Она никуда не уйдет, — судя по его голосу, он намерен идти до конца. И мне становится страшно.

— Дем, все хорошо, — повернувшись, смотрю в его глаза. Смотрю так жадно, и в то же время, боясь показать ему свой страх. – Ты просто выиграешь бой, и мы уйдем отсюда.

С его губ рвется горькая усмешка.

— Ты сама то веришь в это, Белка?

Я киваю ему.

— Быстрей! – раздается яростный голос Олега.

Тогда я резко подаюсь вперед, обнимая его.

— Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем. А сейчас просто отпусти, — шепчу, прижимаясь к нему так сильно, как только могу. Его пальцы впиваются в мою кожу. Он прижимается лбом к моему, с жадностью всматриваясь в мои глаза. Как много времени мы потеряли впустую, как много слов не успели сказать. Я люблю его. Больше всего на свете. И я ни за что не допущу, чтобы он пострадал из-за меня.

Наши объятия длятся всего несколько секунд, но они особенные. Я запоминаю их, впечатываю в памяти, высекаю на костях. Кто знает, сколько нам осталось времени? Кто знает, сможем ли мы еще хоть раз прикоснуться друг к другу? Я просто хочу почувствовать его еще раз.

Руки бугая смыкаются на моем плече. Мне больно, когда он тянет меня к верху. Дема сжимает руки на моей талии, не давая уйти.

— Дем, — слетает жалобное с моих губ.

«Даже думать об этом не смей» - кричат его глаза. Он в ярости. Он не готов отступить, не готов жертвовать мной. Смотрит так зло на охранника, готовый в любой момент броситься на него в смертельной схватке.

Вот только я этого не хочу.

Я кладу свою руку на его ладонь. Разжимаю палец за пальцем, выпутываясь из его плена.

— Белка, — растерянный, в неверии смотрит на меня. Злится. Ну до чего упрямый!

Я молчу. Не успеваю ответить. В следующее мгновение его буквально сбивает с ног удар прикладом по голове. Я вижу, как он падает на пол. Мое сердце замирает, а из груди рвется беззвучный крик. Я смотрю на его обездвиженное тело, и меня душит, рвет изнутри. Бугай утаскивает меня к выходу, и уже спустя несколько секунд я больше не вижу его.

Темный коридор, куча поворотов и снова та самая комната, в которой меня уже ждет Элис. Я сползаю по стенке, падая прямо на пол. Закрываю глаза, чувствуя, как пульсирует в голове.

Слезы катятся по щекам, но я вдруг понимаю, что мне уже не больно.

Если это была наша последняя встреча, я не буду по нему скучать. Потому что теперь я знаю, ничто и никогда не разлучит нас. Ни в этой, ни в другой жизни. Даже если сегодня мы умрем, я обязательно найду его. Даже если мы встретимся в следующей жизни, и он будет выглядеть совсем иначе, я снова в него влюблюсь. Как влюбилась однажды девчонка в платьице в горошек, с двумя дурацкими косичками на голове. Влюбилась в до смущения красивого парня своей старшей сестры. Влюбилась в запретного, в недосягаемого. В того, кто выбрал меня.

Судьба обязательно сведет нас снова, как делала это не раз. Потому что он мой. А я навсегда его. И никто и никогда не сможет этого изменить.

Демид

Голова как чертов расколовшийся арбуз. Правый глаз заплыл, на скуле гематома. Два или три ребра сломаны. Лия где-то там, в лапах ублюдков, и я должен что-то придумать. Только боль такая сильная, что кроме тошноты я не могу думать не о чем другом больше.

Гесс в полной заднице. Его измолотили в фарш. Если я могу сидеть, он даже этого не может сделать. Как только они ушли и сбросили его с крючка, он лежит неподвижно.

— Гесс, — еле выдавил из себя. При вдохе боль в груди сковала каждый миллиметр тела. Отдышавшись пару минут, снова зову.

— Ты живой?

Исай молчит. И эта тишина пизд** как нервирует. Ясно, что нам конец. Эти ублюдки не отпустят ни меня, ни его, ни девчонок. Единственный вариант спастись – делать сейчас ноги. Только как? Я полуовощ, Гесс, возможно уже жмур.

Сжал кулак, подсохшие раны на костяшках закровили, отдавая болью.

Пока сдыхать нельзя. Вот когда Белка будет в безопасности, тогда и можно поныть о собственной судьбе. А сейчас я должен действовать.

— Гесс, — позвал снова. Он продолжал молчать. Я потянулся рукой и, схватил валяющуюся там пустую гильзу. Швырнул ей в Исая.

— Эй, не время дохнуть, слышишь?! Давай, помощь твоя нужна, – швырнул еще одну. Ноль реакции. Вместе с отчаянием во мне росла злость. Этот дурень мало того, что приперся сюда один, так еще и решил ласты склеить?! Устало облокотился затылком о стену. Прикрыл глаза.

— Еще раз швырнешь в меня этим дерьмо, я тебя грохну, — раздалось хриплое с другого конца комнаты.

— Твою мать, Гесс! Еще никогда я не был так рад тебе, — открыл глаза.

Он лежал на боку, на его раскрашенной роже не было ни единого целого места. Гесс откашлялся, принимая сидячее положение. Он был похож на зомби. Ну того, что уже много времени таскается по свету, так и не найдя чего пожрать. Даже смотреть на него было жалко.

Он сплюнул в сторону кровавым сгустком.

— Ну и? На кой ты приперся сюда один? Или поверил в собственную неуязвимость?

Когда он поднял голову и посмотрел на меня, в его глазах не было ничего кроме усталости.

— Думаешь, я стал бы это делать, будь у меня выбор? Астахов кинул нас. Они увезли Элис прямо из дома. Плюс ко всему компромат на Котова больше не у нас, — было слышно, что каждое слово дается ему с нереальным трудом. — Я не стал бы рисковать братьями. А Элис я вытяну сам, даже если придется сдохнуть.

— Ты смотри, герой, бл*ть, — хохотнул, и тут же грудь сковало болью. Переждал приступ. – План то у тебя есть?

Гесс засмеялся. Только смех его закончился приступом кашля и новым кровавым сгустком на полу.

— Херово выглядишь, чувак.

Он ничего не ответил. Просто улегся обратно и прикрыл глаза, словно, бл*ть, на чертовом отдыхе.

* * *

Я не знаю, сколько времени прошло. Кажется, что долбанная вечность. Боль от травм изматывала, и с каждым пройденным часом, она становилась все более невыносимой.

Гесс, чертова машина. На него даже смотреть было страшно, но он все это время тупо плющил харю. Казалось, что ничего не мешает его крепкому сну.

Дверь открылась, и глаза резануло ярким светом из коридора. В комнату вошли двое. Балаклавы, автоматы и бронники... даже смех разобрал. Неужели мы такие страшные, что даже к безоружным, они заходят во всей амуниции?

Они направились к Гессу.

— Вставай, — пнул его в бок один из них. Гесс распахнул глаза, и резким движением сбил с ног охранника, беря его в захват.

Твою мать! Че ты бл*ть делаешь?! – пронеслось в моей голове. Хоть бы предупредил, идиот!

Я попытался подняться и помочь ему со вторым, только пройдя пару шагов, рухнул на пол. В один удар он устранил меня. Дыхание перехватило. Черт, ну на хера все время бить в одно место?!

— Ах ты ж сука! – завопил охранник, выпутываясь из захвата Гесса, нанося Исаю серию беспорядочных ударов. Он бил куда попадал, без разбору: лицо, торс, пах. Даже меня, прижатого ботинком к полу, перекосило.

— Тормози! – рыкнул тот, что сидел у меня на спине.

— Рыпнешься, грохну, — прорычал над головой.

Я пытался ответить, но этот ублюдок так давил на хребет, что я смог выдавить только еле различимое бульканье.

— Понял.

Охранник слез с меня и подошел к неподвижному Гессу. Поддел его плечо носом ботинка.

— Ты его завалил, чувак.

Второй замер, словно долбанная статуя. А меня накрыло отчаянием. Я смотрел на неподвижного Исая, и понимал, что это худший из возможных концов. Неужели он так быстро сдался? Неужели, это конец? Внутри все закипело от неконтролируемой, разъедающей злости. В глазах пульсировало, но тело, к сожалению, не было способно даже на то, чтобы оказать нормальное сопротивление этим двоим.

— Черт. Он сам напросился, — рыкнул охранник, бросив взгляд на Гесса. Второй пытался пощупать ему пульс.

— Ну все, — он нервно хохотнул. – Жмур.

Второй заметно занервничал.

— Че делать то?

Они подошли к Исаю. Я сам не верил своим глазам. Этого просто не могло быть! Да ладно! Это ведь Гесс, старший из братьев, самая огромная заноза, самый безбашенный м*дак. Как это вообще могло случиться?!

— Нам нужно было отвезти его к Алексу. Мы его отведем. А в каком виде, ведь неважно? Скажем, уже был такой. Окочурился до нашего появления.

Они обернулись, словно только что вспомнили о моем существовании.

— Веди этого в раздевалку. Пусть готовится к бою.

Охранник приблизился ко мне.

— Эй, без рук. Я сам, — процедил со злостью.

Сплюнул кровью, покачиваясь, поднялся. С правой стороны в ребрах сдавило так, что не продохнуть. У меня больше не было союзников. Я должен был спасти ее. Кроме меня ей не на кого надеяться.

Стиснув челюсть, сделал шаг.

— Быстрей, — ублюдок толкнул меня в плечо. Я поплелся к выходу. Вот так просто закончилась наша история. Гесс оставался в грязной темной комнате, а мой ад только начинается.

— Че встал? Иди, давай, боец, — хохотнул ублюдок за спиной. — Как они вообще представляют себе твой бой? Еще и против пяти бойцов. Ты ж, даже стоять нормально не можешь.