Глава 25.
Амелия Андреева
Тихонько иду в комнату увидеть сестру… Сердце в груди носится и отчаянно бьётся о рёбра. Прекрасно знаю, что внутри неё маленький человек, а, значит, мне уже действительно пора что-то делать. Достаю рюкзак из шкафа и начинаю складывать туда свои вещи. У меня их не так много, и я беру самое необходимое. Всё влезает, остаётся только предупредить тётю, но она и так уже стоит в дверях комнаты и хмурится. После чего хватает меня за локоть и тащит на кухню.
– Ты что удумала, Амелия?! – возмущенно спрашивает, уставившись на меня таким взглядом, словно реально не понимает, что я пытаюсь сделать.
– Тёть, я квартиру нашла, – бормочу растерянно.
– Хоспади… Девочка, ну ты что?! Какая квартира?! Куда?!
– Мне коллега очень дёшево разрешила снять у неё… Пустует как раз… А мне неловко, что вы тут со мной…
– Амелия. Как я могу тебя просто взять и отпустить, а?! Вот как?! Петя! – тут же поднимает бучу, и дядя тоже приходит на кухню с бритвой в руках.
– Ну что?
– Вот погляди… Переезжать собралась!
– Амелия, серьёзно? Куда это?!
– Квартиру сняла… Недалеко от университета, – лгу я, чтобы их не обижать. – Ника спит, а я не хочу ограничивать её. Всё будет хорошо. Денег мне хватит. Нужно пробовать жить самой…
– Амелия… Ты же понимаешь, что там, где отдельная жизнь, там и нежелательные связи, да? Вдруг что… Кто тебя убережет?
– Тебя никто не убережёт от нежелательных связей, тёть, если только не ты сама. Верно?
– Ох, не знаю – не знаю… На одну насмотрелась, теперь страшно, – плюхается она на стул и смотрит на меня, а я сажусь прямо перед ней на корточки и беру за руку.
– Я благодарна за всё. И Мира я не брошу. Мы будем общаться постоянно… Но я так тоже не могу, тётя… Жить словно на пороховой бочке. Знать, что лишняя… Лучше самой оторваться…
– Девочка, да ты не лишняя… Я же добра тебе желаю…
– Я с Гошей поговорю, – тут же отрезает дядя.
– Не надо!
– Надо! Ещё как надо! – тут же перебивает тётя. – Максим такой расстроенный вчера был, что ты отказала… – неожиданно говорит она, вызывая у меня ступор.
– Ч… Чего? Вы знали?!
– Знали, конечно… Я даже размер твоего пальца ему сказала! Мы же добро ему дали…
– Это… Ужасно, – дёргаюсь я с места и иду к двери, закидывая рюкзак на плечо, а она бежит за мной.
– Амелия, да погоди ты…
– Это низко, тётя! Я его не люблю! А вы меня, можно сказать, ему просто сбагрили!
– Да что ты знаешь о любви, девочка!? Ну, что?! – выпаливает она, а я чувствую, что мои глаза слезятся.
– Я много знаю… Я маму любила. Очень её любила… И любовь, как мне кажется, всегда одинаковая. Хочешь быть с человеком и готов проводить с ним время… А всё остальное… Просто фикция! – обуваюсь, выхожу из квартиры и хлопаю за собой дверью…
Чувствую себя просто ужасно.
Меня всю колотит теперь. Да, я поступаю тупо, но у меня выбора нет. Поживу у него, пока он в больнице, а потом просто съеду куда-нибудь. Найду вариант. Это лучше, чем всё время опасаться, что проснёшься с кольцом на пальце и хомутом на шее. Я уже так не могу. А разговоры о Максиме вызывают у меня тошноту.
Еду в университет. Приходится везде за собой таскать свой большой набитый рюкзак, как дурочке. Особенно меня тревожит, что Федченко нет. Наверное, я ей так конкретно подправила нос… Она же всегда хотела ринопластику, вот, пожалуйста, бесплатно всё… И специалист от Бога.
Неожиданно на второй паре мой телефон оживает.
«Зайчонок, ты как? Хорошо спалось?».
«Назар. Во сколько у тебя посещения?».
«Утром до одиннадцати, и после трёх, а что?».
«Мне нужно тебе кое-что сказать. Я заеду после пар».
«С нетерпением буду ждать этого торжественного момента», – издевается он в ответ. – «Так что там… Как спалось? Мне ты снилась».
«Прекрати. Спалось нормально. Федченко нет на парах. Я что-то волнуюсь».
«Не кипишуй. Всё ровно. Успокойся».
«Тебе легко говорить. Она на тебе помешалась».
«Как я на тебе, зайчонок».
«Ой, всё», – сворачиваю экран и вздыхаю. А потом снова захожу, потому что не вежливо. – «Как твоя голова?».
«Фантазирует».
«Многообещающе».
«Ещё бы… Я всё время вспоминаю тебя голую в ванной».
«Пошёл ты!».
В ответ – смайлик чертёнка. А я хочу его придушить. Какой же гад, а.
«Ты даже на расстоянии меня раздражаешь!».
«А ты смотри на всё с другой стороны. Ты даже на расстоянии обо мне думаешь. Это охуенно, малышка».
Скрипя зубами пишу ему сообщение.
«Когда я увижу тебя, я тресну тебе по башке ещё раз, малыш».
«Ну вот, мы уже обмениваемся любезностями».
«Всегда, пожалуйста, дорогой».
«Пиздец, у меня встал».
«Назар, блин! Я не шучу, придурок!».
«Хах… Я тоже, красотка. Когда в футбол?»
«Ты издеваешься? Встань с койки сначала».
«Я встану скоро, не переживай, говорю же уже частично – да».
«Олень!», – ругаюсь и сворачиваю экран. Внутри сразу же что-то загорается. Я не понимаю, как ему удаётся настолько выводить меня из равновесия.
Пары без него проходят странно. Я уже привыкла, что они сидит и достаёт меня, мешая заниматься. А тут на меня просто все пялятся и шушукаются, словно у меня на лбу что-то написано. Я ловлю взгляд Русановой на себе и психую.
– Что?! Что вы все так смотрите на меня?
– А ты в чате группы не была, что ли? – спрашивает и смеётся, а я хмурюсь.
– Я туда вообще никогда не захожу. Что там? – достаю телефон и открываю нужный чат, листая кучу тупых сообщений. А потом вижу то, из-за чего все устроили балаган. Кто-то снял на видео момент конфликта в столовке, где я трескаю её тупой башкой о стол, вырывая волосы. Прекрасно… Просто чудесно.
– Давно это гуляет в сети?
– С утра...
– Понятно.
Мне точно конец. Когда куратор, ректор и родители Федченко увидят, что у них есть такие доказательства против меня…
Я попала…