Глава 28.

Амелия Андреева

Не могу насмотреться на эти цветы. Такие красивые и чарующие. Поставила их в вазу в гостиной и любуюсь, лёжа на диване после вкусного ужина, что он мне отправил, а уснуть не могу… Что-то сковывает, и я не способна расслабиться. Во-первых, ситуация с Максом выбила меня из колеи… Я его ударила. По-настоящему. Не так как била Назара… А со злостью, с ненавистью и лютой обидой. Во-вторых, проблемы с жильём. В-третьих, с деньгами… А ещё ощущение, что я продалась Греку. Словно я ему теперь должна, и ощущение этого долга теперь висит на моей шее, но я не хочу. Совсем нет. Мне это чуждо…

Он сказал мне, что в свою квартиру никого не таскал… Интересно, это правда? Он ведь говорил мне и про тусовки, что он якобы тут устраивает… Однако квартира вообще не выглядит так, будто тут действительно устраивают вечеринки. Всё чисто и аккуратно.

А диван хоть и крутой, но я ворочаюсь тут, потому что всё тело болит. Всё-таки он не создан для полноценного сна.

Психую, прихватив с собой телефон и направляюсь в сторону его спальни. Зажигаю свет и смотрю на кровать… Смотрю, смотрю…

Снова гашу его. Стою и рассматриваю это огромное ложе, борясь с собственными инстинктами. Хочу лечь, но боюсь ощутить его полностью. Уже что-то нездоровое внутри. Или наоборот здоровое. Откуда-то вдруг возникло ощущение привязанности, которую я ни коем образом не хотела допускать. И мне теперь кажется, что проиграла ему. В груди всё давит, словно кто-то схватил и не отпускает…

«Спасибо за цветы. И за еду. Но ты же не хочешь, чтобы я привыкла, да? Пора завязывать с этим», – пишу ему сообщение и всё-таки возвращаюсь обратно на диван. Нет. Это слишком. Он заставляет меня благодарить и писать ему первой…

«А ты хочешь привыкнуть?», – приходит в ответ. – «Потому что я ничего плохого в этом не вижу».

«А теперь представь, что ты взамен ничего и никогда не получишь. Уже не так весело, правда?».

«Я уже получаю. И мне это нравится», – отправляет следом, и у меня по плечам расходится дрожь. – «Думаешь, я просто на раз трахнуть тебя хочу? Жить тут сплошное мучение, зная, что ты там одна без меня спишь».

Не знаю даже, что ему ответить на всю эту соплятину, очевидно, наигранную, поэтому молчу, пока мне не приходит следующее.

«Мир сильно расстроился?».

Серьёзно? Его якобы волнует реакция моего брата?

«Не важно. Мы разберемся сами».

«Амелия Андер… Хочу слышать твой голос».

«Нет уж. Обойдёшься».

«Придёшь завтра?».

«Нет».

«У меня апельсины кончились», – присылает фото с горкой корок на тумбочке, и я смеюсь. Вот дурак, а…

«Ты там что делился с кем-то?».

«Нет, сам всё сожрал. У меня даже аллергия выскочила, показать?».

«Ну, покажи», – отправляю без задней мысли и точно так же открываю фото, на котором вместо его надуманной аллергии фотография его накаченного загорелого торса в лежачем положении. Даже так видно каждую мышцу, каждый рельеф и впадину. Специально напрягает.

«Смотри отёк Квинке на заработай», – отправляю язвительно, сразу же удаляя это из переписки.

«А ты мне свою не скинешь?».

«Хах. Старайся лучше, блондинчик».

«Из последних сил, зайчонок. Приди завтра, прошу тебя».

«Зачем и самое главное когда? У меня учёба и работа».

«Можешь считать это своей работой… Просто приди, поболтаем и поедешь по своим делам».

«А что Федченко отказалась? Или миллиард других твоих яростных поклонниц?».

«Да они все и мизинца твоего не стоят».

«Ну это слишком грубое замечание».

«А я что сделаю? Констатация факта».

«Назар, правда. Я благодарна тебе. И за роллы спасибо, и за цветы, и за помощь… Но я не хочу к тебе приходить. И видеть тебя тоже».

«А я всё равно буду ждать. Потому что хочу тебя видеть».

Чувствую, как разгоняется сердце от его слов… Как внутри вдруг всё свербит, подгоняя меня встать и пойти туда снова, что я и делаю… С опаской тащусь, но всё же, можно сказать, влетаю в его комнату. Не включая света, иду прямиком до кровати и ныряю под одеяло, моментально ощутив мягкость постельного белья, комфорт и его запах… Такой концентрированный и явный… Боже… Словно он рядом лежит. У меня сразу же всё тело реагирует, хотя мозг осознает, что его здесь нет. Но я всё равно верчусь на этой кровати, словно на вертеле…

Сжав подушку в руках, ощущаю, что мне нравится его нюхать. Сколько бы не отрицала и не отталкивала. Этот запах – особый вид наслаждения. И я так счастлива, что он не видит моего позора… Ведь я чувствую себя его обожательницей…

С каждым новым сделанным вдохом начинаю погружаться в приятный сон…

Где меня снова воротит от Грека. Где мы ругаемся и где он насильно толкает язык в мой рот, но почему-то я ощущаю себя на своём месте… Не хочу бить его и тем более с такой силой, как Макса, к примеру… Не хочу отталкивать, но всё равно от него убегаю. Мне кажется мы с ним, как волк и заяц из «Ну-погоди!». Ассоциации именно такие… Наверное, поэтому он меня так и называет… Кажется, первый и единственный в моей жизни…

***

Просыпаюсь от будильника, умываюсь, волосы снова торчат во все стороны, завтракаю… Заправляю его кровать, понимая, что спать здесь было мега удобно. Мало того, что я выспалась за небольшое количество часов, так и качество этого сна было совсем другим. Мягко, тепло, комфортно…

А ещё мне так нравится, что я здесь одна… Хоть он и снился. Хоть я его повсюду ощущаю, словно он реально ходит и смеётся, неся свою привычную извращенную пургу… Но всё равно очень наслаждаюсь одиночеством в первую очередь. Даже если мне не хватает Мира.

Слышу звук оповещения в нашем групповом чате и тут же достаю телефон. Теперь постоянно проверяю.

«Народ, первой пары не будет! Максимовна заболела! Спим, гуляем!».

– Твою мать, – бурчу самой себе под нос, и думаю… Вселенная, когда ты перестанешь надо мной потешаться? Это же специально, да?

Выхожу из дома и мысленно себя ненавижу, потому что собираюсь прийти к нему сейчас. Самое идеальное время, получается. Меня словно сама жизнь к нему направляет… Не знаю, как так выходит…

Когда приезжаю к нему время как раз половина девятого. После завтрака… И я осторожно проскальзываю в палату, столкнувшись взглядами с медсестрой, которая почему-то улыбается мне в ответ…

– Привет… – здороваюсь, моментально встречаясь с его хитрым отталкивающим взглядом, который ничего не делая, уже бросает вызов. Вот как так ему удаётся? Раздражать меня настолько, что стоит взглянуть и хочется плюнуть ему в лицо за его ехидство.

– Пришла… Привет…

– Слушай, у нас просто пару отменили. А я хотела спросить, как твоё самочувствие…

– Если сравнивать с тем, что было до того, как ты пришла, то…

– Назар, – перебиваю я, глядя на него. У меня внутри, блин, всё кипит. – Вчера я… Я ударила Максима…

– Чё? – спрашивает он, моментально изменившись в лице. Словно молнией его шарахнуло. – Вы виделись?

– Нет… Ну, виделись, конечно, блин. Просто он поймал меня на коробке и начал там нести всякое… Я ударила его и теперь у меня чувство, словно он что-то плохое задумал… Не знаю…

– Амелия… Что бы он там не задумал, мне вообще до пизды. Я ему тебя не отдам. И срать мне чё он там хочет.

– С вами обоими бесполезно разговаривать… – качаю я головой, а он тянет мне руку.

– Ты вообще сюда не разговаривать пришла… Так ведь? – улыбается довольно. – Мне ночью такое снилось… Я же тебя даже не ощущал ни разу, а уже трахал, прикинь? – спрашивает и ржёт, а мне снова хочется ударить его. Причём желательно по башке, чтобы ещё сильнее кружилась.

– Ты – придурок… Просто придурок.

– А ты – мой зайчонок… Кстати, насчёт видоса можешь не переживать. Его больше там не будет. Староста всё подчистила…

– Ты что надавил на них?

– А не надо было?

– Я не знаю… Блин… Мало мне разговоров. Теперь решат, что я с тобой сплю реально…

– Я думал, Амелии Андер всё равно, что о ней говорят всякие крысы… Это не так?

– Наверное, так… Но быть чьей-то шлюхой, даже в мыслях, я не желаю!

– Шлюхой? Малыш… Почему если секс, то сразу шлюха и что-то оскорбительное? – ржёт он в недоумении.

– Ты историю моей сестры слышал?

– Примерно, да… И что? Кто виноват? Она ведь сама повелась на такое отношение… Это же тупость несусветная. Парни разводят девок. Трахают их, бросают. Главное, сразу обозначить намерения. Думаешь, у меня не было таких, которые хотели большего, хотя им ничего не обещали?

– Правильно… Потому что вы так и делаете… Вы подсаживаете… На это отношение. Обещаете… А ей, которая ничего в своей жизни не видела… Ей хотелось просто любви и всё…

– А тебе тоже любви хочется? – спрашивает с усмешкой.

– Мне? Мне хочется быть независимой. Перестать быть должной всем подряд и помочь своей семье. Больше мне ничего не хочется… И никакой любви, Назар. Её не существует… Жаль, что Ника не знала об этом раньше…

Он молчит и смотрит на меня изучающим взглядом. Словно прочитать меня пытается, но в данный момент я просто закрыта ото всех. Эмоции на лице нет. Они внутри… Всё, что я сказала – правда…

– Тогда… Ответь-ка мне на один вопрос, – обхватывает он меня за руку и тянет к себе ближе. – Если любви не существует… Если её нет… Почему… Когда я смотрю на тебя мне так хорошо и хочется жить? М? Почему, Амелия?

– Я не знаю.

– От тебя пахнет моей туалетной водой… А её здесь нет… Даже я ей уже не пахну, малыш, – шепчет он, рассматривая меня вблизи. Примерно в пяти сантиметрах от моего лица. – Спала на моей кровати… Признайся…

– Не дождёшься…

Чувствую, как вторая его рука касается моих волос и аккуратно убирает их за ухо. Очерчивая кончиками пальцев линию скул и шеи… Направляясь назад и надавливая, чтобы подтолкнуть к себе вплотную, но я упираюсь. И он усмехается, проводя большим пальцем по моему подбородку и нижней губе.

– Ты разве не видишь, что со мной делаешь?

– А ты разве не обычный псих? Нет?

– Нееет… Вовсе нет. Это всё ты…

– А я думала, у тебя обострение… Мне на пары нужно…

– Я очень рад, что ты пришла… Но не отпущу без поцелуя. Правда…

– А если поцелую, отпустишь? – спрашиваю, сама от себя не ожидая. Вот что я за дура такая? Целовать его собралась? Сама? Серьёзно?

У меня уже голова кружится от этих эмоций…

По глазам вижу его удивление и быстро чмокаю его в губы, чтобы дезориентировать, но всё равно получается присосаться, блин. Теперь я ещё и ассоциирую его с молочной рисовой кашей. Почему-то её чувствую… Не перестаю прилипать. Даже ворот его футболки стянула в кулаки и чувствую себя отвратительно. Глаза боюсь открыть, потому что, мне кажется, там всё видно будет.

И когда ощущаю, что он уже окончательно разогнался, шумно выдыхая и оккупируя мой рот своим, отталкиваюсь назад, чтобы вырваться. Он и сообразить ничего не успевает, как я убегаю оттуда прочь… Не может он мне нравиться… Просто не может… Пожалуйста, прекратите это безумие…