Глава 6.

Амелия Андреева

– Ой… – произносит Мирослав, увидев меня рядом с этой высокомерной незнакомой мордой. – А ты кто такой? – насторожено хмурится. Он у меня редко стесняется и подбирает выражения. Всё чаще говорит то, что думает. И это я в нём очень люблю.

– Я – Назар, приятно познакомиться, – тянет он руку, ухмыляясь. – Сестра твоя?

Братик смотрит на неё, но не жмёт. Изучает его, словно на картинке. Я примерно представляю, что он испытывает к подобным персонажам. Потому что с виду он представляет собой яркий образ богатого избалованного мажорчика без грамма совести и чести за душой. Как правило, дети чувствуют всё и сразу же…

– Допустим… – отвечает расплывчато и сурово, вынуждая меня ухмыльнуться себе под нос, пока этот не видит.

– Красивая у тебя сестра, – выдаёт белобрысый с гонором, а брат приподнимает брови и встаёт на дыбы.

– В очередь вставай! Она – наша звезда, так что не знаю, кто ты, но ты мне не нравишься, – сильнее сжимает мяч братик, а мне становится так приятно. Вот ему одиннадцать лет… А он уже такой рассудительный и серьёзный у меня. И отшивает от меня недостойных ухажёров. Браво, Мирослав…

– Надеюсь, ты слышал? – переспрашиваю, потянувшись к нему, и нажимаю на кнопку, что расположена возле его локтя, чтобы снять блок с двери. Сейчас мы с ним так близко, что я физически ощущаю скрип его кожанки и дыхание, которое касается моих скул. Будоражит до мурашек. Но я тут же дёргаюсь обратно и открываю дверь, выходя оттуда побыстрее. И хорошо, что он отпускает. Не предпринимает никаких подлых попыток задержать меня при ребёнке. И на этом, блин, спасибо.

– Эй… Пацан, – ещё раз обращается к брату. – Как покорить-то вашу звезду?

Я ступаю на тротуар и скрещиваю руки на груди. Серьёзно? Ещё будет делать вид, что меня тут нет? Общаться с братом, а я типа как третья лишняя?

– А-то вон поклонники всякие у неё… Меня пойми тоже, – лыбится он, всё ещё разводя этот цирк. Такой дурак противный, просто смотреть тошно.

– У нас дерби намечается, – выдаёт неожиданно брат, чем просто меня возмущает. Вот реально будто меня здесь нет!

– Мир!!!

– Что?! Нам не хватает игроков, пусть поможет!

– Да он не умеет по-любому! – выдаю я агрессивно, пока тот продолжает ехидно лыбиться в ответ.

– Лады, футбик так футбик, – угорает он, чем просто окончательно заставляет меня себя возненавидеть. Какая же сволочь. Подлизываться и втираться ребёнку в доверие… Ужасный скользкий человечишка!

– Имей в виду – это вообще ничего не значит, ты понял?! – тут же огрызаюсь, настырно и целеустремлённо двигая к подъезду. Уже возле входной двери оборачиваюсь и вижу, что тот всё-таки тянет руку моему брату снова.

– Не пожать не по-пацански, знаешь… Тем более, в одной команде теперь…

Вижу, как Мир протягивает ему свою и смотрит на его машину.

– Дашь погонять?

– А права есть, деловой?

– Могу нарисовать… Я круто рисую… Амелия, конечно, лучше… – задумчиво сдаёт ему всю мою подноготную…

– Мир!!! – повторяю уже в бешенстве.

– Ой! Всё пока! – тут же бросает он ему напоследок.

– Пока… И тебе красавица… Буду сильно скучать, – орёт он мне в спину, а я пропускаю братика в подъезд, а сама показываю ему средний палец, увидев на прощанье его гнусную улыбающуюся рожу. Вот что за тип, а? Хуже тарана, блин… Неужели самому это нравится? Я же прямым текстом шью! Он что любитель унижений?

Когда исчезаем в подъезде оба, я тут же смотрю на брата искоса, злясь за то, что он вообще продолжил с ним диалог, и уж тем более пригласил его в нашу любительскую давно сплочённую команду.

– Ну, Амелия… Не обижайся…

– Ты сдал ему меня! И позвал на наш междворовый матч!

– Потому что Лёха сегодня ногу повредил, и у нас человека не хватает! – по-взрослому возмущается он, фыркая на меня и шоркая бутсами по полу.

– У нас есть Антон, блин!

– Тоша играет, как будто в туалет хочет постоянно, – ворчит он, и я начинаю ржать на весь подъезд. Ведь именно так он и играет, да…

– Это всё равно не оправдание. Этот мальчик не хороший…

– А мне показалось, ты ему нравишься!

– Ну и что? Это автоматически делает его нормальным, что ли? – спрашиваю, притянув к себе братика. – И вообще, чего так поздно, а? Время уже девять… Сейчас нам тётя точно выскажет…

– Я же говорю, Лёша ногу повредил, мы там возились с ним. До дома его тащили… Потом они такси вызывали, чтобы в травмпункт ехать… – объясняет он, и дверь нам открывает сердитая тётя, но сзади я вижу стоящего в проёме дядю Петю, и Мир тут же кидается к нему.

– Папа!

– Привет, бандит!

– Ну вот куда в обуви, а?! Целый день полы намываю…

Разуваюсь, проходя следом, но ругань уже не слушаю… Здороваюсь с дядей, мою руки и иду к себе в комнату, пока они там всей семьей обнимаются… И я понимаю, что я вроде как чужая здесь. У меня нет безусловной любви тут, кроме Мира… Ни мамы, ни папы. Хотя и родные люди, но всё равно не те ощущения.

Смотрю вниз из окна и уже не вижу машины этого обалдуя… Хорошо, что уехал. Потому что я не люблю такой тотальный контроль. Ещё и играть якобы с нами будет. Вообще нет желания с ним пересекаться. Ерунду какую-то придумал, словно игра с детьми способна расположить меня к нему. Наглому, грубому и самодовольному.

– Мел, – неожиданно появляется на пороге Мир и улыбается. – Ты чего ушла? Пойдём с нами? Мама там котлеты приготовила, которые вы с утра делали…

– Да, я чувствую, малыш… Сейчас приду.

– Если ты грустишь из-за того парня, то я же пошутил. Если не хочешь, то пусть проваливает, мне пофиг на него, – тут же вставляет он, заставив меня улыбнуться.

– Я знаю, родной. Знаю… Я пошутила на самом деле. Пусть играет. Для вас всё это важно, а значит. Стоит удвоить силы, верно?

– Угу… Кроме того, за них там тоже старшики будут играть частично… Тот же Некрасов!

– О, нет. Серьёзно?

Он виновато кивает, и я закатываю глаза. Это парень из параллели, который шпынял меня по школе. Тот ещё придурок, но мне пофиг.

– Ну и ладно, разберемся… Двойной стимул навалять ему, – смеюсь я, и Мир со мной согласен.

– Идём…

– Идём, идём, – улыбаюсь, когда он тащит меня за руку на кухню, где вовсе болтают его родители… И мельком проскальзывает фраза:

– Ты представляешь, Петя! И что мы будем делать с ещё одним ртом?! Она ведь сама теперь в брошенках! На кого это всё ляжет? На нас с тобой, естественно! – на этом разговор прерывается, потому что они видят нас. И мне теперь неловко. Не знаю о ком шла речь, но очень странно звучало…

Затем они делают вид, что всё в порядке, и уделяют внимание Миру, слава Богу, но неожиданно тётка вдруг говорит…

– Слушай… Амелия, я Максима видела сегодня… – как бы намекает в очередной раз.

Я тут же вспоминаю и вздрагиваю. Я, конечно, не хочу иметь ничего общего с ним, но не предупредить его было низко и некрасиво. А я не подлый человек по натуре.

– Блин! Максим… Извините меня, – задвигаю стул и пулей бегу ко входной двери, словно ужаленная, пока тётя и дядя недоумевают.

Открываю дверь и спускаюсь на этаж ниже, надавив на звонок их квартиры.

– Боже, ну кто там ещё?! – слышу басистый мужской голос, кажется, его отца. Георгия Валерьевича. Того самого майора полиции…

– Здравствуйте, это Амелия… Соседка. Дочь Людмилы из сорок третьей… Я хотела предупредить Максима, что раньше с работы приехала, но не успела… А он должен был за мной… – тараторю, и дверь открывается.

– А… Здравствуй, Амела… – видит он меня и улыбается.

– Он должен был приехать на мою работу… Позвоните ему? У меня номера нет…

– Да, сейчас, конечно, – он удаляется за своим телефоном, а потом возвращается и начинает набирать номер сына, и неожиданно мы слышим звук его мелодии, раздающийся вместе с тяжёлыми шагами с этажа ниже… А потом застываем при виде Максима с разбитым окровавленным лицом…