Глава 6

Карина

Унылый вид из окна напоминал картину в три мазка, где собрались оттенки пыли и грязи. Мелкий дождь лил не переставая вот уже два часа. Карина сидела в своём инвалидном кресле и смотрела на эту стену без какой-либо цели и настроения. Ей не хотелось смотреть фильмы и слушать музыку, не хотелось читать книги или вышивать. Что бы она ни делала, всё казалось скучным и неинтересным.

Сиделку уволили. Теперь не поболтаешь. А ведь та милая, добрая женщина была единственной её собеседницей. У Карины не было друзей. Она училась дистанционно. Общалась только с матерью, когда та бывала дома, и с братом иногда. Но им она не могла доверить свои тайны.

Она смотрела на улицу и думала о том, что жизнь её на самом деле такая же серая, лишённая красок. Тяжело сидеть целыми днями в комнате, не имея шанса побегать или просто пойти в колледж. Она чувствовала себя обделённой.

Ночь, когда в дом вломились те парни, стала неким переворотом. Карина поняла, что никогда не окажется под защитой сильного человека. А всё потому, что её никто и никогда не полюбит.

По щеке скатилась слеза.

До встречи с ним Карина не задумывалась о любви или о возможности кому-то понравиться. Но не теперь.

В памяти отпечатался добрый взгляд с яркой искоркой честности. «Мы не сделаем тебе ничего плохого». Он не желал ей зла. И он красивый. Как актёр с картинки. Сможет ли она встретить его снова? Сознание рисовало Карине пустоту. Как? Каким образом она встретится с ним снова?

Красивый грабитель.

Карина отъехала от окна. Кем бы он ни был, она не станет доносить.

Дон

Дон подошёл к девятиэтажному зданию и сверил цифры с адресом, который написала Аяна. Это был дом Вики.

Всё утро он молился, чтобы Вика пришла в университет, но этого не случилось. Аяна сказала, что девушка дома одна, а её мама приходит с работы не раньше семи вечера. У Дона был хороший шанс не засветиться перед родительницей.

Лифт привёз его на пятый этаж. Он вышел и сразу оказался перед нужной дверью. Потоптавшись немного, он решил, что раз пришёл, значит надо действовать. Вика не уродина, повторял он себе. Невысокая, черноволосая и большеглазая. Фигуристая и… любит его. Вдох-выдох. Он нажал на кнопку звонка и стал ждать.

За дверью зашаркали тапочки и послышалось ворчание:

— Кого там ещё чёрт принёс?

Дверь открылась. Вика задержала дыхание, увидев того, кого увидеть не надеялась.

— Чёрт меня принёс, — сказал парень, прямо глядя на удивлённую Вику.

— Дон?

— Я… это… пришёл извиниться. Ты не приходила в университет несколько дней, и я понял, что обидел тебя.

— Не то слово.

— Честно, я не хотел. Это вышло… из-за того, что ты назвала меня геем. Я разозлился и ляпнул то, что могло кольнуть в ответ. На самом деле мне всё равно… То есть… не всё равно. Не умею я извиняться. В общем, надеюсь, ты поймёшь.

— О’кей. Спасибо, что ради этого ты додумался прийти сюда.

— Я прощён?

Она посмотрела в сторону, раздумывая, стоит ли верить в это прощение. Но потом решила, что он не пришёл бы к ней домой, если бы искренне не раскаялся, поэтому сказала:

— Ладно, принимается.

Дон хотел уйти и даже сделал шаг к лифту, но потом вспомнил слова Аяны о том, что мало прощения, с Викой нужно подружиться.

— Любишь суши? — вдруг спросил он.

— Суши?

— Да. Если любишь, то… можем их… поесть… где-нибудь.

Она посмотрела на себя: домашние брюки с вытянутыми коленками и невзрачная футболка, волосы в беспорядке.

— Мне надо переодеться.

— Хорошо. Жду тебя на улице.

— Нет-нет! Заходи в дом, — Вика схватила Дона за руку, и в первое мгновение он дёрнулся от неё, но потом поддался. — Заходи, я не покусаю. Посидишь в зале, пока я привожу себя в порядок. Если хочешь, в холодильнике есть пепси.

Дон разулся и робким шагом прошёл в зал. Вика сразу же исчезла в другой комнате, а Дон так и стоял на тёплом паркете, разглядывая уютную комнату коричневых цветах. Он отметил хороший ремонт, стену под кирпич, где висел телевизор. Напротив стоял угловой диван бежевого цвета. Лампы, картины и небольшой ковровый квадрат — ничего лишнего. У хозяйки был отменный вкус.

Ожидание затянулось, поэтому Дон сдался и присел на край дивана. Он спрашивал себя, что здесь делает. Неужели успешная сдача экзаменов настолько важна, что он готов играть с влюблённой в него девушкой. Но с другой стороны, она будет счастлива. Хоть и не долго.

— Я готова. Можем идти.

Дон поднял голову, и челюсть сама собой отпала.

Инга

Сцена постепенно заполнялась людьми.

Йонгтен и Хван станцевали ещё пару красивых танцев, а потом Йонгтен отошёл к своему пульту и надел наушники. Ему нужно было работать, ибо начиналась репетиция. Пришёл Ли Кали, а за ним подтянулись руководители. Вин Ченг, практикант и помощник нашего куратора, поздоровался со мной.

— Готова к выступлению?

— Почти. Надо будет спеть пару раз под микрофон. Честно, я никогда не выступала на сцене и немного боюсь.

— Поверь, здесь добрая половина впервые выступает, — влез в наш разговор Джун. Он мне по-доброму улыбался. После того, как он подошёл ко мне во время танца Хвана и Йонгтена, мы познакомились. Он представился и пояснил, что является организатором данного мероприятия. Я тут же почувствовала себя важной, общаясь с таким человеком. Он обратился к Вину Ченгу: — Я ведь правильно говорю?

— Да. Это просто будет новый опыт для тебя, Инга. В жизни нужно пробовать всё.

Несмотря на эти убеждения, я не стала репетировать в этот день. Попрощалась с Джуном, Вином, Ли Кали и, махнув на прощанье Йонгтену, сошла со сцены. Дёрнув за руку Хвана, который ждал меня у сцены с телефоном, играя в стратегию, повела на выход.

— У меня к тебе дело на миллион.

— Ого! — взбодрился мой новый друг. — За миллион я горы сверну.

— Мой миллион не настоящий. Но могу угостить тебя лапшой после нашего дельца.

— Дельца, — вскинув брови, повторил Хван.

— Да, — я остановилась и тяжело вздохнула. — Мне надо зайти к одному человеку по просьбе подруги, отдать ему записку и поговорить. Но одна я жутко боюсь.

— Почему?

— Потому что я никогда с ним не встречалась, а Леа рассказывала, что он бывает не слишком вежлив. Может, в твоём присутствии он не станет грубить и выслушает меня.

— Мне, конечно, ничего не понятно, но сопроводить могу. Всё равно делать нечего.

— Ты прелесть! — обрадовалась, подпрыгнув. Затем подхватила его под руку и мы пошли по улице к перекрёстку. — Ты здорово танцуешь, между прочим. Сегодня, мне кажется, твоё выступление стало открытием для многих, кто знает тебя.

— Меня не волнует их мнение.

— Волнует. Уверена, что волнует. Просто ты принял ту позицию, которую тебе дали — позицию белой вороны. До сих пор не могу понять, в чём ты перед ними провинился. Нет, Леа кое-что поведала… Кстати, что там за история с… э… мокрыми штанами?

Не удержавшись, Хван расхохотался.

— Тот идиотский случай и решил мою судьбу. Но это смешно, — возбуждённо говорил Хван, — потому что ничего подобного не было. Просто ситуацию рассказывали очевидцы, которые в действительности ничего не видели, по крайней мере так, как произошло на самом деле.

— Значит… это выдумка?

— Скорее, пририсованная действительность. Те придурки подошли ко мне с требованием отстать от девушки, которая за день до того сама пыталась приставать ко мне. Я ей сказал, что не заинтересован в общении с ней. В итоге она наплела своим друзьям, что я очень плохо с ней поступил и всё в таком духе… — Мы перешли дорогу и Хван продолжил. — На следующий день они меня подловили и загнали в тупик. Один из них пил колу, и моя попытка прорваться через них закончилась тем, что он пролил колу на мои штаны. Всё! С этого момента на мне поставили клеймо.

— Ты же мог отрицать это. Зачем же позволил этой неправде жить?

— Я сам по себе скромный парень. Друзей нет, всегда сам по себе ходил. А тут обо мне всякая грязь полилась, стало стыдно. Честно, я замкнулся. Сказал себе, что не буду ни слышать, ни видеть никого вокруг. До твоего появления я справлялся отлично.

— О, я всё испортила? — хихикнула я. — Ну, прости.

— Я всего лишь имею в виду то, что такие друзья, как ты, мне бы сгодились.

— В таком случае, — я крепче обхватила руку Хвана и широко улыбнулась, — я хочу быть твоим другом. Начнём с лапши, а там видно будет. Поучишь танцевать?

— О, я с радостью!

Так за разговором мы незаметно дошли до дома Эиджи.

Вика

Вика подумала, что выглядит глупо в чёрном платьице с оборкой на юбке и в сапогах до колен, потому что Дон никак не отмирал.

— Что? Плохо, да?

— Н-нет, — он кашлянул. — Красиво.

Вздохнув с облегчением, девушка улыбнулась. Она всё ещё не верила, что с ней это происходит. Дон в её доме, попросил прощения, а теперь они идут гулять. Неважно, будут они есть суши или траву с земли. Она будет с Доном — вот, что имело смысл.

Пока они шли по улице в направлении кафе, где подают вкусные суши, Дон чувствовал себя не в своей тарелке. Спрятав руки в карманах мешковатых джинсов, он смотрел себе в ноги и не знал, о чём можно поговорить с девушкой. На свидания он никогда не ходил, просто не нуждался в них. Его страсть — это компьютерные игры, друзья и выпивка. Серьёзные отношения его пугали.

А Вика не разговаривала от волнения. В стенах университета она чувствовала себя увереннее среди других однокурсников. Теперь же они были наедине.

— У меня подруга в Сеуле учится, — ни с того ни с сего сказала Вика, чтобы уничтожить затянувшуюся паузу. — В колледже.

— Правда? Что за колледж?

Вика напрягла память. Инга не раз говорила ей название колледжа, а она не запомнила. Пришлось лезть в телефон, чтобы подсмотреть, но не нашла сообщения.

— Чёрт. Как-то Чунг или Чон… и что-то там ещё.

— Чоннам? Я знаю этот вуз. Там мои друзья учатся.

— Правда? Я вот подумываю после окончания универа поехать к ней, устроиться на работу… Как думаешь, это возможно?

Дон запнулся. Ещё не хватало, чтобы Вика тащилась в Сеул.

— С этим там очень трудно, — сказал он. — Мы пришли.

Не обратив внимания на неделание Дона помогать ей, Вика решила позже написать Инге и расспросить про возможности. По крайней мере, если Дон уедет в Сеул, она последует за ним и не без причины.

Они заказали суши и напитки. Вика украдкой разглядывала Дона, отмечая его красивые губы. Вот бы он её сегодня поцеловал!

— Я всё мечтаю попробовать самой сделать суши. Говорят, это легко, а я всё боюсь.

— Это действительно легко, — сказал Дон. — Я умею их готовить. Вообще я очень люблю готовить.

— Правда? — воодушевилась Вика, узнав о своём возлюбленном новое, да ещё какое приятное новое! — Вот бы не подумала!

— Да. Моё любимое блюдо — токпокки.

— Какое непроизносимое название! Что это?

— Это плотные колбаски из риса с ароматным густым соусом.

— Звучит аппетитно, — сказала Вика улыбаясь, затем отправила очередное суши в рот. — Очень вкусно! Может, однажды я попробую эти топоки.

Дон засмеялся.

— Ток-пок-ки, — по слогам произнёс он. — Токпокки. Мы, корейцы, очень по-особенному относимся к еде. И если у вас принято желать удачи, то мы желаем людям, чтобы у них была хорошая еда на столе.

Вика запомнила этот факт и ещё очень много того, что услышала за вечер. Они провели всего два часа в кафе, затем Дон проводил Вику до дома. Девушка немного расстроилась, ибо надеялась на прогулку, но настаивать не стала.

Они дошли до её подъезда. Дон держался на расстоянии.

— Спасибо, что вышла со мной. Увидимся завтра в универе?

— Да.

— Ну… пока!

— Да.

Слишком рано она понадеялась на близость. Он не поцеловал её даже в щёку. Поднял руку и, снова спрятав её в кармане, ушёл. Сбежал. Но Вике это настроениями испортило.

Тхэян

Выйдя из здания полицейского участка, Мун Тхэян потёр виски. Голова раскалывалась, но зато появились результаты. Мотоциклы с номерными знаками, какие указал Тхэян, действительно обнаружили в районе, где они жили. У Тхэяна не было сомнений, что ребята, оставив своих железных коней на соседней улице, отправились в дом декана. Однако друг, работающий в полиции, посоветовал не торопиться с выводами. Тот собирался проверить информацию, а потом уже принимать меры.

Сев в машину, Тхэян не отправился домой. К отцу он тоже не поехал. Потому что из головы не лез его отчаявшийся друг Вин. Дождь усилился, но это не препятствовало встрече с Чоном Йесоном. Тхэян позвонил ему ещё до визита в полицейский участок, и тот, должно быть, уже дожидался его в назначенном месте.

Чон Йесон был братом невесты Тхэяна. Они хорошо ладили и иногда выпивали вместе в каком-нибудь баре. Тхэян знал, что парень свободен и всегда рад был прийти на помощь. Сегодня эта помощь требовалась как никогда.

— Из-за тебя я испортил себе причёску, — ворчал Йесон, забираясь в машину. Волосы слегка намокли, а ветер растрепал их. — Если бы я знал, что придётся ждать полчаса, не высунулся бы на улицу.

— Извини. Дело было, не мог раньше освободиться. Голоден?

— Конечно! — обрадовался Йесон, любитель пожрать, да побольше. — Я бы съел рамен.

— Окей.

Тхэян был готов накормить Йесона раменом, кимчхи, пулькоги, чапчхэ, юкхе… Да чем угодно! Лишь бы тот согласился помочь Вину. Он привёз Йесона в уютное кафе, где пахло домашней едой. Йесон, потирая руки и поглаживая живот, уселся за столик.

Скорчив недовольное лицо, Тхэян отправился заказывать требуемый рамен и всяких разных закусок. Сам Тхэян был очень голоден. Наверное, голова потому и болела.

Утолив немного природную потребность, парни перешли к делу.

— Помнишь Вина?

— Того, который пить не умеет?

— Не любит. Да, его.

Йесон прожевал лапшу, проглотил, затем запил холодным чаем.

— Ну?

— Неделю назад он с девушкой познакомился. Она учится в Чоннам.

— А, ну Вин там работает же, да?

— Не совсем. Он там только практикант. В общем, не в этом суть. Дело в том, что с девушкой он начал встречаться, а буквально на днях узнал, что она одновременно крутит роман ещё с тремя студентами.

Йесон присвистнул. Тхэян оставался серьёзным.

— Эти ребята захотели девчонку научить уму разуму. Я о ней почти ничего не знаю, но Вин сказал, что её отец политик. Девушка богата, и её игры с мальчишками — обычная забава. Она ни с кем не спит, а просто ходит на свидания. — Тхэян отложил палочки и поставил пальцы домиком перед собой, деловито глядя на Йесона, который ещё не догадывался, о чём его попросят. — Пока что ребята задумали игнорировать её, но, боюсь, она долго скучать не станет. Они выбрали не тот способ наказания. Нам нужен человек, который не просто появится в нужное время, но сможет выяснить её намерения и… наказать.

— Хорошая идея, — согласился Йесон, пододвигая тарелку Тхэяна к себе. Парень ел за пятерых, но не полнел, а оставался стройным и подтянутым. — Только чем это поможет Вину?

— Ничем особо. Если только… м-м-м… она поймёт, с кем хочет быть на самом деле, то, возможно, Вин её простит.

— А если это будет не он?

— Тогда не простит. Так что? Ты согласен?

— Я? С чем?

— Закрутить роман с девчонкой и провернуть всё то, что я сказал.

Наконец у Йесона пропал аппетит. Он отодвинул от себя тарелку, вытер рот салфеткой, поправил челку на лбу и уставился на жениха своей сестры.

— Давай ещё раз. Ты всё это рассказал мне, чтобы я потом окучивал эту богатую особу, любительницу ходить на свидания с разными парнями, и в итоге наказал её?

Тхэян кивнул без улыбки и промедления.

Йесон потёр подбородок.

— Почему я?

— Потому что ты свободен. Потому что ты находчивый. И потому, что ты любишь поразвлечься.

— И как ты себе это представляешь?

— Мы сведём тебя с ней, а дальше воспользуешься всем своим очарованием и начнёшь игру.

— Игру?

— Да. Заманишь её в свою ловушку, заставишь влюбиться, а потом появишься с другими дамами. Ну, а мы постараемся предоставить ей слухи о тебе.

Йесон думал. Долго думал. А Тхэян ждал главного вопроса, который уже скоро поступил:

— И что мне за это будет?

— А что ты хочешь?

И тут Йесон расплылся в ярчайшей улыбке. Он знал, чего хочет.

Инга

Вот так бывало в начале у всех. Вот что значит идти к незнакомому парню, о котором ходят не самые прекрасные слухи. Ладно, я слышала эти слухи только от Леа, но и этого хватило, чтобы застыть от страха перед дверью дома Эиджи.

— Ну и чего ты стоишь? Стучись или звони, — спокойно сказал Хван.

— Я… боюсь, — проскулила в ответ и встала за его спину.

Хван, у которого царапины ещё не зажили от предыдущей встречи с хулиганами, поднял кулак и громко постучал в дверь. Коттедж, где жил Эиджи, был старым и ветхим, ступеньки под ногами скрипели, а доски хрустели. Во дворе не было ни деревца. Да и травы тоже. Один хлам да голая земля. Впрочем, район тоже не славился ничем хорошим. Недалеко отсюда на меня напали хулиганы. От этой мысли я вздрогнула, а потом послышался звук открывающейся задвижки.

Я ожидала увидеть дедушку Эиджи или какого-нибудь лысого парня. Может, высокого и худого. Может, татуированного. Или потрёпанного и выпившего. Да, должна быть причина, по которой Леа без памяти влюбилась в него, но всё портил пофигизм, о котором так часто рассказывала моя подруга. Уж точно я не представляла его таким, каким он появился перед нами.

Дверь открыл высокий и подтянутый парень в джинсах и майке. На мускулистых плечах я действительно заметила татуировки, но слишком маленькие и абсолютно не пугающие. Волосы цвета красного кирпича шапочкой покрывали голову Эиджи. Челка была разделена на пробор, а задние пряди дотягивались до спины. Лицо продолговатое, взгляд наглый исподлобья, губы маленькие, плотно сжатые. Я бы не назвала такого красавцем, но с первого взгляда он чем-то цеплял. «Он умеет очаровывать. Обаятельный, притягательный и просто неповторимый!» — вспомнила слова подруги. Да, стоило согласиться.

— Кого-то ищешь? — спросил Эиджи, обращаясь к Хвану.

Я вышла из-за его спины и откашлялась.

— Это я тебя ищу, Эиджи. Меня зовут Инга. Может, слышал от Леа моё второе имя — Юта. — Я постаралась придать лицу спокойное доброжелательное выражение и не показывать страха. — Я её подруга, и у меня для тебя послание от неё. Вот. И… я хочу с тобой поговорить… тоже её просьба.

Эиджи окинул меня долгим взглядом и, ничего не сказав, закрыл дверь, исчезнув в доме. Мы с Хваном уставились друг на друга, не зная, как это понимать и что делать дальше. Однако не прошло и минуты, как Эиджи снова вышел уже в толстовке. Он кивнул на стулья. На крыльце стоял стол с пятнами лужиц после дождя и пять стульев, три из которых были мокрыми. Я села на самый сухой. Хван пристроился на краю полусухого стула, а сам Эиджи присел на трубу, проходящую вдоль стены.

— Ну, слушаю тебя, — сказал он, сверля меня ледяным взглядом.

Я достала письмо.

— Леа написала это послание…

— В каком веке живёт Леа? Неужели нельзя было прислать электронное письмо?

— Пойми, Эиджи, она не хочет с тобой связываться даже через интернет, поэтому я здесь. Причину, я надеюсь, ты понимаешь. И прежде чем я отдам тебе письмо, хочу кое-что сказать. — Я помолчала, ожидая, что он что-то скажет, но и Эиджи молчал. — Мы знаем, что ты встречался с тем парнем, э… — Я бросила взгляд на Хвана. Не очень хотелось посвящать его в проблемы своей подруги, но не могла же я его прогнать. Пришлось продолжить. — Со. Он не виноват, что так произошло. И он не знал, что у Леа кто-то был до тебя.

— Теперь знает.

— Теперь да, знает. Но Леа просит, чтобы ты не причинял ему вреда. Он — лишь жертва обстоятельств.

— Нет, Инга, — Эиджи встал и немного приблизил своё лицо ко мне, я инстинктивно отклонилась назад. — Нет. Этот парень, раз уж решил забрать чужое, должен знать, с кем ему придётся бороться. От Леа я не откажусь, и пусть он знает, что прольётся кровь, если решит перейти мне дорогу. Я ясно выражаюсь?

— Яснее некуда, — пробубнила я, затем протянула письмо. Ну его к чёрту! Пусть Леа сама с ним говорит. Какой-то он слишком уж грозный. — Нам пора. Пойдём, Хван.

Эиджи проводил нас взглядом, а дальше я просто втопила, шла без остановки до самого конца улицы. Хван едва поспевал за мной.

— По-моему, ты зря так испугалась, — говорил он, пока я огибала деревья в парке, через который решила пойти. — Он не показался мне плохим.

— А мне показался. И Леа правильно сделала, что порвала с ним. Со намного милее. И, Хван, — я резко притормозила так, что бедный парень чуть не вписался в меня, — всё это между нами. Ты же умеешь хранить тайны?

— Что за вопросы? Я не могу обрести друга, а потом его внезапно потерять. На меня можешь положиться. К тому же я мало что понял.

— Вот и замечательно.

Мы хотели продолжить путь, но вдруг к нам навстречу вышли несколько парней. Причём я их уже однажды видела.

«Только не это», — подумала я и началось.

— О, наш дорогой очкарик больше не носит очки! — принялись дразниться парни.

— Нечего больше ломать, — посмеялся один.

— Почему? Есть руки и ноги, — заметил другой.

Хвана схватили. Он начал вырываться, но его крепко держали.

— Беги, Инга. Они тебя не тронут, — шепнул он.

Я не хотела бросать его, но всё равно пятилась. От меня будет больше пользы, если я убегу. Так хоть на помощь позвать смогу. И я помчалась, что было сил. В спину кто-то крикнул: «Лови девчонку!». «Оставь. Она нам не нужна», — крикнул другой.

Обливаясь слезами, я выскочила на дорогу и начала махать руками. Машины проносились мимо. Чертыхаясь, я перебежала дорогу и направилась к супермаркету, надеясь найти охранника или полицейского.

И вдруг послышался протяжный сигнал. Я повернула голову и увидела машину темно-синего цвета, за рулём которой сидел Джун. Я так обрадовалась, что подпрыгнула, но вместо улыбки мой рот искривился в рыданиях.

— Джун, помоги, пожалуйста! Они его убьют!