Глава 7

— Привет, — раздался в трубке хриплый, до боли знакомый голос, от которого я затаила дыхание, не веря, что он все же позвонил. — Вероника? — неуверенно позвал он меня.

— Да, привет… Извини, просто задумалась, — быстро проговорила я, торопясь принять сидячее положение, поскольку ноги резко подкосились.

— Как вы там? — спросил он.

— Нормально, — поспешила заверить его я. — А ты как?

— Тоже ничего! — сказал он. — Как Дима? Как твое самочувствие?

— Спасибо, у нас обоих все в порядке! — ответила я.

На некоторое время между нами воцарилось молчание. Видимо, каждый думал о своем. Не знаю, о чем именно думал Дмитрий, а лично я думала о том, как бы ему намекнуть, что мы были бы совсем не против увидеть его. Точнее, я, — ведь сыну я так и не рассказала, что его отец жив. Не потому что не хочу, а потому что не знаю, как именно преподнести эту информацию сыну. И пока Дмитрий не звонил, я как — то этим вопросом и не задавалась. А сейчас…

— Вероника? — напряженный голос Дмитрия вырвал меня из мыслей.

— Да, Дмитрий?

— Я бы хотел к вам приехать, ты ведь не против? — спросил он.

Я даже разозлилась на него за этот вопрос. Я ведь ему говорила, что не против! Неужели ему и так было непонятно? Зачем было столько времени молчать, а сейчас звонить, чтобы поинтересоваться, не против ли я, чтобы он приехал? Я хотела все это высказать ему и добавить пару нецензурных слов, но вовремя взяла себя в руки и спокойно (а главное, честно) ответила:

— Мы будем только за!

— Вероника? Я спрашиваю тебя, не будешь ли ты против присутствия меня в вашей жизни? — серьезно спросил он, чем меня немало удивил.

Что он хочет сказать мне этой фразой? Что хочет быть рядом постоянно? Или просто появляться на горизонте чаще, чем пару раз в неделю? А может, он хочет построить семью, как хотел этого ранее? Черт! Как трудно бывает угадать намерения другого человека. Особенно если этот человек совершенно не умеет говорить прямо, чего он хочет!

— Да… Я не буду против, — ответила я поспешно, так как пауза уже затянулась.

— Хорошо! — выдохнув, улыбнулся Дмитрий. — Тогда я на днях буду! — чуть веселей сказал он.

— Будем ждать! — ответила я. — Пока!

— До встречи! — сказал он и отключился.

Ага, до встречи! Теперь бы как — нибудь подготовить сына к этой самой встрече!

Рассказать ребенку о том, что его отец жив, было еще тем испытанием. И не только для меня, но и для психики сына. Что бы я ни пыталась придумать, какие бы слова ни старалась подобрать, походило все это на бред умалишенного.

В принципе, сын на меня именно так и смотрел, когда я ему пыталась сказать, что его отец не только жив, но и собирается к нам приехать. В результате я рассказала ему все как было, утаив лишь то, что ребенку знать не нужно. Главное, я сказала ему, что в том, что мы считали Дмитрия умершим, нет вины самого мужчины. И Дима мне, вроде, поверил, что немного меня обрадовало. А то я уже думала, что он побежит звать на помощь Милу.

Сын после известия, что его папа жив, молчал некоторое время, а потом спросил:

— Мам, а разве так бывает?

Я с грустью, но в тоже время и нежностью посмотрела на своего сына.

Его синие глаза выражали крайнюю растерянность. Этому маленькому человечку еще не понять, что в нашей жизни и не такое бывает, и наш случай — светлый лучик среди тех ужасов, которые случаются в жестоком взрослом мире.

— Раз с нами такое произошло, то, наверное, бывает, — ответила я ему и несмело улыбнулась.

Дима на мой ответ лишь кивнул, давая мне понять, что все уяснил.

После нашего разговора сын проходил весь день хмурым и задумчивым, а еще он почти все время молчал, из — за чего я стала переживать. Не выдержав, я подошла к нему вечером и попыталась поговорить. На что он хмуро на меня посмотрел и вполне серьезно ответил:

— Мам, отстань, я думаю!

— И о чем, можно узнать? — спросила я.

— О жизни! — ответил он и скрылся в своей комнате, оставив меня удивленно смотреть ему вслед.

Вот так всегда и бывает, кто — то третий заваривает кашу, а расхлебывать все приходится тебе! Ничего, ему просто нужно время, чтобы все обдумать и принять.

Когда Дмитрий мне позвонил, чтобы предупредить нас, что он уже подъезжает, мы с сыном, не сговариваясь, вышли его встретить.

Не прошло и пяти минут, как возле нашего дома остановился большой черный внедорожник, а через некоторое время боковая дверь отъехала в сторону и на специальной платформе Дмитрий спустился на землю. Он сидел в инвалидной коляске, и за все время пока он спускался, ни разу не посмотрел в нашу сторону. Но я его за это не осуждаю, прекрасно понимая, каково ему сейчас. Глядя на него таким, мое сердце сжимается от осознания, какую боль ему пришлось пережить и какую ему еще предстоит испытать, пока он будет мириться со своим новым положением.

Димка все это время от нетерпения чуть ли не подпрыгивал на месте. В его глазах блестели слезы, но это, по — видимому, были слезы счастья.

Когда за Дмитрием захлопнулась дверца машины и водитель неспешно уехал, Дмитрий поднял голову и все же взглянул на нас. И в этот момент мне хотелось расплакаться. Во взгляде мужчины стоял страх. Страх того, что таким он нам не нужен, он боялся быть отвергнутым.

Димка не вытерпел и с криком "папа" кинулся к Дмитрию. Повиснув на нем и уткнувшись мужчине в шею, он замер. Дмитрий крепко обнял сына и прикрыл глаза. А я стояла и пыталась незаметно вытереть слезы.

Через некоторое время сын, наверное, понял, что только что сделал. Выкрутившись из объятий Дмитрия, он смущенно сказал:

— Привет!

— Привет! — улыбнулся ему Дмитрий.

Сын быстро подхватил небольшую спортивную сумку Дмитрия и скрылся в доме. Я послала Дмитрию немного несмелую улыбку и тоже поздоровалась с ним.

— Как добрался? — спросила я мужчину, когда мы оказались в доме.

— Немного непривычно, а в целом нормально, — ответил Дмитрий, рассматривая обстановку. — А у вас тут мило! — присвистнул он.

— Это Мила постаралась! — призналась я.

Да, я была не особой любительницей всех этих мелочей в виде небольших подушечек на диване, живых цветов на подоконниках, фото в рамках на стенах и еще кучи всяких разных безделушек. Я люблю только практичность.

— Мы подготовили тебе Димину комнату. Извини, дом не слишком большой, — сообщила я.

— Ничего, спасибо! — ответил Дмитрий. — Ты не против, если я поговорю с сыном? — спросил он.

— Да, конечно, вторая дверь справа! — сказала я. Ведь он прав, им стоит поговорить.

Дмитрий не спеша поехал в ту сторону, куда показала я. Он ехал не очень расторопно. Видно было, что ему это в новинку, он еще совсем не свыкся с таким способом передвижения.

Неспешно наша жизнь потекла по новой колее. Дмитрий находился у нас уже неделю, и мы заново привыкали друг к другу, стараясь изучить привычки и манеры. Дима был рад возвращению Дмитрия, они все большее время проводили в комнате сына. А по вечерам мы, как и раньше, смотрели с сыном фильмы. Только теперь к нам присоединялся и Дмитрий. Он с улыбкой наблюдал, как мы с Димой обсуждаем того или иного актера. Ну или спорим, какая модель машины круче, и как бы эффектнее в этом фильме смотрелся бы тот или иной герой. Иногда в наш спор вмешивался Дмитрий. И они уже на пару что — то пытались втолковать мне. Такие вечера мне нравились больше всего. Ведь мы не играли какие — то роли, не старались показаться лучше, чем есть. Мы были сами собой.

С Дмитрием мы говорили обо всем, кроме будущего. Почему — то я боялась о нем говорить, — возможно потому, что боялась испортить то, что у нас есть сейчас. Дмитрий, видимо, тоже этого боялся, поэтому и не начинал этот разговор. Не сговариваясь, мы пустили наши отношения на самотек, надеясь на лучшее.

В эту ночь я никак не могла уснуть. Малыши что — то совсем разбушевались и не дают мне покоя. Я уже испробовала все способы, чтобы их успокоить, разговаривала с ними, поглаживая живот.

В конце концов, не вытерпев это мучение, я поднялась и вышла из комнаты. Я направилась на кухню, где заварила себе успокаивающего чая. Подхватив большую кружку с чаем, я вышла на задний дворик, где присела в плетеное кресло. Неспешно попивая чай, я наслаждалась ночной прохладой и тишиной.

— Не спится? — раздался в тишине чуть хрипловатый голос Дмитрия.

— Точнее, не дают спать, — произнесла я тихо.

Почему — то мне не хотелось нарушать своим голосом эту чудную ночную тишину.

Мужчина подъехал ко мне ближе, остановившись всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Я окинула его быстрым взглядом, отмечая, что на нем снова рубашка с длинными рукавами. За все время, что он находился здесь, он ни разу не появлялся ни в майке, ни в футболке. Только бесконечные рубашки с длинными рукавами. Неужели он настолько стыдится своих шрамов?

Мелкие вновь активно зашевелились внутри, от чего я с шумом втянула в себя воздух и устало прикрыла глаза. Положив руки на свой живот, я стала его поглаживать, чтобы малыши успокоились, но это мало чем помогло. Интересно, что их беспокоит? За все время беременности они так себя не вели. Из размышлений меня вывел тихий хриплый голос Дмитрия:

— Можно? — спросил мужчина, протягивая руку к моему животу.

Я лишь кивнула. А почему бы и нет, они и его дети тоже.

— Это невероятно! — на выдохе проговорил Дмитрий, поглаживая мой живот, где еще активно шевелились малыши. Но спустя некоторое время они затихли, и мужчина, с досадой вздохнув, убрал руку и спросил, улыбнувшись:

— И часто они так?

— Вообще — то, нет. Это на них сегодня что — то нашло, — улыбаясь, ответила я.

Дмитрий тоже улыбнулся, услышав от меня эту фразу. Немного помолчав, он вдруг тихо проговорил:

— Знаешь… Я тут подумал, что очень скоро этот дом станет для всех тесноват, — он замолчал на время. Я хотела ему сказать, что нас все устраивает, но не успела. — Там, дальше по улице, продавался дом. Он побольше этого будет. И места там на всех должно хватить, — сказал задумчиво Дмитрий.

— Ага, только его уже купили! — печально сказала я. — Диме он очень понравился. Да что скрывать, мне тоже! — тихо призналась я.

— Его купил я, — сказал Дмитрий, пристально следя за моей реакцией. — Ты не подумай ничего плохого, я знаю, ты будешь против такого подарка. Но прошу, просто подумай, не спеши отказываться, — немного стушевавшись к концу, закончил он.

Я в шоке посмотрела на Дмитрия, он что, серьезно собирается подарить нам дом? Как? Но… почему? Не знаю, зачем он это решил сделать, но я против этой идеи!

— Дмитрий, это уже чересчур! — возмутилась я. — Зачем?!

Я многое бы хотела ему сказать, но он не дал мне выговорится. Его, скорей всего, обидела моя реакция на такой подарок, — наверное, если бы я закричала от радости и бросилась его обнимать, это бы его точно обрадовало. Но, увы, я этого делать не собираюсь!

— Можешь считать, что дом я купил детям. Думай, что хочешь. Но не нужно от него отказываться! — немного грубовато проговорил он. — Через несколько дней там закончат ремонт, и вы сможете переехать. Собственно, ради этого я сюда и приехал! — сказал Дмитрий, и, развернувшись, отправился в сторону дома.

Это что сейчас было? Что значит «ради этого и приехал»? То есть не ради самих детей? И что, как только мы переедем, он снова нас покинет? Он что, серьезно сейчас? Нет, так дело не пойдет! Снова сплошные догадки и домыслы. Сколько можно?

— Дмитрий! Не смей сбегать! Вернись! Слышишь?! Нам надо поговорить! — стала кричать я, довольно громко, чтобы уж наверняка он услышал.

И он услышал! По крайней мере, он остановился. Как — то тяжко вздохнув, он спросил, так и не повернувшись ко мне:

— О чем?

— О жизни, Дмитрий, о жизни! — сказала я, поднимаясь с удобного кресла и направляясь к мужчине.

Давно пора было это сделать! Нормально, по — человечески поговорить. А то взрослые люди, а ведем себя как подростки, ей — богу!