Глава 12

Часа через полтора я уже была в клубе, пришлось у Милы еще денег на такси занять и постоянно просить водителя, чтобы ехал чуть быстрее. Сердце гулко колотилось в груди, то ли от волнения, то ли от какого-то предчувствия. Почему-то душа не на месте была. Наверное, из-за мысли о том, что мне придется сделать что-то, чтобы этот мужчина больше не приходил в клуб по мою душу. Что ему вообще от меня нужно? Он ведь даже меня не видит. Может просто выдать себя и дело в шляпе?

В костюмерной Аленка ждала, подорвалась с кресла, как только я вошла. Вид у нее был напуганный и нервный. Я заметила, как она поправляла края футболки.

– Боялась ты не придешь.

– Мне нужна работа, и вот я здесь. Надеюсь обещание в силе. Насчет работы.

– Разумеется, Макаренко. И. – На пару секунд она замолчала, но затем продолжила.

– Нужно сделать еще кое-что.

Я вскинула брови кверху.

– Что-то, что заставит нашего босса не приходить чаще, чем в полгода.

– Например?

– Я тут подумала над словами Лоры.

– Нет. – До меня сразу дошло, что она имеет ввиду.

– Послушай, я знаю, что тебе это все тоже не нравится, но ты сама сказала, что тебе нужна работа. Либо ты продолжаешь следовать графику, либо можешь не надеяться на это место.

– Это шантаж.

– Это безысходность.

– Я не стану с ним спать.

– Есть другие варианты?

– Я не знаю.

– Он потеряет к тебе интерес.

– Найди ему шлюху!

– Кира, успокойся. Если бы нашему боссу нужна была шлюха, он бы не вызывал тебя. У тебя секса было-то раз-два от силы, это на лбу написано.

– Я не собираюсь это обсуждать.

Уши вспыхнули, я почувствовала, как жар прилил к лицу и снова отхлынул. Не обращая внимания на Алену, я нашла восточный костюм и быстро переоделась, девушка все это время молча наблюдала за мной. Еще чего удумала. Это даже ненормально просить о таком. Я все еще помню тот ужасный момент, когда пряталась под столом, и стыд до сих пор терзает меня.

Последний элемент: чадра. Прикрепляю ее к волосам, стоя у зеркала, наблюдаю, что Алена все еще пялится.

– Даже не смотри на меня. Я итак многим рискнула, чтобы сюда прийти.

Это не в моей манере быть грубой, но в этот раз я действительно, злилась, и даже не на Алену, а на себя и того идиота, которому продалась за миллион. И была бы моя воля, я бы вообще не хотела подходить к нему ближе, чем на метр, а лучше вообще не видеть больше никогда. Несмотря на то, как он действовал на мой мозг и тело, я была рада, что не видела его несколько дней, может быть, именно даже поэтому. Я абсолютно ненавидела это слабоумие, которое рождается во мне, когда я чувствую его запах или касание его рук. Это ненормально. Я даже сама себе омерзительна в такие моменты.

Больше мы и словом не обмолвились. Алена знала, что я не пойду на то, о чем она просит, но меня почему-то при входе в ВИПку трясло, как никогда прежде. Я передвигалась медленно и неуверенно, едва зацепилась левой ногой о порог, но не упала, прошла вперед, наощупь, зеленой лампочки в центре не горело, поэтому я просто шла наудачу. Дыхание учащалось при каждом шаге, словно я бежала несколько километров, прежде чем войти.

Отчасти я понимала свой страх, паранойя насчет того, словно этот мужчина уже знает, кто я. Знал ли он? Нет. Был ли он вообще в этой комнате? Определенно. Святые дети господни, я не волновалась так даже перед сдачей экзаменов в школе. Алена права, мне нужно избавиться от этого человека, даже не ради сохранения работы, а ради собственного спокойствия. Что-то внутри меня говорило, что он не отстанет, даже если я больше не приду.

Шагнув еще пару раз, я врезалась в твердое тело, которое источало такую энергию, что я невольно отскочила назад, едва не пискнув. Стало так жарко, что я почувствовала капельки пота собирающиеся на лбу. Боже, хоть бы не умереть тут.

– Ты задолжала мне танец. – Его голос сотряс не только воздух, но и мои внутренние органы.

Ты задолжал мне денег, мудак. Этого я конечно не сказала. Узнает, сразу же.

Заиграла музыка, и она не была громкой, примерно такой же, как в прошлый раз, но я все равно вздрогнула от неожиданности. Должно быть, так мужчина, слышит звук монисто, когда я танцую, поэтому я начала двигаться, уделяя особое внимание бедрам. Как обычно, закрыв глаза и отдавая музыке всю себя, я почти начала забывать о том, где нахожусь, когда знакомый голос вырывает меня в реальность.

– Подойди ближе.

Я сглотнула, подступивший внезапно к горлу ком и, шагнула вперед.

– Я не вижу тебя, но слышу достаточно хорошо. Еще ближе.

Я сделала еще один шаг, и снова ощутила окутывающий жар. Я знала, что повсюду в клубе работали кондиционеры, но теперь их словно заменили отоплением.

– Я часто думаю, о том, как ты выглядишь. – Он звучал гортанно и в то же время мягко, а я молилась, хоть бы он не вздумал включить свет, иначе я умру на месте, или притворюсь мертвой. Господь, помоги мне. И отчего так руки дрожат.

Когда теплые пальцы мягко скользнули вверх от бедра, по талии, словно очерчивая контур моего тела, до ключицы, задевая немного грудь, мне казалось, что остановка сердца уже не за горами. Я старалась задерживать дыхание, но от этого, еще больше нуждалась в кислороде, будто кто-то посадил меня в большую банку и захлопнул крышку. Пальцы скользнули по шее, приближаясь к чадре, я замерла.

– Я думаю, ты красивая. – Он осторожно снял заколку с моих волос, удерживающую один край ткани, закрывающей лицо и, та шелком скользнула вниз. Я почти уже не дышала. Мне не пришлось долго танцевать, но капли пота ощущались уже по всему телу, я почувствовала как одна из них щекотнула между грудей.

Мужчина беззаботно касался моего лица, также как и до этого, изучал пальцами отдельные части тела, словно мог понять, как я выгляжу. Это было странно, как минимум, и пугающе, особенно то, как сильно мне нравились эти пальцы, и я не впервые подумала о том, что эти прикосновения не могут принадлежать этому человеку, он просто не способен на это.

Он обошел меня сзади, так близко, что его одежда касалась местами моей оголенной кожи, и его запах, которого я так боялась с самого начала, протянулся легкой нитью вокруг меня и, когда я вздохнула, тот в очередной раз поселился в моих легких. Мне захотелось кричать и топать ногами оттого, что он со мной делал и, все на что меня хватило, это молча закрыть глаза. Внезапно резинка с моих волос исчезла и, густая струя из волос мягко ударила по спине. Я ощущала, как пальцы рук, пробирались сквозь пряди, чувствовала, как те же самые пальцы касались моих плеч, затем потянулись к застежке топа, которая состояла всего из двух крючков, которые оказались бессильными против этих настырных пальцев. Я невольно ступила вперед, ощутив холодок на свой коже там, где еще секунду назад было прикрыто тонким слоем ткани.

– Знаю, ты напугана. – Мужчина снова оказался рядом со мной, и в чем-то был прав, я была напугана, только не им, а самой собой. Не успев моргнуть, я почувствовала, как легкая ткань скользнула по плечам и должно быть, упала где-то у ног, и я осталась стоять в одной юбке, не шевелясь, не говоря ни слова. Меня раздражала только одна мысль о том, что я собираюсь и дальше так стоять. Мои руки медленно потянулись к груди, борясь с дрожью, но тут же оказались перехвачены.

Теперь я и он стояли, как нечто неразделимое, я ощущала его горячий торс и частоту дыхания, каждой клеточкой спины, и было ощущение, что вот-вот ноги подкосятся и я упаду на пол. Ничего такого не произошло.

– Мы хотим одного и того же. – Голос прозвучал приглушенно, с долей безумия в тоне. И теперь пальцы казались холодными, вызывая сокращения мышц моего живота, пробираясь все выше и выше и коснувшись оголенной груди, заставляя меня ненавидеть то, что в миксе этих прикосновений и запаха, который казался пряным и свежим одновременно, было то, чего я хотела.

– У меня были на тебя большие планы, маленькая. Но вся ты дрожишь под моими руками, твои соски набухли, и я чувствую твой запах, который говорит мне об одном.

Он снова обошел меня вокруг, не прерывая контакта. И что-то горячее и мокрое коснулось моего соска, я чуть не задохнулась, пытаясь взять воздуха больше, чем позволяли мои легкие. Язык скользнул вверх, там, где совсем недавно моя кожа покрывалась испариной, я почувствовала легкий стыд, но затем молча отругала себя. Все это не должно меня волновать.

– Ты на вкус, как кофе с корицей. – Влажная дорожка пролегла еще выше, до подбородка, по моему позвоночнику прошелся электрический разряд, я невольно схватилась за крепкое горячее плечо и тут же убрала руку.

– Ты можешь трогать меня. В пределах разумного. – Продолжил мужчина и я чувствовала его обжигающее дыхание у самого лица, затем, очевидно, большой палец, грубо очертил мои губы. – Только никаких поцелуев. Я не целуюсь со шлюхами.

В этот момент жар отхлынул от лица, и все тело будто в ведре со льдом оказалось, только уши огнем вспыхнули, я словно очнулась от какого-то дурмана, дурацкого сна, и мои зубы так сильно сжались, что я возненавидела себя за испытываемую злость. Я не была шлюхой. И не стану ей даже за миллион.

Толкнув его в грудь, чего делать даже не собиралась, я по памяти побежала к двери, и почти сразу оказалась перехваченной и прижатой к стене, с закрученными за спиной руками, из груди вырвался неизбежный вопль.

– Больше нет смысла строить из себя тихоню, я чувствовал твое желание и сейчас чувствую. – Лизнув мочку моего уха, он спустился ниже по изгибу спины, проводя рукой вслед за языком, вниз и обратно, вся моя кожа покрывалась мурашками от этого, и внизу живота зарождалось то, чего я не хотела знать рядом с этим человеком. Запустив руку мне в волосы, он слегка сжал ее на затылке и резко развернул мое лицо к себе, я тут же закусила губу, чтобы не издать ни звука. Здесь он не знал, кто я, и я имела полное право на сопротивление, поэтому двинула его в отместку, но тот перехватил мое запястье, одной рукой он сжал мне лицо, а другой прислонил мою ладонь к чему-то твердому, внушительно большому и горячему. Я буквально чувствовала его пульсацию под своими руками, от этого внизу живота снова заныло, и у меня даже слезы к глазам подступили, потому что я не могла и не хотела идти на поводу у своего мерзкого организма.

– Ты делаешь это раз за разом, когда приходишь сюда. Я чувствую тебя, даже не видя. Твой гребаный запах, словно преследует меня. – Голос звучал пугающе, срываясь на хрип, как у голодного животного. – И я не собирался трахать тебя. – Его хватка на моем лице ослабла, и рука упала, к ключице, проводя вниз плавную, едва ощутимую линию. – Но вы, мать твою, даже пахнете одинаково. Поэтому. Ты будешь моей эксклюзивной шлюхой.

Я попыталась вырвать свою руку из его, но он сильнее сжал ее, а другой переместился к шее и сильно надавил, я тяжело втянула воздух носом и приподнялась на цыпочках, дабы не лишиться дыхания. Мне захотелось плюнуть ему в рожу, ударить так сильно. Сделать что-то, что заставит его вдруг понять, что люди не могут принадлежать ему, что он не может делать со мной все, что ему вздумается, но все что я могла делать это – молча хлопать глазами, разыскивая в темноте чужой силуэт.

– Послушай, маленькая дрянь. – Процеживает сквозь зубы. – Я могу раздавить тебя одной этой рукой.

Я не двигаюсь, не сопротивляюсь, но понимаю, что прав. Если чуть сильнее надавит на мою шею, она просто сломается. И я хочу закричать ему в лицо, какой он мерзкий подонок, но за молчание плачу́ слезами, которые уже жгут глаза, а затем одна срывается и щекочет кожу щеки. Не знаю, по какой причине, но через пару секунд хватка на шее ослабляется. Не отпускает, но уже не больно.

Мужчина опускает ниже другую руку, проводя по бедрам, задирая тонкую ткань юбки. Его пальцы гладят кожу у резинки трусов, а затем спускаются ниже, дергая за самые сокровенные рычаги в моем теле. Я чувствую легкий прилив жара, когда рука мягко скользит между моих ног, и когда ритм ускоряется, и пальцы больше не кажутся такими нежными, я прогибаюсь слегка назад, и громко вздыхаю, не успев сдержаться.

– Ты такая мокрая. Я хочу, чтобы ты потрогала себя.

Он убрал мою руку, которую все это время прижимал к ширинке своих штанов и подвел ее к моим трусам, слегка нажимая там, где недавно были его пальцы, я почувствовала мокрую ткань между ног. И когда мужчина отодвинул трусики немного в сторону, обе руки, моя и его оказались в пламени моей кожи, которая ко всему, начала пульсировать, я ненавидела то, какие ощущение это приносило.

Музыка давно закончилась и теперь в комнате слышались только мои сдержанные вздохи, затем что-то щелкнуло, это было похоже, словно пуговица на джинсах расстегнулась, я не могла сконцентрироваться, не могла вытащить руку из своих собственных трусов, в момент, когда ее с такой властью прижимали сильные руки, все настырней и настырней, быстрее. Я никогда не трогала свое тело в таком смысле, я никогда не знала, как это чувствуется, когда другой человек ласкает мою плоть. У меня даже колени в один момент задрожали. Это было не так, как в прошлый раз. Этот человек уже делал нечто подобное со мной, касался меня через джинсы и, я думала, что схожу с ума, я хотела, чтобы он закончил начатое и тогда и сейчас, но признаваться себе в этом было стыдно, до сих пор стыдно. Я все еще хотела его пнуть и убежать, но наши руки в моих трусах, которые то нежно гладили, то с силой надавливали так, что в кончиках пальцев отстреливало, не позволяли мне этого сделать. Самое ужасное, что я и слова не могла проронить, боясь быть узнанной.

– Нравится? – Кажется, он стал еще ближе, его жар ощущался, как мой собственный. Он прижал меня своей грудью к стене, когда его ладонь сжала мою и ускорилась, мои ноги подкосились. Я глубоко задышала, и мне казалось, что это еще не все, но пламя поднимающееся вверх по телу, резко оборвалось и этот подонок вытащил наши влажные руки из-под моей юбки и сунул их в свои трусы, кладя мою ладонь прямо на свою эрекцию.

Он был такой твердый и горячий, что внутри меня снова все начало пульсировать, и, кажется, он был больше, чем я могла себе представить.

– Потрогай его, как трогала себя.

Я сглотнула ком. Меня ужасал тот факт, что я бы хотела не только его потрогать, но эти мысли я отгоняла, как надоедливых мух. Я не хочу. Не умею. Катись на все четыре стороны, мерзавец. Это то, что я могла бы сказать, но вместо этого я осторожно провела вверх по его пульсирующей плоти и услышала легкий смешок, отчего даже вздрогнула. Я выдернула руку из трусов, и поняла, что больше никто меня не удерживал. Только горячее дыхание скользнуло по уху, вызывая мурашки и дьявольскую злость.

– Мерзкая шлюха.

Я даже не знала, где искать свой топ, да и плевать на него хотела. Со всей силы, что у меня была, я двинула эту сволочь и, нащупав рукой дверь, выбежала из ВИПки.

* * *

В костюмерную я вбежала, как ошпаренная, несясь через длинный коридор, прикрывая руками грудь. Там меня, конечно же, Алена встретила с кучей вопросов, на которые я не хотела отвечать, которые даже не слышала, в голове шум стоял, сердце все еще колотилось где-то у горла. Быстро переодевшись обратно в свои вещи, я направилась к выходу, чтобы как можно скорее отсюда выбраться, потому что не дай Бог, этот мерзавец сейчас сунется в костюмерную или же того хуже поедет «домой». Подставлять ни себя, ни Милу я не горела желанием.

Уже на выходе я остановилась, точнее Аленка дернула меня за руку и попросила объяснений. А что тут объяснять? Этот человек паразит, мерзавец и подонок, у меня до сих пор уши огнем горят, пальцы дрожат, я с трудом оделась.

– Если он придет снова, скажи, что я умерла, исчезла, не знаю, что угодно!

– Макаренко, что ты натворила?

– Можешь меня уволить, если он сунется снова. – А он не сунется, в этом я почему-то была уверена. Он поиздевался надо мной, посмеялся над моим идиотизмом, над тем, что я так сильно стараюсь контролировать, но у меня плохо выходит. А еще меня не покидала мысль, что сегодня он абсолютно точно знал над кем смеялся, поэтому каждую секунду пути до «дома» я подгоняла водителя такси, даже не реагируя на, и без того, высокую скорость.

У ворот никого не было, я продолжала звонить в дверь несколько минут, пока она не открылась, там меня встретила Мила.

– Он проснулся? – Я имела ввиду охранника. Девушка молча качнула головой.

– Вот блин.

– Что?

– Я не знаю, плохое предчувствие. Тебе лучше вернуться в дом. – Это все что я сказала, перед тем, как услышала звук подъезжающей машины и побежала.

Господи, пусть это будет не он. Потому что если этот человек приехал сюда в такой час, значит что-то неладное, и я почти уверена что именно.

Забежав в комнату, я быстро стянула футболку через голову, и когда услышала грохот входных дверей, тут же выключила свет и бросилась под одеяло, прямо в штанах. Я дышала, как в последний раз и мне жутко не нравилось чувствовать себя нашкодившим ребенком, прячущимся от родителей. Отвернувшись лицом к окну, я натянула одеяло до подбородка и замерла, когда услышала звук открывающейся двери. Сердце заколотилось сильнее, и дышать, словно было запрещено, потому что в такой тишине, боюсь, даже сердцебиение слышно.

Я знала, что кто-то вошел, и я предполагала кто. Он закрыл за собой дверь, осторожно, не создавая лишнего шума. Он не включил свет. Не сразу. Я чувствовала его позади, буквально в метре, я чувствовала его взгляд даже в темноте. Затем услышала шаги, и взмолилась. Надеялась, уйдет, но вместо этого, в комнате загорелся яркий свет, пробивающийся даже сквозь веки. Я не шевелилась, почти не дышала, хотя нуждалась в кислороде, как никогда.

– Встань. – Его голос звучал отстраненно, но при этом я слышала в нем командный тон, и меня уже потряхивало изнутри оттого, что он может сделать, если я не выполню приказ.

– Прямо сейчас ты нарушаешь правила нашего договора. Я сказал тебе встать.

Если я это сделаю, он поймет, что я куда-то выходила, если уже об этом не знает. Иначе зачем пришел? В любом случае, у меня нет особого выбора, поэтому медленно откинув одеяло, я опустила ноги на пол и обернулась через плечо.

– Встань. – Его взгляд пробежался по моему телу и вернулся к лицу, испепеляя его. На этот раз в его мимике, во взгляде было больше злости, чем я когда-либо видела за все то время, сколько мы знакомы. Я поднялась и стала напротив мужчины, который был по другую сторону большой кровати. Он наблюдал за мной, как и я за ним, но я была мышью, загнанной в угол, а он был тигром, собирающимся сожрать эту мышь. Я, также, заметила, что он держит что-то за своей спиной.

– Как ты думаешь, по какой причине я оказался в твоей спальне?

Она даже не моя и никогда не будет.

– Я. не знаю. – Запнулась на полуслове. Что это? Страх? Почему я вообще должна бояться этого человека? Что он может мне сделать, если захочу дать отпор? Не туда мыслишь, Кира. У вас договор, ты повязана. Как мне сделать так, чтобы он перестал пугать меня?

– А ты подумай.

– Я не знаю.

– Подойди.

Медленно обойдя кровать, я остановилась напротив мужчины, опустив голову в пол. Мне не хотелось смотреть в его глаза, в его лицо. Было проще, когда это было полное равнодушие, потому что теперешняя злость, которую он скрывает под ровным тоном голоса, пугает до чертиков.

– Я не буду спрашивать, почему ты спишь в одежде. То есть делаешь вид, что спишь.

Он обошел меня сзади и коснулся костяшками пальцев спины, проведя небольшую линию вдоль позвоночника. Я вздрогнула.

– Мне нравится твоя реакция. Твое спасенье. На сегодняшний день. Ты испортила мне планы, русалочка. – Голос стал сиплым. – Мне нужен чистый продукт. Чистый. Невинный. Неиспорченный. Ты кажешься невинной. Но ты испорченная. Бракованная.

Я громко сглотнула и поджала губы, которые уже начали дрожать. Мне всегда было плевать на чужое мнение, но сейчас я готова под этот пол провалиться.

– Ты сам меня выбрал. – Едва слышно пробормотала я.

– Повтори. – Мужчина тут же оказался рядом, схватил одной рукой за подбородок и вздернул к верху, так что наши взгляды встретились, снова, мой жалкий и его холодный.

– Повтори, что ты сказала.

– Ты. сам меня выбрал.

Он прищурился на долю секунды, всматриваясь в мое лицо и резко отпустил.

– Ответь мне на вопрос. – Мужчина достал что-то из-за спины и, когда я поняла что, внутри меня что-то оборвалось. Я подозревала. В тот самый момент, когда он посмеялся мне на ухо и обозвал мерзкой шлюхой, я поняла что, что-то не так. – Это твое?

Я глядела на бархатный топ от восточного костюма и молча моргала, собирая в голове ответ, который, очевидно состоял всего из двух букв, и я не могла их произнести.

– Нет.

– Пункт номер один. Вранье.

Он снова приблизился и схватил меня за лицо, притянув к себе так, что я ощущала его дыхание, видела каждую жилку его лица. И, о чудо! Его глаза блестели от гнева. Ей-Богу, он на грани убийства.

– Я спрошу еще раз. – Хватка на лице усилилась и, я дернулась. – Это твое?

Мы глазели друг на друга четверть минуты, его глаза бегали в поисках ответа, хотя мы оба все прекрасно знали, я не выдерживала этого нарастающего напряжения и сдалась.

– Да.

Сильная рука разжалась на моем лице, я даже пошатнулась немного. Стальные глаза скользнули от лица к шее и немного задержались на ней, я невольно провела по ней рукой, ощутив дискомфорт и только сейчас вспомнила, что этот человек душил меня. Должно быть, синяки остались, они у меня от всего остаются.

– Так как мне тебя теперь называть? Ариэль? Шахерезада? Шлюха?

Я больше не смотрела на него, но прекрасно видела, как он нарезал круги вокруг меня, делая акцент на каждом слове, особенно на последнем. Я могу стерпеть все. Я могу это сделать. Как они. Как те девчонки. Как Мила, готовая падать ему в ноги. Нет. Ни за что. Никогда в жизни он не получит мое подчинение. Я буду притворяться до самого конца и, это будет моя победа. Не его. Я никогда не окажусь на той полке восковых фигур.

– Да. Шлюха. Мне нравится. – Стянув резинку с моих волос, как в прошлый раз, он провел рукой по волосам, затем уткнулся носом в затылок и громко втянул воздух.

– А тебе? Тебе нравится? – Шепнул у самого уха, обдавая жаром каждую клетку моего тела. Я ненавидела это все. Его. То, что он делал, то, что говорил, то, что мои волосы на всем теле начинали ходуном ходить даже от небрежных касаний. На что этот мудак еще способен? Дай Бог, я никогда не узнаю.

– Правильно. Ничего не отвечай. Не зли меня еще больше. – Он завел волосы мне за ухо и сунул что-то в лифчик, я даже не пошевелилась. – Это за то, что развлекала меня по выходным. Шахерезада. К утру я приму решение насчет тебя и нашего договора.

* * *

Ушел, как трус. С самого начала знал, что эта девка мне все испортит. Не нужно с ней связываться. Стоит на нее, как у гребаного школьника. Вместо того, чтобы поставить ее на место, указать на ее принадлежность. У своих ног. И только. Я ушел. Потому что бля*ская ширинка готова была лопнуть только от одного ее вида. Маленькая гадина. Хрупкая. Пугливая. А ее запах. Дрянь. Чертовка вздумала меня вокруг пальца обвести. Кажется, я ослеп. Не мои глаза. Мои инстинкты. Как я раньше не догадался? Похоть. Она делает с людьми что-то неразумное. Превращает в ничтожеств. Все всегда под моим контролем. Работа. Мои маленькие человеческие зверушки. Даже мой гребаный член. Но не сейчас. Что я собираюсь с ней делать? Понятия нахрен не имею! Хочу вернуться и нагнуть ее у того окна, хочу чтобы кричала, задыхаясь от наслаждения повторяла мое имя. Чтобы забыла все имена на свете, кроме моего. Плевать, что дважды нарушила условия договора. Я научу ее сидеть у моей ноги и тихо помалкивать, кивать, когда нужно. И я вообще-то должен забыть об этом и прямо сейчас вышвырнуть ее отсюда. Заставить сожрать этот сраный договор и вернуть мне деньги. Я бы мог заставить ее это сделать. Чистая. Непорочная. Какой чертов обман. Она была мокрая для меня, и я уверен, это происходило каждый раз, когда я ее трогал. Потаскушка. Я не имею дел с потаскухами. Заплатил ей сегодня. Намного меньше, чем она заслужила. Пусть думает, что ни черта не стоит. Сегодня не сдержался. Она видела мою злость. Это граничит с потерей контроля и это недопустимо. Как и то, что я делаю сейчас. Нюхаю ее гребаную верхнюю часть от костюма, в штанах еще больше начинает пульсировать. Корица. Миндаль. Даже запах ее пота. Это предел. Я бы мог трахнуть ее еще в клубе. Я все еще надеялся что-то изменить, но она уже все испортила. Мой идеальный продукт оказался испорченным. За это я должен наказать ее. Она должна запомнить меня на остаток своей жизни. Но вместо этого я расстегиваю ширинку и достаю, уже готовый взорваться, член и начинаю дрочить. Дрочить. На эту маленькую бракованную гадину. Это не дает мне покоя. Я ускоряюсь, закрыв глаза, представляю, как хватаю ее за глотку и прижимаю к стене, входя в нее жестко, раз за разом, на полную. Сжимаю этот кусок ткани в руке. Кончаю. Долго. Порываюсь обтереться тряпкой этой суки. Тупо пялюсь на нее. Достаю из стола салфетку. Бросаю туда этот чертов топ. Не знаю зачем. Я должен его сжечь. Но вместо этого, я забираю его из стола и несу в машину. Теперь ее запах будет повсюду. Я сам делаю это. И я ненавижу ее за это. Завтра мне придется решить останется она здесь или нет. И если да, то в качестве кого. Я даже не смогу на ней заработать. Я даже, мать вашу, не хочу на ней зарабатывать. И я бы убил ее за это. Трахнул так жестко, как самую конченую шлюху и выбросил, как прогнивший мусор.