Глава 14

– Кира. Макс.

– Ты.

– Добрый вечер.

Владислав Романович протянул мне руку и довольно улыбнулся. Я какое-то время смотрела на нее и сомневалась вообще в каком-либо действии.

– Ну же. Идем.

Страх постепенно отступал, глядя в знакомое лицо, которое в отличие от некоторых, не предвещало ничего зловещего.

– Куда? – Тихо спросила я, осознавая глупость своего вопроса.

– Господа! – Снова раздалось со сцены. Владислав Романович на секунду обернулся, но затем снова вернул взгляд ко мне. – Можете продолжать развлекаться, хорошего вечера!

Мужские голоса затихли, потому что в зал ворвалась громкая музыка.

– Танцевать. Кира. Идем.

Медленно протянув руку, я заметила, что пальцы все еще дрожат. Увидел ли это кто-то еще?

Осторожно сжав мою ладонь в своей, мужчина повел меня за собой, ближе к центру зала. Едва успев отойти, я почувствовала сильную хватку на запястье другой руки. Резко притормозив, я обернулась.

– Ты не идешь.

Я нахмурилась и попыталась высвободиться, после чего, человек, который только что меня продал, дернул меня на себя и, я ощутила резкую боль в предплечье.

– Мне больно.

– Ты не идешь. Ясно? Это моя территория. Как и ты, здесь или где-либо еще.

– Это не твоя территория, брат, и она не твоя резиновая кукла. – Владислав Романович, подошел ближе, не отпуская моей руки, так что мы втроем, оказались в одной кучке.

– Она с тобой никуда не пойдет.

– Как забавно, ты готов был продать ее кому угодно в этой комнате, но не мне? Отпусти девушку, ты делаешь ей больно.

Я поморщилась, когда ощутила, что рука на запястье сжимается сильнее.

– Ей будет больно, если она уйдет сейчас с тобой.

Мужчина наградил меня предупреждающим взглядом и дальше продолжил сверлить брата глазами, они были как два разъяренных тигра в одной клетке и при этом, каждый из них сдерживался от того, чтобы не порвать друг друга на части. Я чувствовала себя лишней между ними, и не хотела играть в эту игру, и я определенно, хотела высвободить свою руку, иначе он просто ее сломает. Клянусь, что даже слышала, как сустав хрустнул. Было впечатление, что всю свою злость этот человек перекладывает на меня, а я всасываю ее, как пустой сосуд.

За их перепалками, которые я даже перестала слышать от резкого шума в голове, уже никто даже не замечал, что я все еще тут, стою между ними. Пальцы занемели, я снова попыталась пошевелить рукой, закусывая губу от боли.

– Хватит, остановитесь. – Они будто не слышали меня. – Пожалуйста! – В этот момент голоса стихли и две пары глаз уставились на меня. – Ты делаешь мне больно.

Прозвучало как-то жалобно, но, кажется, именно это и сработало. Мужчина взглянул на наши руки, и мои пальцы уже побелели, должно быть, он тоже это заметил и резко отпустил, я покрутила кисть в разные стороны, чтобы кровь снова начала циркулировать.

– Он прав. – Я взглянула на Владислава Романовича и вернула взгляд к его брату. – Он купил меня на этот вечер, ты продал, все честно.

– Я не продаю, уже, купленное мною.

– Но ты продал. – Настояла я.

Мы смотрели друг на друга, я с осознанием того, что являюсь всего лишь вещью, он, словно я виновата во всех смертных грехах.

– Идем. – Владислав Романович потянул меня за собой, музыка продолжала играть, а я уже совершенно не могла ни на чем нормально сосредоточиться.

Мы вышли в центр зала, мужчина обхватил меня за талию одной рукой, а в другую взял мою, ту самую, которую еще чуть-чуть и пришлось бы реанимировать. Осторожно сжав в большой ладони, он поднес ее к губам и легонько поцеловал.

– Что вы делаете?

– То, что ты заслуживаешь. Ты прекрасно выглядишь.

Я замялась, как школьница.

– Эм. спасибо.

Мужчина коротко улыбнулся.

– Он тоже видит это.

– Хм?

– Макс. Только не оборачивайся.

Мы танцевали достаточно медленно, в такт мелодии из какого-то фильма, который я не могла вспомнить, и я замечала единичные пристальные взгляды в нашу сторону. Никто не танцевал, кроме нас, это понятно. Но один взгляд, я даже кожей ощущала, на спине, на затылке, на месте, куда медленно опускалась рука бывшего начальника.

– Видит что?

Мужчина издал слабую усмешку, словно спросила я что-то примитивное.

– Как ты прекрасна. Думаешь, почему он бесится? Он может сколько угодно ненавидеть всех женщин на планете, но от твоего шарма, ему не скрыться.

Мои уши вспыхнули, от этого редкостного бреда. Ага, шарм. Смешно же, ну.

– Поэтому вы трогаете мою задницу? – Я даже попыталась улыбнуться.

– Ты мое идеальное оружие, Кира. – Серьезно проговорил Владислав Романович и провел костяшками пальцев по моей щеке. – Расскажи мне, кто та девушка, что подходила ко мне.

– Эмм. я не знаю.

– Я заплатил за тебя десять тысяч баксов, Кира. И я видел, как та рыжая крутилась вокруг тебя.

– Если я скажу, у нее будут проблемы?

– Конечно, нет. Ты можешь мне доверять.

– Я думаю. – Ох, Господь всемогущий, хоть бы не облажаться и не совершить ошибку.

– Думаю, она собиралась шпионить за Вами.

Мужчина усмехнулся.

– А ты здесь для чего? Очевидно, что Макс привел тебя не ради аукциона, да и выглядишь ты, не как все его марионетки. – Он снова окинул меня взглядом. Интересно, чего мне будет стоить это «не как все» или Миле? Надеюсь, это платье не так критично, как я вбила себе в голову.

– Он сказал, что я должна учиться.

– Учиться?

– И запоминать.

– Так вы здесь все. – Он замолчал и повернул голову. Я вздрогнула, когда увидела появившегося перед нами младшего брата.

– Достаточно.

– Я так не думаю. Правда, Кира?

– Она ничего не решает, если ты не понял. Ты. – Он взял меня за предплечье, не так грубо как в прошлый раз, и дернул на себя. – Делаешь, что я скажу, разговариваешь, когда я скажу. Ты. – Теперь он смотрел на брата. – Проверь свой счет.

– Мы привлекаем внимание. – Сказала я, заметив, что многие в зале смотрят на нас.

– Превосходно. – Мужчина положил руку мне на спину и повел в сторону, где даже людей не было.

– Почему ты такой грубый?

– Никто не трогает то, что принадлежит мне.

– Пятнадцать минут назад тебя это не волновало.

Он ничего не ответил, лишь обвел руку вокруг моей поясницы, я уставилась на него, как на дурака.

– Ну? Ты и будешь так стоять, русалочка? Я думал, ты танцовщица. Или нет? Только в клубе задницей можешь крутить?

Схватив мою руку, он положил ее на свое плечо и придвинул меня ближе к себе.

– Ты серьезно? – Тихо спросила я, когда он начал двигаться. У меня в голове не хотело укладываться то, что он собирался со мной танцевать, и фактически он уже это делал! Я же передвигалась, как корова на льду, ноги, будто не хотели слушаться.

– Ты ужасно двигаешься, Шахерезада.

Я прыснула.

– Это даже не смешно.

– Я разве смеялся?

– Уверена, ты и не умеешь. – Съехидничала, совсем чуть-чуть. Однажды я видела его смех, но он не был тем, который бы хотелось запомнить. Смех психопата.

– Не позорь меня. На нас смотрят.

Я нахмурилась и огляделась по сторонам. Да, на нас смотрели, но всего пару человек, остальным и вовсе было плевать, каждый был занят своими разговорами (даже несмотря на громкую музыку), выпивкой, девушками в изумрудных платьях. Мельком я поймала и взгляд Владислава Романовича, а также заметила, как он довольно улыбался.

– Ты наступила мне на ногу. Дважды. – Он смотрел исключительно мне в глаза, но иногда я замечала, как взгляд опускался ниже и сканировал оголенные плечи. Я шагала, как того требовал танец: влево-вправо, немного назад и вперед, и все же я ошибалась, примерно в каждом пятом движении, но мне было все равно. Я пристально смотрела в глаза мужчины, пытаясь понять хоть что-то, я смотрела и ждала, когда он что-либо скажет. Заговорить пришлось первой:

– Сначала ты грубишь, обзываешь, пытаешься сломать мне руку.

– Я не пытался сломать тебе руку, Ариэль.

– Кира.

– Что?

– Меня зовут Кира. Это имя дал мне покойный отец. В честь бабушки.

Тот на мгновение прищурился. И просто проигнорировал, продолжая молча вести меня в танце. Его рука на спине, обжигала даже сквозь ткань платья, и меня катастрофически начало раздражать, что мне нравилось держать свои руки на его крепких плечах.

– О чем ты говорила с моим братом?

– Ни о чем.

– Не смей врать. Никто из моих девочек не страдает. А знаешь почему? Потому что они верные. Но ты не хочешь быть верной, поэтому. – Он дернул меня на себя, так что я врезалась в его грудь и издала непрошеный вопль, на выдохе. – Мне придется тебя заставлять.

– Он оценил красоту моего платья.

– Что?

– А я поблагодарила. Это весь наш разговор.

– У моего брата совершенно нет вкуса. Платье омерзительное.

Я не сразу заметила, что мы остановились, и просто смотрели друг на друга. Он издевался надо мной, а я злилась на себя, за то, что в глубине души принимала это вздор всерьез. Какая мне разница, что он думает?

– Но ты. Ты красивая.

Я как раз неловко начала убирать руку с плеча мужчины, как он ее перехватил и вернул на место, я стала пытаться выбраться из крепкой хватки, с которой, я уверенно могу заявить, не смогла бы справиться никогда в жизни. Спасибо, хотя бы, освещение в зале красное, иначе мои вспыхнувшие щеки и единственное неприкрытое волосами ухо, выдали мое нелепое смущение. Его слова действовали, как удар по голове и мне становилось страшно, что я превращаюсь в Милу. Если я стану его ручной собачкой? Это ведь все, что ему нужно. Сейчас, он стоит и смотрит на меня, внушая бред, о какой-то красоте, наверняка при этом думая, какая я наивная провинциальная идиотка, и обязательно куплюсь на это. Словно с самого детства мне не известно, что ни один влиятельный мужчина не воспримет всерьез простушку из обычной семьи.

– Музыка закончилась.

– Ты пыталась уйти раньше, чем она закончилась.

– Я не пыталась уйти.

– Ты поняла, о чем я. – Прошипел он, наклонившись ближе. – Тебе неприятно? Отвратительно? Когда я трогаю тебя. Да, русалочка? Тебе не нравилось, когда я был в твоих трусиках, мм? – Горячий воздух щекотал ухо, и я попятилась. – Любая из них.

Он кивнул в сторону зала, где все еще находились девушки и, продолжил: – Душу продаст за одно такое прикосновение. Кто ты такая? Я купил тебя. Дорого. Хотя твое место на распродаже.

– Тогда, почему я здесь? Ты оскорбляешь меня, зная, что я не могу уйти сама, потому что мне нужны деньги, но каждый раз ты продолжаешь унижать меня своими словами. – Я запнулась, и поняла, что снова перешла в режим страдалицы. Я обещала себе, что не стану, потому что я подписалась на весь этот абсурд.

– Потому что я хочу тебя. Это все, о чем я, нахер, думаю. И твое спасение, что мы на людях, иначе я разорвал бы на тебе это чертово платье. – Он говорил так близко, что я ощущала жар его дыхания на лице. Чеканя, каждое слово. Он сильнее прижал меня к себе и медленно провел рукой вниз по позвоночнику, касаясь ягодиц. – Но вожделение это слабость, русалочка. И если ты будешь также действовать на других, тебе цены не будет. Поэтому ты здесь. Ты станешь лучшей.

– Но я не хочу быть лучшей.

– Ты захочешь. – Коснулся моих волос. – Обещаю тебе, захочешь.

В этом я сомневалась.

* * *

Пробыли мы там недолго, пока Максим, об имени которого я думаю всего третий раз в жизни, пошел пожать руку этим своим акционерам, а я стояла в полном одиночестве тем самым позволяла дурацким мыслям атаковать мою голову. Мне нужен психиатр, потому что это определенно, ненормально думать о том, о чем ты не хочешь думать. Он сказал, что я красивая, этот дьявол. Вранье. Он так не думает. Ловушка для таких дурочек, как я. Он сказал, что хочет меня. Должно быть, он хочет всех у кого есть хоть что-то похожее на женскую фигуру. Хоть я вообще-то пышными формами не славилась. И чувствовала его эрекцию дважды, и это тоже ничего не значит, просто организм требует свое. Мне хоть и стыдно до сих пор, но я помню, что чувствовала в тот момент, и это было впервые за всю мою сознательную жизнь. Я боялась этого.

Когда мы вышли на улицу, я плелась позади, едва успевая за широким шагом.

– Макс. – Кто-то окликнул сзади.

Мы обернулись. Навстречу шел невысокий плотный мужчина лет пятидесяти на вид.

– Уже уходишь?

– Есть дела. Не видел тебя в зале.

– Я опоздал. Как раз на самое интересное. – Мужчина, как-то ядовито улыбнулся и взглянул на меня. На улице похолодало, поэтому я обняла себя руками, чтобы хоть как-то укрыться от порывов сильного ветра. – Как зовут эту прелесть? – Он шагнул ко мне, и я по реакции попятилась от него.

– Это не имеет значения. Ты что-то хотел, Геворг?

– Какая скромница, то, что я люблю, Макс. Мне сказали, она была самой дорогой этим вечером.

– Чего ты хочешь? Давай быстрее.

Что-то капнуло мне на лоб, и в моем случае, это могла бы быть птица, но подняв голову, я поняла, что во-вот вольет. Тучи были похожи на предвестник апокалипсиса, а крупные редкие капли с неба обычно означали затишье перед бурей. Волосы на теле, как оловянные солдатики стояли, еще не дай Бог, зубы начнут стучать.

– Мой друг любезно забронировал для меня этого цыпленка. Как тебя зовут, дорогая? Она умеет говорить?

Я напряглась и, от этого стало еще холоднее. Отступила еще на шаг, и мужчина ступил мне навстречу. Максим, чтоб его, выставил руку и оттолкнул меня к себе за спину, так что я почти ничего не видела перед собой кроме его галантно-широкой спины, и ощущала, как его запах сливается с сыростью, начинающегося дождя.

– Ты, должно быть, ошибся.

– Нет, Максик, она единственная здесь в красном платье, я пока еще не ослеп.

– Ты ослепнешь, если не скроешься с моих глаз, Геворг. – Мужчина шагнул навстречу этому Геворгу и, я неосознанно схватила его за пиджак. Обернулся на долю секунды. Наградил меня предупреждающим взглядом. Я расцепила пальцы и снова сжалась. Дождь становился мельче и гуще, что не могло не раздражать, когда он начал клевать холодом по голым плечам и лицу.

– Но-но, дружище. Я заплатил.

– Кому?

– Нашему общему другу.

– Прекращай в шарады играть. Кому ты заплатил?

– Мне.

Я не хотела в этом участвовать. Просто переждать собиралась. К тому же, внутреннее ощущение мне подсказывало, что я никуда не уйду с этим мужчиной. Я не боялась больше. Но звук знакомого голоса, заставил меня выглянуть из-за спины, за которой я буквально полностью исчезла.

По широкой лестнице вальяжно спускался Владислав Романович, и я бы назвала его улыбку потрясающей, если бы она не выглядела так двусмысленно. У меня сжалась челюсть от злости.

Он подошел ближе, взглянув украдкой на меня, взглядом «Это в порядке вещей, Кира. Я часто так делаю». Затем он остановил взгляд на брате.

– Ты же не думал, что я ее для себя прикупил?

Я стояла, как вкопанная не в силах пошевелиться, и только мелкая дрожь сотрясала тело. Дождь был мелкий, и для мужчин практически незаметный, а может и вовсе отсутствующий, а для меня это было началом паники, которая во мне зарождалась.

– По-моему, мы все решили.

– Ты не можешь менять правила аукциона. Даже если вернул мне деньги, по доброте душевной. Она моя на сегодня, значит, я делаю с ней все, что захочу. Покупаю-продаю, трахаю.

– Вы подлец, Владислав Романович. – Не выдержала я. Тот даже не взглянул на меня, а его брат, схватил меня за предплечье и развернул в сторону ворот.

– Мы уходим.

– Ты уходишь. Кира остается. – Владислав Романович поймал меня за руку и дернул на себя, я ахнула от неожиданности. В этот момент его брат развернулся и врезал тому с кулака по лицу, оттолкнув меня в сторону, я пошатнулась, но смогла устоять на ногах. Дождь усиливался, из дома снова доносилась громкая музыка, поэтому слышать происходящее, мало кто мог. Владислав Романович ударил в ответ, и кажется, они оба не собирались останавливаться, и когда уже дело дошло до крайностей и оба мужчины упали в борьбе на брусчатку, я попыталась влезть.

– Прекратите! – Потянула одного за пиджак. И они так быстро переворачивались, что я не успевала уже за что-либо схватиться. – Пожалуйста! – В следующий раз меня просто оттолкнули. Мужик, тот который Геворг, стоял неподалеку и с довольным видом, ухмыляясь, просто наблюдал.

– А вы? Чего стоите? Помогите же.

Тот усмехнулся.

– Мне нравится это шоу.

Какое уж там шоу, это детский сад, самый настоящий! Я снова ринулась вперед, к двум придуркам, которые колотили друг друга, как два не поделивших в песочнице машинку, мальца.

– Пусть разбираются, идем. – Геворг перехватил меня и потащил в сторону дома, я спотыкаясь, упиралась ногами в брусчатку и часто оборачивалась.

– Пустите меня!

– Тише – тише. – Он дернул меня обеими руками и крепко зажал, продолжая тащить, одна туфля соскользнула с ноги и, я больно ударилась пальцем о камень, едва не захныкав. Попытавшись вырваться, я услышала, как что-то хрустнуло в моем теле от усиленной мужской хватки. Геворг тащил меня даже не в дом, а куда-то за него, где из-за кустов и сгущающихся дождевых туч ничего уже было не видно. Конкретно, дождь меня уже мало волновал. Когда я поняла, что не могу выбраться, то стукнула мужчину по ноге, оставшейся туфлей и, заорала во всю глотку:

– Максииим! – Пусть это было абсурдом, но он казался единственным, кто мог меня отсюда забрать, хотя это была пустая доля надежды, потому что за «игрой» с собственным братом, он должно быть, и надвигающейся атомной войны не заметил бы.

Мужчина двинул меня в сторону, и я поняла, что чересчур перестаралась с каблуком. На лице бродил вселенский ужас. Я шагнула назад, и чуть было не споткнулась, и в этот самую секунду, воспользовавшись моментом, Геворг ударил меня по лицу, так что я зацепилась за что-то ногой и приземлилась, кажется, на бордюр, прямо головой.

– Тварь.

В глазах потемнело, когда я попыталась встать, в ушах зазвенело так, что меня, снова потянуло обратно головой на камень, я даже почти не чувствовала боли, просто лежала пытаясь проморгаться, чтобы хоть что-то увидеть, перебороть тошноту.

Я думала, что Геворг был еще здесь, поэтому, когда кто-то дотронулся до меня и попытался приподнять, я начала сопротивляться, до тех пор, пока голос не услышала и глаза более или менее начали видеть.

– Заткнись. Не ори. Мы уходим.

Он обхватил меня за талию и позволил вцепиться рукой в пиджак. После первого же шага, я чуть не подвернула ногу.

– Черт возьми. Что произошло? Я слышал твой крик.

Меня дико мутило и шатало в разные стороны, все еще шумело в ушах, но, наверное, это уже был шум дождя, потому что теперь я ощутила, что мокрая насквозь, и ткань за которую я так ухватилась, тоже. Мужчина продолжал удерживать меня одной рукой, а другой, нагнувшись, пытался снять с меня туфлю.

– Мать твою, подними ногу.

Я сделала, как он велел и, пошатнулась, но хотя бы от неудобных туфлей удалось избавиться. Хорошо, что хоть сумку додумалась через плечо повесить, иначе уже бы давно потеряла.

– От тебя одни проблемы. Идем отсюда. Как ты оказалась в гребаном цветнике?

– Это клумба.

– Плевать я хотел. Что с лицом?

Я подняла голову и первым, что я заметила кровь, на губе, у носа. Красное под глазом. Будет синяк. Нужен лед. Сразу подумала я. Затем мимолетную морщинку меж бровей уловила и каплю, упавшую с растрепанных влажных волос. Он выглядел, как парень из соседнего подъезда. В таких обычно все девчонки влюбляются. Но у меня не было такого соседского парня, и вряд ли когда-либо будет.

– Хорошо тебе наваляли.

– Ты плохо слышишь? Я спросил, что с твоим лицом?

А у меня, наверное, тоже все не слава Богу, это же я. Стоит за что-либо зацепиться уже синяк.

– Я отказывалась идти с ним. Ну, точнее… В общем, я пнула его немного, и он меня ударил, я упала. И все. – Если честно, я так переживала, что мне еще и за это влетит. Это же акционер. Уважаемый человек. А я кто?

– Геворг?

Я кивнула.

– Я отрежу ему яйца и скормлю его жене на завтрак.

– Это же шутка? – Я больше ожидала, что отрежут что-нибудь мне.

Лицо было непроницаемым, и слышать такое, для меня было больше, чем просто странно, особенно от этого человека. Боже, он, действительно, способен на что-то более мерзкое, чем я уже знаю? Если это так, я не хочу даже думать об этом.

– Похоже, что я умею шутить?

– Это не обязательно. Я имею ввиду. – Дети Господни, спасите меня и все органы того Геворга.

– Не обязательно трогать мои вещи, русалочка.

Разумеется, этой вещью была я.