Глава 18

Я споткнулась дважды, на ровном месте, колено счесала, само собой. Туфли пришлось снять, когда залазила в машину, чтобы снова не грохнуться. Водитель и словом не обмолвился, хотя наверняка видел, как я забилась в угол, поджав под себя ноги, уткнулась лицом в колени. Должно быть, слышал, как я тихо плакала в то время, когда хотелось кричать, но это не было дозволено. Даже если я сама виновата в том, что произошло, будет ненормально, если я начну рыдать во весь голос.

Ближе к дому, я вытерла лицо, постаралась отдышаться и дала себе морального пинка. Нечего сопли распускать. У меня не было выбора. Никто не виноват.

И все же я надеялась никого не встретить на пути и быстро проскочить в комнату. Само собой, не тут-то было.

Когда я вошла, он расхаживал по гостиной, с кем-то громко разговаривая по телефону. Я не взглянула в его сторону, прошла мимо, особенно после того, как он посмотрел на меня. И я примерно знала, как выглядела: красное лицо, возможно, даже опухшее, счесанное колено, в одной руке туфли, в другой сумка.

– Я перезвоню.

Мне не хотелось его видеть, и чем дольше я ощущала его присутствие и взгляд, тем больше становился ком в горле. Бросив у порога туфли, я прошла вдоль комнаты и легла на край кровати, свернувшись в позу эмбриона.

Он стоял у двери, может чуть ближе, я буквально ощущала дыру, которую он во мне просверливал. Тем временем меня саму разрывало внутри на части. Я сжалась еще сильнее и закусила руку, чтобы не разрыдаться, слезы снова защекотали кожу, скатываясь по переносице.

– Что случилось? – Голос был ровным, но при этом я различила в нем некую осторожность.

И что он будет стоять там и смотреть мне в спину? Лучше бы ушел. Это бы сделало все проще. Я хотела прийти, запереться в ванной, включить воду и просто дать волю эмоциям, хотя бы на пару минут, но вместе этого, ючусь на краешке кровати, используя собственную руку вместо кляпа. Вспомнила тот дурацкий галстук, волокна которого до сих пор ощущались во рту, уголки губ теперь немного щипало, наверное, треснули. Я всхлипнула, не удержалась.

– Ты плохо слышишь, я спросил.

– Я слышала, оставь меня. – Хотела сказать громче, но получилось, едва я смогла услышать.

Кажется, он подошел ближе, и это на самом деле было так, потому что я ощутила хватку его рук. Мужчина крепко сжал мои предплечья и приподнял меня с кровати, поставив на пол. Ноги подкосились, но он все еще держал меня за руки, поэтому я не упала. Оглядев меня с ног до головы, его взгляд вернулся к лицу, я дрожала от кончиков пальцев на ногах до единого волоска на теле.

– Что, черт возьми, с тобой произошло?

Я больше не могла закусывать губу и сдерживать трясущийся подбородок, поэтому громко разрыдалась, опустив голову.

– Пожалуйста. – Это единственное, что удалось выдавить вперемешку с очередным всхлипом.

Неужели ты не понимаешь? Неужели не видишь? Конечно, ты не понимаешь. Потому что, по-твоему, каждая женщина готова добровольно раздвинуть ноги перед каждым?

Я ничего из этого, вслух, не произнесла.

– Если ты не скажешь мне, то. – Он встряхнул меня. Я подняла голову, чтобы взглянуть в его лицо, сквозь пелену в глазах, сквозь распушившиеся, прилипшие к лицу волосы. Я разозлилась. Меня жгло изнутри и душило. И я не могла от этого избавиться. На тот момент мне стало на все плевать.

– Что? Что ты сделаешь? Выгонишь?

Я видела, как он сглотнул. Как дернулся его кадык. Мне захотелось рассмеяться. Чего он боялся? Достала ли я то, что ему нужно? Определенно об этом он только и думал.

– Флешка. – Как я и сказала. Его голос стал ниже и, я лишь хмыкнула в ответ, после чего дернула носом.

– Отпусти.

Мужчина разжал мою руку. Затем вторую, не отрывая взгляд ни на секунду. Колени дрожали, но я держалась изо всех сил. Подняв с пола сумку, я подошла к шкафу и вытащила оттуда свой рюкзак, с которым приехала, проверив на месте ли ключи, закинула его на плечо, достала флешку из маленькой сумочки и подошла к мужчине, остановившись напротив. Он наблюдал за мной. Я сжимала флешку в руке и, мне хотелось раздавить ее. Я не могла.

– Верни мне мой мобильный.

– Что?

– Мобильник.

– Я слышал, мать твою. Какого хера?

– Я ухожу.

Он рассмеялся, грубо, я вздрогнула, словно мне по лицу съездили, но взгляда не отвела. Думает ли он, что я смелая? Думает ли, что рискну деньгами, ради идиотской гордости? Это не гордость. Это страх. Каким будет его следующее задание? Я этого не знаю. Если я уйду сейчас, у меня останутся деньги его брата, я расскажу все, что знаю. И от этой мысли становится еще более мерзко. Я отвратительная. Разве я лучше него? Может быть, даже, хуже. Слезы снова хлынули из глаз, но теперь я просто перестала обращать на них внимание.

– Я купил тебя. Ты понимаешь? – Снова стал серьезным. Мне бы такой переключатель.

– Телефон взамен на флешку.

– И куда ты пойдешь? – Казалось, с искренним любопытством спросил.

– Я снимаю квартиру с подругой.

– На что будешь жить? Ты ведь, даже, нигде не работаешь. Вернешься в клуб? Это мой клуб, русалочка. Ты не будешь там танцевать. Нигде не будешь, если я захочу.

Я проглотила очередной ком и облизнула соленые от слез губы.

– Ты сказал, что купил меня, но если это так. Значит, любой может купить меня. – Пожала плечами. – Продамся кому-нибудь. Не знаю. Может быть, твоему брату.

Его челюсть сжалась, и я по глазам поняла, что ляпнула что-то не то. Но сказала лишь то, о чем думала.

– Шлюха. – Не раздумывая, он замахнулся и влепил мне пощечину, я ахнула и схватилась за щеку. Волосы еще больше прилипли к лицу, меня саму слегка пошатнуло. В этот момент я даже боли не чувствовала. Будто ведро холодной воды на голову вылили. Я обернулась через считанные секунды, убирая с лица волосы.

– Господи. – Я покачала головой. – Я ненавижу тебя.

Я видела в его глазах все оттенки гнева, которые только присутствовали в природе, я видела, как постепенно они сходили на «нет», я видела, как снова дернулся его кадык.

Мы просто смотрели друг на друга какое-то время, я истрачивала последние слезы, он оставшуюся злость, затем я бросила ему в грудь флешку и рванула к двери. Поймал. Разумеется.

– Ты не выйдешь из этого дома. Поняла? – Сжал мои плечи. – Если понадобится, я поставлю решетки на окна и приставлю к каждому по охране. Ты не выйдешь, пока я тебе не позволю. Ты не смеешь нарушать мои правила. – Придавил к двери, так что ручка впивалась в поясницу. Я была как маленькая ходячая кучка сплошной боли.

– Ты болен. – Дрожащим голосом прошептала я.

– Ты сама напросилась на эту пощечину. – Он вжался лицом в мои волосы и втянул воздух где-то над ухом. Он источал такое тепло, которого не было ни у кого другого, и мне хотелось убить его за это. – Только я могу тебе помочь.

– Ты даже себе помочь не можешь.

Мужчина отстранился на шаг, вглядываясь в мое лицо. И в нем столько всего было намешено, что даже он сам, вряд ли понимал, что именно.

– Я оставлю тебя одну. И когда вернусь. – Дальше он не продолжил. Рывком открыл дверь, оттолкнув меня в сторону, и скрылся за ней. Несколько минут я просто смотрела в одну точку, туда, где до этого, было его лицо, затем взглянула на все еще дрожащие пальцы, уткнулась лицом в ладони и снова позволила себе разреветься, медленно опустившись на пол.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я перестала себя жалеть. Даже противно стало, что я вообще это делаю. Глупая, до невозможности. Куда я собиралась идти? Мерзавец прав, у меня даже нет работы. В груди все еще жгло, и дыхание сбилось, что аж больно дышать стало. Мне просто нужно было поговорить с кем-то. Я не привыкла делиться переживаниями, своими мыслями и вообще всем тем, что таилось глубоко внутри, но сейчас я как никогда ощущала тягость от этого. Словно я была одна во всем этом огромном мире. Бывало ли с Милой такое? Первое время. Как она жила с этим? Хранит ли она эту тягость по сей день? Я знаю ее всего ничего, но мне кажется, она смогла бы понять меня. Даже просто выслушать. Мы с ней в одном котле здесь варимся. Не может быть иначе. Собрав волосы в хвост, я направилась в ванную, умылась холодной водой пару раз, поближе рассмотрела лицо. Немного покраснела щека, пройдет. Не похоже, что будет синяк.

Поднявшись по лестнице, к Миле в комнату, я застыла у едва приоткрытой двери, из которой в полумрак коридора, доносился легкий свет. Разговоров не было слышно. Частое. Сбившееся дыхание. Я подошла ближе, приоткрыла дверь и отпрянула назад, застыв на секунду. Мои глаза встретились с его. И если бы это все, что я увидела, меня бы не потянуло снова вывернуть, и без того, пустой желудок. Мужчина демонстративно схватил Милу за волосы и потянул на себя, та застонала, когда тот рывком, увеличивая скорость, стал врываться в нее. Она издавала звуки наслаждения, даже от подобной грубости, а он смотрел в это время на меня со сжатыми с силой зубами и опасной злобой в глазах, я прижала руку ко рту и побежала на встречу с первым попавшимся мне, туалетом.

Рвало меня не долго, потому что все, что я успела сегодня съесть, а это почти ничего, было оставлено в туалете той сволочи. Больше всего времени я потратила на то, что сидя в углу, разглядывала, как струится вода из крана. Поднявшись с пола, я еще раз прополоскала рот, умылась, посмотрела на себя в зеркало, – чего бы лучше не делала и, вышла из ванной.

Вздрогнула. Я бы даже сказала: подпрыгнула от неожиданности.

Он стоял прямо у двери, опершись спиной о стену. Никак не отреагировав, я вернулась в свою спальню. Мужчина шел за мной. Клянусь Богом, я даже могла слышать его сбившееся дыхание, и это напоминало о той мерзости, которую я увидела.

– Я не знаю, зачем ты к ней пошла, но я запрещаю вам общаться.

– Научись закрывать дверь.

– Я не хочу, чтобы вы разговаривали.

– Мне больше не с кем разговаривать.

– Ты можешь говорить со мной.

Я прыснула. Он это серьезно сейчас? Или это одна из тех несмешных шуточек, которые я уже раньше слышала?

– Я привезу тебе книги. Музыку. Что ты слушаешь?

– Ты издеваешься надо мной? Стой. Можешь даже не отвечать. Мне не нужно от тебя ничего, кроме денег. Понимаешь? И я ненавижу себя за то, что даже нахожусь с тобой в одной комнате. Ты мне омерзителен.

Он шагнул ближе. Затем еще ближе. Я напряглась, когда заметила, дернувшуюся на скуле желваку.

– Ты можешь снова меня ударить, даже избить.

– Ты должна меня уважать. – Он приблизился еще на шаг, и оставался еще один, прежде чем, мы смогли бы коснуться друг друга. Это настораживало. – Почитать. Но вместо этого, считаешь омерзительным и даже смеешь говорить мне об этом. Я могу контролировать твою жизнь, сейчас или потом. Неважно. А ты даже не понимаешь этого.

Почитать. Контролировать.

Я молча кивнула несколько раз. Должно быть, даже не ему, а самой себе. Шагнула на то самое опасное расстояние и, не отрывая взгляда от лица мужчины, опустилась перед ним на колени.

– Как тебе мое почтение? – Взяла его руку. Теплую, как и раньше. Даже горячую. Положила себе на голову. – Погладишь меня? Я могу погавкать. Хочешь?

– Встань.

Мой подбородок снова задрожал и, я стиснула зубы так, что стало больно.

– Встань! Живо!

Он схватил меня под руки и поднял с пола. Пытался что-то сказать. Должно быть, скомандовать или что-то в этом духе, но вместо этого просто отпустил и пошел к выходу.

– Он изнасиловал меня. – Проглатывая ком, почти спокойно, произнесла я.

Мужчина остановился у двери и повернул голову в профиль.

– Повтори.

– Ты же слышал. Нечего здесь повторять. Этот мудак трахнул меня. Но какая разница, правда? Я сделала то, что ты сказал.

Теперь он полностью развернулся и спустя секунду, уже стоял напротив меня.

– Не смей. – Сжал мою челюсть, я свела брови к переносице и, тогда он отпустил, но говорить продолжил: – Не смей говорить, что я подложил тебя под кого-то.

– Я этого даже не говорила.

Он принялся хаотично передвигаться по комнате, потирая рукой подбородок, словно думал о чем-то, затем резко остановился, положив ладони мне на лицо. Бережно, будто боялся теперь меня касаться.

– Мы его уничтожим. То, что ты достала, сделает его банкротом.

– Мне должно стать легче от этого?

– Никто не говорил, что будет легко, русалочка. Я его с землей сравняю. Забудь об этом. Поняла? Представь, что ничего не было.

Он так легко это говорил и, от этого становилось еще более мерзко на душе. Обжигал пальцами мое лицо, отчего слезы снова выступили на глазах. Я зажмурилась, пытаясь просто выдохнуть все то, что сидело внутри, но вместо этого, я снова увидела ту сволочь, ощутила его руки на своей коже, язык, то, как он проникал в меня, не давая возможности даже пошевелиться. Я позволила себе снова громко всхлипнуть.

– Тише. Этого не было. Забудь. – Мужчина успокаивающе гладил большими пальцами мою кожу, вытирая непрошеные слезы. Я втянула носом воздух и распахнула глаза.

Он смотрел так, словно на самом деле хотел мне помочь, словно мог это сделать. Но это было вранье. И самое ужасное, что я возможно, даже нуждалась в этом вранье.

– Где он тебя трогал? Здесь? – Он опустил руки мне на плечи и коснулся губами моей шеи, прокладывая дорожку легких поцелуев вдоль, затем его губы скользнули вверх к уху, делая мою кожу влажной. – Здесь? – Горячий воздух щекотнул, вызывая волну мурашек по всему телу, я невольно запрокинула голову назад. – Или здесь? – Спустился вниз по ключице, слегка закусывая кожу в некоторых местах. Затем он обошел меня и прикосновения к спине, как и в прошлые несколько раз, едва не выбили почву из-под ног. Я даже не успела заметить, как платье оказалось на полу, а властные губы завладели почти каждым сантиметром моей кожи. Я закрыла глаза и позволила себе громко вздохнуть.

– Я могу быть хорошим. Черт возьми, ты охерительно пахнешь. Он не имел права прикасаться к тебе. Все. В тебе. Каждая твоя эмоция принадлежит мне.

Мне было даже сложно уследить за тем, что он говорил или что-то отрицать, хотя и должна бы, должна бы оттолкнуть, избавить себя от этих мучительных поцелуев. Мне казалось, будто он, правда, мог вознести до небес, но потом жестоко сбросить обратно. Этого я и боялась. Нет. Я была в ужасе. Его губы снова вернулись к изгибу между плечом и шеей, прокладывая чувственную влажную дорожку, и я даже о стеснении позабыла. С губ сорвался тихий всхлип, и мои руки уже сами собой обвились вокруг его шеи, жадно зарывшись в его волосах, в то время как его рот, слегка присосавшись к моей шее, заставлял полыхать все мое тело. Мне было это необходимо. Я не хотела закрывать глаза и видеть, снова, то влажное от пота лицо, не хотела вспоминать те шершавые руки на своей коже, мне нравились эти, мягкие и теплые. И я бы тоже хотела касаться его, не так как сейчас, когда мои пальцы повторяли контур его широких плеч и твердой груди, мне хотелось, чтобы эта несчастная рубашка исчезла. Он касался меня губами почти везде, дразнил, проводя языком у резинки трусов и поднимаясь выше, скользя по груди, руками, губами, языком. В кончиках пальцев начинало отстреливать и, мои колени подгибались примерно каждые пять секунд. Это ненормально. Никто так не делал. Мне даже казалось, что так не бывает. И я всячески пыталась отругать себя за позволение это чувствовать.

Его руки опустились мне на талию, а рот снова жадно захватил территорию шеи, язык коснулся мочки моего уха, я, кажется, забыла, как правильно дышать. И это тоже было абсолютно ненормально с моей стороны. А еще я определенно понимала две вещи: этот мужчина готов целовать буквально все мое тело, но он ни разу не коснулся моих губ. Неужто брезгует? И вторая вещь, которую я целиком и полностью осознавала: примерно полчаса назад он трахал Милу. Это просто унизительно.

– Я, чертовски, хочу тебя. – Он буквально прорычал мне в кожу, слегка севшим голосом. У меня голова кружилась от всего этого. – Но ты по-прежнему такая невинная. Я не могу сделать с тобой то, что хочу.

Он отстранился немного, все еще держа руки на моей талии, сбитая с толку, я подняла на него свой взгляд. Мы оба тяжело дышали, и я видела абсолютное безумие в отражении стальных глаз. Я потянулась вперед и схватилась за ремень на его штанах, но мое запястье тут же было схвачено. Мужчина покачал головой, я нахмурилась.

Его глаза не отрывались от моих, и кроме сбившегося дыхания, реакцией на происходящее была сжавшаяся челюсть и обхватившие мои запястья пальцы.

– Этого не будет.

Я была наэлектризована до ужаса и, кажется зла до предела.

– Ты сказал, что можешь помочь мне. – Прошептала я, на очередном выдохе.

– Моя помощь вряд ли заключается в том, чтобы трахнуть тебя. Я, мать твою, хочу отыметь тебя с самой первой встречи. – Процедил он сквозь зубы, схватив меня за резинку трусов и дернув на себя, так что моя обнаженная грудь врезалась в его. – Я даже, может быть, одержим этой мыслью.

Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло. Потянувшись, мужчина стянул резинку с моего хвоста и провел пятерней по волосам.

– Ты так забавно краснеешь. Обожаю твой запах, русалочка. – Он сгреб в кулак мои волосы, уткнулся в них носом и шумно втянул воздух. И мне показалось, что мы оба были прокляты запахом друг друга.

– Это. всего лишь шампунь. – Выдавила я, отстраняясь. Мужчина с легкостью отпустил меня и, на его губах пролегла легкая полуулыбка.

– Вряд ли у меня стояк на твой гребаный шампунь, Ариэль.

Его слова могли выбить весь воздух, но пришло время брать себя в руки. И это было отвратительно, потому что чувствовать себя униженной, а именно так я себя и ощущала, собственной похотью на почве изнасилования, еще хуже, чем потерять последние остатки гордости.

Скрестив руки на груди, я ринулась к шкафу, чтобы найти что-нибудь из одежды.

– Не буду тебе мешать. Отдохни. Мне ни к чему твой измученный вид.

Все что, я сделала это – обернулась через плечо, и проводила взглядом мужчину до двери. Под ложечкой засосало и мне вдруг отчаянно захотелось ударить саму себя, но вместо этого я снова разревелась, прикрыв рот рукой, чтобы не слишком было слышно.