Глава 12. Артур

В голове случается ядерный взрыв. Как? Почему? Все мысли разлетаются в разные стороны. Картинка, которую я себе построил, вдруг распадается на мелкие кусочки. Оксана оказалась целкой. Значит, отец ошибся и девчонка никогда не была любовницей Павла. А я жестоко обманывался, считая её коварной интриганкой. Ну и кто я после этого? Интуиция твердила мне проверить факты, ведь явно было что-то не так. Нет же. Я выбрал думать худшее. Оксана – паинька. Сама невинность во плоти. Да у неё на лице всё написано. А я, бля, слепой, глухой и тупой, что ни хрена не замечал очевидного. Судя по её рассказам, соседки вчера сплетничали скорее о её никчёмной матери, а не о самой Оксане. Однофамилицы как никак. – Иди сюда, – притягиваю красотку к себе. После неожиданного открытия стал хотеть её ещё больше. У меня никогда не было девственниц. Это что получается? Я был у неё первым и единственным? Не верится даже. Блядь, почему от этой мысли хочется гордо поднять голову и расхаживать по двору как павлин, распушив хвост? Моя. Только моя. Это просто взрыв мозга. Член теперь не обуздать. Я только получил разрядку, а он уже опять встал колом. На всю свою нехилую длину. Но Оксане нужна передышка. Для неё это всё впервой. Нас ждут ещё много дней и ночей, чтобы насладиться друг другом. Притягиваю красотку к себе ближе, пряча ствол под одеялом. Не буду её пугать. Смотрю на серьёзное личико. Милаха, зацеловал бы каждый сантиметр этого сладкого, желанного тела. В этот момент мне вдруг до безумия захотелось увидеть её улыбку. Хоть раз. На ум приходит старый анекдот: – А ты знала, что когда милицию переименовали в полицию, заволновались медики? Девчонка сдержанно, но улыбается. А у меня земля уходит из-под ног, потому что я вспоминаю, где раньше видел точно такую же улыбку. Мать вашу! Дерьмо! Эти глаза… Ямочки на щеках, когда она улыбается… – Судьба повернулась ко мне задним местом после того, как двадцать лет назад я заставил забеременевшую от меня девушку сделать аборт. А она очень хотела оставить ребёнка. В горле пересыхает, и я не могу выдавить из себя и звука. Слова Павла сиреной воют в башке. Резво подскакиваю с кровати. – Почему ты, чёрт возьми, мне не сказала? Оксана, натянув на себя одеяло, смотрит на меня испуганно. – Что именно? Про медиков? – Каких, блядь, медиков? Почему ты не сказала, что … А вдруг она и не знала? Но как тогда об этом узнал Павел? – Оксана, ты знаешь, кто твой отец? – Артур, с тобой всё в порядке? Ты меня пугаешь, – отодвигается на дальний конец кровати. – Просто скажи честно: да или нет. – Зачем? Ты же не собираешься найти моего отца, чтобы попросить его жениться на мне? Я торможу. Причем тут на фиг женитьба? Мы же не в каменном веке живём. Остынь, Артур! Выдохни! Ты сейчас запугаешь её так, что она убежит, сверкая пятками. Собрав остатки спокойствия, спрашиваю ещё раз: – Твоя мать говорила тебе, кто твой отец? – Только в общих чертах. – Ты знаешь его имя? – Нет. Артур, что случилось? – Сколько тебе лет? – Через месяц будет двадцать. Всё сходится. Ошибки быть не может. Оксана – вылитая копия своей бабки. Да и на отца похожа очень сильно. И как я раньше этого не замечал? О, глупец! Павел тоже, блин, – герой дня! Задал нам ребус. Не мог напрямую сказать, что разыскал дочь и оставил ей наследство. К чему эти тайны? Смотрю на Оксану. Жалко вдруг малышку становится. И самому себе по морде врезать захотелось, чтобы мозг включить. Хрупкая она и беззащитная. Такую охота всю жизнь на руках носить и оберегать от любого ненастья. Столько дерьма в жизни натерпелась, когда могла расти, купаясь в роскоши и отцовской любви. Ощущение, что внутри меня просыпается какой-то мощный инстинкт, который даёт мне почувствовать себя настоящим мужиком. Не зря же всю жизнь мыщцы растил и кулаками махал. Я готовился к роли защитника. Сам в шоке от подобных безумных мыслей. Но нутром чую: так будет правильно. Обхожу кровать и опускаюсь перед Оксаной на корточки. Жесть как хочу прикоснуться. Приласкать, обнять в крепких объятиях. – Послушай меня внимательно, – беру её за руку. – С этого момента я обещаю, что буду заботиться о тебе. Не брошу в беде и не позволю никому обидеть. Ты поняла? Распахивает свои бездонные омуты ещё шире и озадаченно кивает. – Скажи мне, что случилось у вас дома. Почему ты сбежала оттуда в слезах? Малышка прищуривается. Скользит по мне взглядом. То вверх, то вниз. Внимательно изучает. А потом с некой робостью отвечает: – Один из друзей матери, который сейчас живёт у нас, постоянно ходит по дому голым. Когда мы были наедине, он начал приставать ко мне. Мама и раньше приводила непонятных гостей, но никто никогда не пересекал черту. А в этот раз всё зашло далеко. У меня сводит челюсти от злости, как представлю, что какой-то ушлёпок тянул свои загребущие лапы к моей девочке. Если увижу его, сразу кулак в рыло припечатаю. – Я не хочу, чтобы ты больше появлялась в этом доме. А с твоей матерью я сам поговорю. Кивает и расслабляет плечи. – Ну я и не планировала пока возвращаться. Если твое предложение ещё в силе, мне бы хотелось остаться здесь на пару дней. – В силе, детка, – поднимаюсь и возвращаюсь на кровать, – но у меня есть одно условие. – Какое? – Я буду постоянно находиться рядом. Оксана пока не готова к новостям об обрушившемся на неё многомиллионном наследстве. Ей бы для начала привыкнуть к тому, что её жизнь уже никогда не будет прежней. А пока мы насладимся нашим уединением, и пусть весь мир подождёт.