Глава четвертая: Йен

Антон ставит машину на внутреннюю парковку дома, возвращает ключ, и мы стоим немного в стороне, на расстоянии вытянутой руки.

Я бы хотела, чтобы он поднялся.

Я бы очень хотела, чтобы эту ночь мы, как и в день нашего знакомства, просто спали рядом, чтобы кровать не была такой пугающе огромной для меня одной, и чтобы одиночество, наконец, сбежало в окно.

Но я знаю, что будет, как только за нами закроется дверь.

По крайней мере, я точно не смогу затормозить, потому что мне, как наркоманке, не хватает его запаха, вкуса кожи на губах.

Мне до боли между ног хочется с ним трахаться.

Без головы, без мыслей о том, что сейчас это только еще больше все усложнит.

И я боюсь, что Антон больше никогда не посмотрит на меня так, как раньше. Что теперь и для него я тоже несчастная, обиженная судьбой и одним плохим человеком женщина, с которой нужно заниматься сексом только в миссионерской позе и после подписанного ею согласия на близость.

— Я пойду, Очкарик, - первым заговаривает Антон. - Еще пока доберусь, а подъем в шесть.

Не хочу его отпускать.

— Ты в гостинице живешь?

— Ага.

— Когда возвращаешься в Петербург?

— Завтра вечером, самолет в десять тридцать вечера, так что в полночь буду дома. Сердце болезненно обрывается.

Я надеялась, что у нас будут выходные, и мы просто... не знаю, встретимся еще пару раз, погуляем, как это делают даже давным-давно женатые люди.

— Малыш, ну а ты когда собираешься вернуться? - немного склонив голову набок, спрашивает мой уставший майор. И конечно мы оба понимаем, что речь не о городе и даже не о месте.

Не знаю, что ему ответить.

Попросить еще немного времени, потому что мне нужно разобраться в себе, просто попытаться сделать хотя бы что-то самой: научиться спать в темноте, перестать бояться ездить в метро в час-пик, когда ко мне прижимаются посторонние мужчины, перестать, наконец, улыбаться, когда хочется выть.

И не прятаться в угол по каждому поводу.

А еще - больше никогда ему не врать.

Потому что как раз сейчас мне хочется это сделать, потому что так будет проще.

— Я не знаю, Антон. - Теперь я знаю, почему правду называют «горькой». - Мне нужно время. И я... прошу тебя... пожалуйста... если это возможно... дать мне его.

Я снова прошу что-то дать мне, ничего не предлагая взамен.

Такая эгоистка, что противно от самой себя.

Молодому мужчине нужна нормальная здоровая женщина. Не только для секса -

хоть это, наверное, почти самое важное - а чтобы проводить с ней время, чтобы она присматривала за ним, создавала уют и комфорт.

А тут я со своим «я не знаю».

Понятия не имею, что буду делать, если Антон скажет «нет». Если скажет «я от тебя устал. Очкарик» - сойду с ума. Если напомнит о моем предложении развестись...

Покалывает в области сердца, и я потихоньку, надеясь, что не подаю виду, сильнее прижимаю локоть к левому боку.

— Ты хочешь развестись. Очкарик?

Я прикрываю глаза, мысленно пытаюсь успокоиться четом от одного до десяти, но все время сбиваюсь: один, три, пять... девять, два, три, семь...

— Нет, не хочу.

— Тогда у тебя есть время... жена. Только больше никакого телефонного молчания, договорились? Отвечай на мои звонки и сообщения, и, блядь пиши и звони сама! Я же не какой-то моральный урод, что ты боишься лишний раз позвонить. Я твой муж, писательница. Смирись уже, а то ну ей-богу как маленькая.

Киваю снова и снова, принимая и соглашаясь на все.

Счастье превращается в воздушный шарик и перекрывает гортань.

— Все, женщина, мне правда пора, а то ни хрена не выберусь. Я с отчаянием считаю его шаги.

Я хочу его увидеть. Мне сегодня - слишком мало.

— Антон! - На подземном паркинге голос эхом поднимается к бетонной крыше

Муж оборачивается, вопросительно приподнимает бровь.

— Я приглашаю тебя завтра в кино. На «Звездные войны». Если пойти на сеанс в шесть, то успею потом отвезти тебя в аэропорт.

Антон молчит.

Господи, как же это глупо! Он устал, у него здесь работа, которая - я уже знаю -выматывает ему нервы и добавляет седин раньше времени, а я со своим детским «приглашаю в кино».

— Прости, - пытаюсь торопливо загладить свой глупый импульс. - Я эгоистка. Если теперь ты хочешь развод...

— Ты же в курсе, что твоего печального ушастого недоситха, скорее всего, в финале эпично выпилят? - спрашивает с насмешкой.

— Мы еще попкорн не купили, а ты уже спойлеришь. - Уже можно улыбнуться или буря еще не прошла?

— Это не спойлеры, это профессиональное

— Я же романтическая натура, буду верить в лучшее.

Антон достает телефон, что-то там набирает и только через минуту говорит:

— С меня билеты, с тебя - обжорство.

— С тебя еще и большой носовой платок. - счастливо икаю я.

— Связался же на свою голову с ванильным единорогом, - делано ворчит Антон и добавляет, уже без улыбки: - Я остаюсь с тобой на выходные. Походим на свидания. Как сама захочешь.

— Ты идеальный, - снова икаю, на этот раз так громко, что, кажется, надо мной начинает хохотать собственное эхо.

— Только учти, жена. - Антон как-то дьявольски соблазнительно подмигивает. -Скорее всего, тебе придется стать пропащей женщиной и отдаться мне на первом свидании. Возможно даже в машине.

Три предложения.

Я свожу ноги до боли в коленях.

Потому что мокрая в хлам. Мгновенно.

В квартиру поднимаюсь на дрожащих слабых ногах, открываю дверь и почти вваливаюсь за порог, едва сохраняя равновесие.

Мне уже одиноко.

Целый месяц я как-то справлялась с пустотой внутри себя. Целый месяц жила в ледяном замке и была в нем Снежной королевой, потому что заморозила все. что меня окружало. Чтобы не болело и не оттаяло.

В особенности время. Потому что его у меня не было.

Встреча с Антоном перевернула все. Как будто в разгар ледяной стужи наступила оттепель и все мои защитные стены растаяли, оставив меня беспомощной и беззащитной перед эмоциями, от которых я так трусливо пряталась.

Я никогда не боялась одиночества в себе. Когда никого не любишь и не ждешь, ты владеешь огромным богатством, имя которому - свобода. Когда никто не может быть достаточно близко для удара в уязвимое место, ты владеешь еще одним сокровищем - безопасностью.

Одна встреча с мужчиной, который мне муж и не муж одновременно - и я становлюсь нищей, как церковная мышь.

Господи, мы виделись пару минут назад, но во мне так пусто, что хочется плакать. Это какая-то абсолютно новая, острая и беспросветная тоска до боли в каждой клетке тела, и от нее не спасает даже давно начавшая действовать «волшебная радужная пилюля».

Достаю телефон, долго рассматриваю длинную вереницу неотправленных сообщений. Я не приукрасила - их двести четырнадцать. Точнее, уже двести пятнадцать, потому что в темноте пустой квартиры создаю новое и дрожащими пальцами заполняю его словами, которых так много, что они ломают грудную клетку изнутри.

«Я ведь правда не могу без тебя дышать, мой колючий мужчина. Я как будто не целая без тебя».

Мне никогда не становится легче. Просто... немножко тише в голове и душе. Как будто закрываю разрушительные эмоции прозрачным звуконепроницаемым куполом. Но они все равно здесь: уже целое огромное минное поле, почти впритык ко мне.

Что я буду с ними делать, когда не останется ни одного лишнего сантиметра?

В верхней части экрана всплывает оповещение о входящем сообщении в Телеграмм.

Я установила его еще пару месяцев назад и использовала в основном для отслеживания пары новостных каналов, но несколько недель назад кое-что изменилось.

В: У тебя там все в порядке? С обеда ни одного сообщения «В» - это Вадик.

И сейчас он для меня... даже не знаю, как сказать. Друг по переписке?