Глава пятьдесят четвертая: Йен

В том, что наше новоселье в кругу семьи пройдет как-то нетривиально, я даже не сомневалась.

Но мне и в голову не могло прийти, что первой к нашему дому приедет совсем не машина моего оцта или машина родителей Антона.

Первым приезжает грузовик в сопровождении легковушки.

И когда Антон дважды переспрашивает у мужчин, выпрыгивающих из салона, не ошиблись ли они адресом, они называют именно наш адрес. И не особо интересуясь, почему мы не в курсе, что происходит, начинают сгружать привезенное.

Кожаный гарнитур темно-вишневого цвета: два кресла и удобный мягкий диван из трех секций. Кофейный столик с прозрачной столешницей. Двуспальная кровать под балдахин. Холодильник - просто гигантский. Стиральная машина, посудомоечная машина.

— Очкарик, - Антон растерянно улыбается, - ты не в курсе, может Новый год перенесли?

Я пожимаю плечами, потому что точно так же не понимаю, что происходит.

Только когда из второй машины ко мне направляется мужчина средних лет, все становится на свои места.

— Владимир Юрьевич сказал, чтобы я снял все замеры кухни и комнат и показал вам образцы. Сделаем компьютерную модель, всю технику встроим как захотите. Шкафы, тумбы, крепления. Полный комплект.

Папа.

Я должна была догадаться, что он обязательно «внесет свою лепту».

Когда мы с Антоном только начали вместе жить, отец как-то спросил меня, чем может помочь. Он всегда оберегал свою маленькую дочку и старался, чтобы у меня было все по максимум. Насколько это возможно. А я всегда стеснялась получать какие-то вещи просто так, только потому, что мой отец много работает и спит, порой, раз в несколько суток.

Так что, когда прозвучал вопрос, я сразу сказала, что нам с Антоном ничего не нужно, что семья на то и семья, чтобы становиться вместе на ноги и всего добиваться вдвоем. И что я, как мама когда-то, лучше выйду замуж за майора и потом, когда-нибудь, стану генеральшей, потому что никогда не верила в лотереи. Ну и когда в семью вкладываешь наравне с мужем, как-то и ценить друг друга начинаешь больше.

Насколько я знаю, с того нашего разговора отец никогда больше не предлагал свою помощь. По крайней мере, мне.

И судя по удивленному лицу Антона - он тоже не понимает, что происходит. Но если папа и сделал все это - то точно без злого умысла.

Пока грузчики заносят мебель и технику в дом, я потихоньку подбираюсь к мужу и становлюсь рядом. Антон догрызает яблоко и смотрит на меня с немым вопросом.

— Он мой отец, - говорю и горжусь этим. - Он уважает тебя, раз не стал предлагать деньги или вмешиваться с другими материальными «благами». Но я его единственная дочь, кроме меня у них больше никого нет. Было бы странно, если бы они с мамой никак не попытались...

— Очкарик, все в порядке, - перебивает меня Антон. - Я думал, что ты в курсе.

— Честное слово - нет!

Я понимаю, что после всего сделанного вопрос доверия все равно еще какое-то время будет всплывать между нами. Вопрос, который колет в обе стороны, потому что и мне не так, чтобы легко далось забыть то утро и тот «прекрасный вид». Мы были бы глупыми и наивными, если бы вот так сходу отринули прошлое. Но мы стараемся, потому что не боимся трудностей. Хоть с самого начала все было совсем иначе.

— Ну, Воскресенская-Сталь, иди принимать подарок, - подкалывает Антон, разворачивая меня в сторону дома.

Я потихоньку разжимаю скрещенные в кармане кофты пальцы, целую мужа в щеку и, придерживая Асю в слинге, иду в дом.

К тому времени, как наша дочь подрастет, она станет дизайнером, писателем, экономистом, следователем, флористом, музыкантом, психологом. И освоит в зародыше еще десяток профессий.