Глава 24

От вранья, вылетающего из его грязного рта, я непроизвольно вздрагиваю, пытаясь отстраниться. Испытывая шок, что ему взбрело в голову произнести нечто подобное. Должно быть, мой бывший решил, что я планирую побег. Дёрнул меня, прижав ещё крепче к себе. Да так крепко сжимая мою талию, что мне стало трудно дышать. – Ты ничего не попутал? – тихо шепчу, чтобы слышал лишь он. В зале оркестровая музыка, поэтому это не составляет труда. Но Марат игнорирует мой вопрос. Вместо этого зачем-то проводит губами по моему виску. Такое невинное прикосновение для супружеской пары. Но не для тех, кто в разводе. Тело тут же пронзило огнём. Захотелось зажмуриться от переполнявших эмоций. И одновременно убить Строева. Играть моего мужа у него действительно неплохо получается. Ведь он знает все чувствительные точки, в которые нужно наносить удары. А мне остаётся лишь надеяться, что нас не видят Иван и Ангелина. – Вот как, не знал, что Виктория замужем, – отвечает Стеклов, внимательно оценивая Марата. Стеклов молодой, смазливый и знаменитый. Слава, снизошедшая на него после успешной выставки в Нью-Йорке, вскружила голову и без того самовлюблённому нарциссу. Возможно, поэтому, когда Стеклов перевёл свой взор вновь на меня, в его глазах загорелся азартный огонёк. Теперь я не просто убегающая добыча. Я добыча, на которую охотятся два браконьера. И по напрягшемуся у меня под боком телу Марата я догадалась, что он тоже это понял. Где-то глубоко в душе я понимала его поступок. Должно быть, ему показалось, что таким образом он отвадит от меня нежеланного поклонника. Если, конечно, своим поведением не преследовал иные цели. Но, каким бы ни был его мотив, он сделал лишь хуже. И это вызывало во мне раздражение. Кто-то из организаторов сегодняшней выставки подходит к Стеклову – центру вечера, планируя увести от нас. Стеклов что-то ему отвечает, но уходить не торопится. – Рад был увидеться, но, увы, я должен откланяться, дела зовут. Надеюсь, Вика, что ты действительно сможешь помочь в организации следующей выставки. К сегодняшнему вечеру у меня есть вопросы, – включая своё обаяние знаменитости на полную мощность, обращается ко мне. Для непосвящённых его ответ кажется обычным. Но для человека с интеллектом чуть выше муравьиного понятен двойной подтекст сказанных слов. Стеклов всё ещё хочет затащить меня в постель. Не дожидаясь ответа, художник утекает в толпу гостей. А я задаюсь профессиональным вопросом, в чём всё же накосячили сегодняшние организаторы? – Что это за петух? – спрашивает Марат, и я ощущаю острую степень раздражения, которую в нём вызвал молодой художник. – И какого хера он так с тобой разговаривает? – Богдан Стеклов, один из самых популярных и богатых современных художников, – чеканю заученный ответ. – А какого хера – не твоё дело. Марат сначала тяжело вздыхает, будто борясь с собственными демонами. После чего обращает на меня взгляд, прожигающий мою кожу. И я невольно отвлекаюсь от созерцания гостей мероприятия и поднимаю на него глаза. Совершая стратегическую ошибку. Потому что от того, как он на меня смотрит, ноги становятся ватными. Слабость распространяется по всему телу, как ответный отклик на его близость. И я не понимаю, как это может со мной происходить. Снова. Чтобы как-то прийти в себя, извлекаю из глубин памяти тот день, когда Ангелина пришла к нам в гости. Действует отрезвляюще. – Отпусти меня, Марат. Уважай свой выбор хотя бы сейчас. Здесь твоя жена. Возвращайся к ней, – холодно бросаю ему в лицо, в то время как внутри меня бушует пламя. На лице бывшего мужа не дрогнул ни один мускул. Его глаза продолжали блуждать по моему лицу. Как кисть художника по картине. И мне от его спокойствия стало нестерпимо больно. Вырвалась из его захвата и устремилась куда глаза глядят. Вокруг всё помутнело от подступивших слёз. И я молила бога, чтобы Марат не распознал состояние, в котором я от него ушла. Это было бы крайне унизительно. Но, на моё счастье, следующим человеком, в руки которого я попала, вновь оказался Иван. Немного растерянный, но счастливый оттого, что меня нашёл. – Вика, всё в порядке? – слышу его мягкий, мелодичный голос. К тому моменту, когда я поднимаю к нему глаза, влага уходит из них, и единственное, что меня выдаёт, – нервозность. Марат каким-то образом поднимает во мне все самые плохие и болезненные эмоции. Внутри от них всё клокочет, бьётся в припадке пароксизма. – Тут душно, давай выйдем на свежий воздух, – прошу, ощущая, что задыхаюсь. Через минуту жадно глотаю этот самый воздух. После душного помещения холодный ветер почти ласкает щёки. А у меня перед глазами всплывают флешбэки восьмилетней давности. И я ненавидела Марата за то, что он пробудил их. И как теперь жить, если он будет маячить перед моими глазами? Последние годы казалось, что излечилась. Что его измена перестала ныть раной на сердце. Но, видимо, я обманывала себя. Сейчас всё его предательство будто вывернулось наружу. Ангелина теперь не любовница. Получается, жена? А если у них есть дети? Почему-то именно эта мысль довела меня до высшей точки боли. – Почему ты никогда не рассказывала мне о том, что была замужем? – наконец раздаётся закономерный вопрос Ивана. Он накидывает мне на плечи свой пиджак, нагретый теплом его кожи. И я вдруг ощущаю, что меня воротит от этого запаха. Говорить ему правду совсем не хотелось. О том, кто отец моей дочери, он не спрашивал. И сейчас я была этому крайне рада. – Это была ошибка, – коротко отвечаю, понимая, что не хочу делиться событиями тех дней. Не замечая нас, из здания показывается знакомый силуэт. Ангелина в соболиной шубе. Одна. Вся на нервах, как настоящая королева драмы. Я всё ожидаю, что сейчас из двери покажется Строев и последует за ней. Успокаивать. Но догадываюсь, что ничего подобного не произойдёт, когда она садится в подъехавшую к ней машину.