42

Ночью я ворочаюсь с боку на бок. Несмотря на усталость, уснуть оказывается сложно.

Плакать хочется от того, как я скучаю по Макару.

Я рвалась сбежать от него во что бы то ни стало. Мне было плохо в его доме.

Но теперь без него на сердце такая тяжесть и тоска, что просто хочется выть.

Что делать людям, которые не могут друг без друга, но ужиться вместе тоже не в состоянии?

Мне так хочется сейчас почувствовать рядом его тепло. Как было бы здорово, если бы он лег со мной рядом, как прошлой ночью, обнял и притянул к себе.

Но в то же время, я уверена, что поступила правильно, когда сбежала.

Иначе он сломал бы меня окончательно. Как жить, если значение имеют только его желания и решения?

Я не могу быть куклой, посаженной на полку. Я хочу жить полной жизнью. Ходить, куда посчитаю нужным. Принимать свои решения.

Я не могу быть только его тенью.

А ребенок?

Если я беременна, то какая жизнь ждет нашего малыша? Какова вероятность, что Макар даст ему больше свободы? Сомневаюсь, что такая вероятность вообще есть.

Нам с ребенком придется постоянно отказываться от своих планов и желаний, если они не устроят Макара. А еще, вероятно, мы просто будем бояться его прихода домой по вечерам.

Это точно дорога не к счастью.

Утром я просыпаюсь гораздо раньше хозяина дома.

Решаю не стесняться и лезу на кухне в холодильник. Но, как и следовало ожидать, там дела обстоят не лучше, чем повсюду здесь.

Всю верхнюю полку занимают алюминиевые банки с пивом. Ниже на весь холодильник воняет открытая и сто лет назад забытая здесь пачка вяленного мяса. Рядом лежат почерневшие помидоры и ломтики плавленого сыра без упаковки.

Нет, отсюда я точно ничего не возьму даже под страхом голодной смерти.

Нагло роюсь на полочках в поисках еды. Думаю, Саша меня не осудит. Похоже, он вообще не ест дома. Иначе не знаю, как объяснить такое запустение.

Облазив все полочки и ящички, я добываю себе скромный завтрак: фисташки, крекеры и мед.

Что ж, лучше, чем могло бы быть.

Прежде чем заварить пакетик черного чая, тщательно отмываю одну из кружек.

Аппетит у меня разыгрался не на шутку. Так что я съедаю найденное до последней крошки. И едва останавливаю себя от того, чтобы слопать почти полную банку меда целиком.

Стою с кружкой горячего чая посреди комнаты, потому что даже присесть некуда. На единственный в кухне стул пролито что-то липкое и желтое.

Я вздыхаю и закатываю рукава своей толстовки.

Единственный способ, которым я могу отблагодарить Сашу за ночлег и орешки с крекерами, это хоть немного прибраться в его доме. А то даже чай пить противно.

Нахожу в одном из ящиков рулон мусорных мешков и избавляюсь от завала на столе. Поиски губки, тряпки и чистящего средства занимают какое-то время. Но в конце концов я нахожу полку с хозяйственным инвентарем в ванной на первом этаже.

К тому времени как вниз спускается заспанный Саша кухня почти сверкает чистотой.

Я протираю в холодильнике полочки, с которых успела выкинуть просроченные продукты, а Кот заглядывает через мое плечо проверить на месте ли его банки с пивом.

- Я передумал, - говорит он, зевая. – Оставайся у меня навсегда.

- Ну уж нет, - я морщу нос, найдя в выдвижном ящике столовые приборы, засыпанные пустыми скорлупками от орехов. – Ищи себе другую золушку. Моя благодарность – это разовая акция.

Саша смеется, наливая себе стакан воды прямо из-под крана.

- Я съела твои орешки и печеньки, - честно признаюсь я. – И это было нагло с моей стороны, так что я решила извиниться с помощью небольшой уборки.

- Оу, - удивляется Саша, - у меня дома были орешки и печеньки? А я и не в курсе.

- Были, - я споласкиваю тряпку и вешаю ее на край раковины. – Но тебе я ничего не оставила.

- Какая ты оказывается прожорливая, - продолжает веселиться Кот. – Признайся, Макар просто не потянул твои аппетиты.

Саша достает с одной из полок банку с кофе.

- Угу, - я киваю, подходя со своей кружкой поближе, - я съела все его печеньки, а теперь пришла за твоими.

- Вот такие вы женщины меркантильные и ненасытные создания.

До моих ноздрей долетает горький запах кофе из открытой банки, и я чувствую уже знакомый позыв в желудке.

С мучительным стоном отталкиваю Сашу в сторону, и меня тошнит прямо в раковину всеми съеденными орешками и крекерами.

Ужасно стыдно.

Быстро привожу в порядок раковину и полощу рот водой.

После таких вот происшествий меня еще какое-то время немного трясет от слабости.

А что самое смешное – снова зверски хочется есть.

- Так, - преодолевая стеснение говорю я. – Твои орешки я тебе вернула. Может, закажем другую еду? А то я теперь опять голодная.

- Яся, - Кот смотрит на меня настороженно, - ты что, того?

- Чего того?

- Ну, того…

- С вами тут, знаешь ли, легко того…

Я кручу пальцем у виска.

- Не-не-не, - Кот машет руками и отходит от меня на шаг назад. – Я тут точно не причем! Ну давай Макару позвоним, а? Ты хоть понимаешь, как он сейчас с ума сходит?

- Ни за что! Ну что ты так разнервничался? Не известно еще даже того я или не того…

Сотовый Кота звонит. Он достает его из кармана своих спортивных штанов и морщится.

- Ясь, это Макар… нужно ему рассказать. Он волнуется за тебя.

- Не вздумай! – строго предупреждаю я.

Саша недовольно качает головой и принимает звонок.

- Здорово, бро, - говорит он Макару, пока я стою рядом, затаив дыхание.