Глава 17

Бабочки в животе могут возникнуть от сильной влюбленности, но всему есть последствия. Если бабочки становятся голодными… они примутся за поедание органов. Таких, например, как сердце.

— Как я? — мне стало тревожно оттого, насколько Илон, серьёзно не отводила с меня взгляда, — о чём вы?

— Мы здесь не по своей воле, — шепчет она всё тише и тише, вздрагивая от любого звука, — Тагир привёл меня сюда по особой причине. Да и ты, Анита, не похожа на невестку Подольского, как не старайся.

— Раз такие откровенности беспричинные пошли, что вы мне пытаетесь этим сказать? Предложите организовать клуб похищенных дурочек, желающих сбежать?

— Нет. Сбегать от этих животных — то же самое, что собаке кость кинуть, она рванёт за ней! — Солонцова задрала свой острый подбородок к небу, разглядывая плохо видимые звёзды, — Я не пытаюсь склонить тебя к чему-либо. Просто дай знать, я смогу понадеяться на тебя? Мы с тобой в одной шлюпке в открытом океане, спасательного круга у нас нет, кроме как объединить наши ходы, я выхода не вижу.

Я въелась каблуками в землю, обхватив свою талию с глубоким вздохом. Ещё немножко и нас точно услышат, Амир преследовал нас и заинтересовался моей реакцией. Чёртов он нюхач! Дотрагиваясь до груди, я ощущаю, как сердце бешено колотится, что мне аж в зубы отдаёт. Мне становится даже забавно от самой затеи художницы, так честно признаваться в своих планах, которые могут решить судьбу наших жизней. Неужто она дошла до самой грани? И не видит других решений, кроме как решиться..?

— Илона послушайте. Я не готова к такому резкому повороту событий. Догадываюсь, что вы и сами не хотите оказаться в ещё худшей ситуации и пытаетесь помочь так и мне, и себе, но вдумайтесь, что мы сейчас вытворяем! Лучше срочно прекратить этот диалог!

— Ни одна из нас не знает, что наступит завтра и увидим ли мы близких здоровыми и невредимыми? Задумывались о таком? Каждый день я сплю будто на иголках. Ничего кроме ненависти и не чувствую. Считайте меня вспыльчивой, Анита, но так продолжать невыносимо, я потратила последние надежды на уже сожранное терпение.

Каждое произнесённое ею слово развязывало на моей шее узел, затягивающийся Подольским всё туже. Наблюдая за отчаянием Солонцовой, я, казалось, видела себя из будущего, если я останусь здесь надолго. Она как знак, предвещающий мне согласиться и подвергнуть себя очередному риску. Я буду жалеть, я ещё не попрощалась с Дамиром, с бабушкой и дедушкой. С отвратной матерью и поганым отчимом, я не попрощалась с друзьями, коллегами. Я добилась слишком мало за свои годы, чтобы так быстро закончить. Не позволю утонуть себе в отчаянии… не позволю…

— Хорошо. Но не станем обсуждать всё здесь. Требуется место. Телефоном я не обладаю.

— Скоро у Фила будет благотворительный вечер в честь защиты природы от химических выбросов. Народу будет уйма, и я смогу тебе рассказать значимые подробности, — Илон берёт меня за руку, пожимая. — Огромное спасибо…

Я молча улыбнулась, обращая её внимание на новую высадку цветов в самом конце забора, отвлекая от нас Амира. Я начала говорить всё, что приходило в мою голову, пытаясь выделиться выдуманными на ходу знаниями насчёт саженцев. Она быстро поняла, к чему я изменила стиль поведения, поддерживая со мной диалог. Элианна была права по поводу нас с ней, я позволила себе расслабиться, а она вытрясла запустившуюся за неделю внимательность обратно. Её «спасибо» нужно сказать ей, а не мне.

— Вы, красотки, задерживаться начали, — вышел нам на встречу Фил с одурманенными глазами, глядящими на нас и с ребячьей ухмылкой, — Ренат с Тагиром заждались.