Глава 2

Собрав Дамира, я взяла все необходимые нам справки, и с самого утра мы отправились в поликлинику. Ночной кошмар, посетивший наш дом вчера, пугал меня до сих пор. И перед закрытием квартиры выходила я из подъезда с навострёнными ушами. Не знаю, что испугало меня больше — моя беспредельная подозрительность или что у меня могут забрать Дамира. За второе меня покрывает колючими мурашками.

Доезжая до отделения, мы подошли к окну регистратуры, где добродушная пенсионерка, запомнившая брата как частого гостя здесь, выдала нам бумаги и нужный номер кабинета. Везение шло по пути с нами, раз у двери не было ни единого человека в очередь. Сначала мы зашли вместе, прошли необходимые анализы и прогулялись с врачом до повторной диагностики и за новой сдачей крови. Врач посоветовал мне оставаться в кабинете, пока проходит полное обследование. Как бы я не хотела быть рядом с Дамиром, кажется, ему было только легче от того, что я не находилась с ним. Прошло около часа, прежде чем я услышала, как двери долгожданно открылись. Я тревожно вздохнула, пытаясь прочитать на её суровом лице хоть каплю чего-то хорошего. Она поправила короткие пшеничные волосы, сложив вместе руки.

— Вы проверялись в течение этого года три раза, и мы с каждым новым осмотром не видим улучшения. Вы понимайте, у вашего брата третья ступень бронхиальной астмы, и она добирается до четвертой, самой критичной. Есть очень большие факторы, указывающие на состояние увеличения правого желудочка сердца.

— Это в. ведь лечится, верно? Что нужно сделать для избежания четвёртой? — я похолодела от погружения в каждое её слово, вцепившись руками в стул.

— Лекарства не окажут полного нужного эффекта без необходимых вмешательств. Вам лучше всего, Анита… Я могу к вам так обращаться? Отправить Дамира в санаторий для нужного прохождения всех процедур. Данные места для обладателей бронхиальной астмы ведут полный курс лечения. Разумеется, при таких заболеваниях полностью излечиться от астмы невозможно, но при выздоровлении и наличии 20 % болезни можно жить спокойно и осторожно. При его возрасте астма в редком случае развивается быстро, но это тот самый случай.

Я успокаивающе закивала, это была хорошая новость, ведь в санатории не только будут и его ровесники, но и должный присмотр, который я не могу предоставить из-за работы.

— В таких местах мне разрешено будет его навещать?

— Исходно да. Но лучше обсудите моё предложение с мальчиком, не все готовы находиться вдали от близких, — врач достала из нижнего ящика красную рекламную книжку с зелёным крестиком, протянув мне, — здесь расписаны цены, звёзды и количество санаториев в нашем городе. От недорогих, которые я вам не советую! И до высокоуровневых, где оздоровление гарантировано. В остальном по-прежнему не исключайте лекарства. На этом заканчиваем.

— Спасибо вам огромное, — я прибрала в сумку рекламу и, попрощавшись, вышла из кабинета, вдохнув запах больничных стен. Они всегда казались пропитанными страданием и надеждой на всё хорошее.

Близившись к выходу из клиники, Дамир выкинул бахилы, с улыбкой придержав мне дверь, — что она тебе сказала? Всё хреново, да?

— Дамир! Ну что за слово «хреново»?

— Извини. Ну так что?

Выбравшись на улицу, мы добрались до автобусной остановки.

— Всё не так плохо, — я старалась изобразить то, о чём говорю, глупо подбадривая себя саму, — нам предложили отправить тебя в санаторий для лечения астмы, — я набралась кислорода полной грудью, отводя взгляд, — ты будешь против, и я это знаю! Но ты только подумай… данный шанс…

— Я согласен.

Я дурманяще повторила за ним, в недоверии округлив глаза, — что ты сказал?

— Я давно уже не ребёнок! И вижу, как ты пашешь ради того, чтобы мы с тобой жили по-человечески! Ты не можешь вечно тянуть эти лекарства ценой в почки. Если ты веришь, что санаторий мне поможет, я через нехотя поеду. Ну, подумаешь, потерплю, ради себя же.

Впервые за всё долгое, полное болью время, я захотела проронить слёзы от счастья. Я сдерживала себя всегда, до самого последнего момента, как сейчас. У меня самый лучший брат, самый любимый! Мне и объяснять не пришлось ничего, а он словил мои мысли на лету.

— Очень… очень сильно люблю тебя, Дамирка!

— Перестань! — он, засмущавшись, махнул ладонью, — не люблю, когда ты раскисаешь.

— Поняла тебя, — я обрадовалась, моё настороженное настроение улетучилось грозовой тучей, засияв лучами солнца.

Быстро проводив брата обратно до дома, я добралась до работы, надевая униформу, решительно принялась за работу. В течение нескольких часов во время обеда ходило достаточно много людей, и из моей головы пропала и ночная и утренняя тревожность. После обслуживания последнего столика, я прибирала от крошек диванчики, услышав звон колокольчиков над входной дверью, предупреждающий о приходе гостя. Я резко выпрямилась, спрятав в карман тряпку, подобравшись к стойке.

— Добрый вечер, прошу проходите, — взяв меню, направила гостя к столику с мягким креслом, — желаете что-то прямо сейчас? Я обязана вас предупредить, что через час мы, к сожалению, закрываемся.

— Американо, — тяжёлым голосом выдал мужчина примерно тридцати с чем-то лет, в джинсовой чёрной куртке, с развёрнутой обратно кепкой на голове и пристальными тусклыми зелёными глазами, смотрящими на меня.

Отталкивающий тип. Я согласно пошла заваривать кофе, видя, как Вика достает из сумки пачку сигарет и зажигалку, идя на кухню к поварам.

— Анит, я быстро! Покурю с ними и вернусь, не теряй давай!

— Хоть раз я исчезала, пока ты курила? Быстро только, а то вдруг…

Закатив глаза, я взяла сахарницу и направилась к гостю. Мои ноги подкосились, когда я увидела его без кепки. Я сразу вспомнила, будто находясь сейчас во вчерашнем страхе, того самого мужчину. Слегка лысый, простовато одетый и голос этот же, просто эхом так не отдавался, как в подъезде. Меня знатно переклинило, но кофе всё-таки добрался до стола с сахаром вместе.

— Желаете продолжить заказ?

Он противно осмотрел меня с головы до пят, отставив меню в сторону. Я бросила своё внимание на его костяшки, покрытые шрамами, как и рубец на ключице. Несмотря на факт, что судить людей по внешности нельзя, он до крайности выглядел угрожающе.

— Мне больше ничего не нужно. Я пришел за другим, — он отпил горячий кофе залпом, будто пробуя водку. Он встал с кресла, преграждая мне путь, его противные жирные ладони схватили меня за кисть, повысив тон.

— Пойдёшь со мной! Начнёшь рыпаться, поганая сука, и в тебя нечто по-острее члена войдёт! — из его рукава торчал сияющий нож, смотревший на меня.

На меня напал скованный по всему телу страх, пробежавший по каждой вене, добираясь до сердца. Паника и истерика ушли на второй план, замирая в судорожном омуте своего конца. Так больно я ещё ни разу не глотала воздух, беспомощно оглядываясь в вере и надежде, я выпиваю первые капли слёз, стекавшие по бледневшим щекам. Оставаясь атеистом, я впервые прошу Бога о помощи, оставить меня в живых, словно пытаясь успокоить себя. Я не имела права умирать.