Глава 25

Тяжело молчать, когда хочется кричать, и болит от невысказанности у человека сердце…

Последнее, что я помнила перед тем, как очнулась в большой пустой комнате — это мыльные отрывки, засевшие в голове, как последние воспоминания.

Я пиналась каблуками в лицо буйного мужчины, схватившего меня за ноги. Он вытащил меня из машины Подольского и понёс в тёмную лесную часть. Помню, что там, куда он меня нёс горели ослепительно фары, отчего я с трудом открывала глаза. Вспоминаю кровь, стекавшую по моим вискам. И как я кричала о помощи…

Никто меня не слышал, голос урвало в глухоту. Где-то поблизости бежала за мной высокая фигура, кажется, это и был Тигр, воспоминания о нём совсем испарились. Слышу его голос, даже вскрики, именно от них моё сердце сразу видит причину колотиться барабаном. В воспоминаниях остался лишь захватчик, игнорировавший мои порывы спастись, но одно его зажатие моей руки, после которого я получила ёжащую колющую боль в вене, я поняла, что мне поставили насильно иглу, вводящую неизвестную жидкость, после которой я очнулась здесь.

С каждым разом ощущаю, как моё тело покрылось мелкими точечками, проводящими холод. Горло жутко болит, в голове до сих пор раздаются мои крики, как я звала Рената… Да… Я звала Подольского на помощь! Не верится, но я выкрикивала это имя без конца, пока не была схвачена. В этот момент я прекрасно осознаю, что больше желаю быть там, где нужна, чем там, где от меня желают избавиться. Но желают ли? Я и вообразить не могу! Сначала стоит понять, где я. А я в белой пустой до искусственности комнате. Здесь ничего нет, кроме кушетки, на которой я оказалась, и зеркальца напротив с умывальником. Рядышком находится большое окно, где на подоконнике высажены непонятные цветочки. Напоминает больничное отделение…

Ощупав свою затылочную часть, осознаю, что моя голова слегка перемотана бинтом и в целом моего дорогостоящего шикарного платья нет. Оно лежало рядом, аккуратно сложенное на стульчике вместе с каблуками и украшениями в прозрачном пакете. Я в действительности находилась в палате. Может, Подольскому удалось спасти меня? Или меня нашли обезвоженную в лесу люди и, не оставаясь равнодушными, вызвали скорую?

Я привстала на голых пятках на прохладный плиточный пол, потихоньку добираясь до двери. Я не успела и заглянуть наружу, так как передо мной её открыл низкий, крупный пожилой врач с тёмными бровями, что выделяло сильно его лицо за счёт посидевших белых волос.

— Прошу прощения, это куда вы собрались? — интересуется он, быстро закрывая за собой дверь, — у вас постельный режим ещё несколько дней! Ложитесь обратно.

— Погодите! Я могу узнать как здесь сумела очутиться?

— Сначала присаживайтесь, Анита Игоревна, — спокойно указывает мне врач на кровать, доставая перчатки из рядом стоящего ящика, — вас привезли сюда по случаю аварии. У вас небольшое сотрясение и в таком состоянии лучше не делать организму хуже. Присутствуют глубокие удары в коленной зоне. Не беспокойте ногу понапрасну! Сейчас я примусь вас осмотреть, зовите меня Иннокентий Савельевич. Позволите?

— Есть выбор? — я тихо сделала, как он просил, осматривая своё колено. Перебинтовано дважды. И, похоже, внутри содержится мазь. Не делая ещё хуже, я наблюдала за движениями врача, он с деликатной аккуратностью нащупывал чашечку колена и принялся разматывать бинты.

— Удар слабый, вам очень повезло, с таким состоянием, в котором вас привезли, могли быть осложнения, в последствии ставшие шрамом. Колено цело, сильно потянуто сухожилие, три раза принятие на дому выписанных мазей и через неделю вернётесь к обычному состоянию. К выписке я вам перечислю нужные витамины и советовал бы вам не игнорировать возможную мигрень.

— Иннокентий Савельевич. Я могу спросить, кто именно меня сюда привёз? И в какой клинике я нахожусь?

Врач, наморщив большой лоб, поправил халат, — мне известно, что это человек, оплативший предварительно лечение. Кто он я не имею должной информации. Возможно, медсёстры на первом этаже брали его анкету доверителя. Вы прибываете в медицинском исследовательском центре ФГБУ целые сутки.

Некто увёз меня в дорогостоящую больницу и без ведомого обоснования не сказал больному о спасителе? Подозрительно. Либо это я заблуждаюсь и Подольский по своему характеру скрыл свою личность от публичного внимания. То ли я слишком превозношу старика и здесь я по настоящей воле спасательницы судьбы, оказавшись в спасательных руках мистера загадки.

— На этом уже всё? Как долго я пролежу? — я удивилась, когда тёплые лечащие пальцы отпустили мой нагретый затылок и перешли плавно к моим глазам, светя в них маленьким фонариком. В чём-то убедившись для себя, он одобрительно хмыкнул. Врач показался мне добродушным, особенно его крохотная улыбка даёт надеяться, что с тобой всё будет хорошо.

— Прогнозирую пару дней спокойного лечения и принятия лекарств. Да. Это небольшой осмотр, можете отдохнуть, Игоревна. В необходимости зовите медсестру, я приду к вам сразу.

— Огромное вам спасибо.

Иннокентий Савельевич покинул палату. А я осталась наедине с желанием уснуть или вспомнить, что на самом деле тогда произошло во время перестрелки. Ничего не возвращается в мою пустую голову! Лучше всего, наверное, сейчас думать о хорошем, но мешает реалистичное плохое…

***

Часы ходили слишком медленно, и я проспала все два дня с перерывом на еду и внимание медсестёр, ставивших уколы. Так длилось до сего двухдневного утра. Я с приливом бодрости от высыпания лишилась долгих мешков под глазами, накопившихся недельными мучениями в доме, где лишний раз я не могла и глаза закрыть. Ожидать приход Иннокентия тоже трепетало нервы, сегодня меня должны выписать, надеюсь, и я вернусь обратно домой…

Подожди-ка… домой? Анита, с каких пор мы теперь свыклись с нашей клеткой? И тем более называем её родным местом? Таблетки дают о себе знать, судя по всему! Сразу живот скрючило, словно там поселилось скопище мерцающих мошек, щекотавших нервишки.

— Анита Игоревна, доброе утро, — долгожданный голос произнёс моё имя, — сегодня вас выпишут и заберут. Можете постепенно собираться.

— Заберут? — привстаю, чтобы сложить все вещи в пакет и поправить волосы у зеркала, — кто?

— Всё верно. Вас перед выпиской встретит родственник, — напевает врач, обратно возвращаясь на выход, — я подожду снаружи и провожу к палате для сдачи анализов. Затем можете расписаться за посещение.

Я не нуждалась в тягости во времени и мигом дождалась каждого последнего осмотра и муторных вопросов по состоянию и самочувствию. Мне обещано всё выписали и выдали небольшую папку, содержащую мазь и заботливо прописанное применение от Иннокентия. Поражает, какие добродушные врачи в частных больницах, совершенно за гранью от бесплатных клиник, где кроме очередей для обычной справки ты ещё и заболеешь вдобавок. Лечим и калечим, в общем говоря. Кровь тоже пришлось сдать, и под конец мы дошли до ресепшена. Красивый, аккуратный зал, в котором не дурманил запах лекарств, хлорки и больного воздуха. Играла непримечательная музыка, и повсюду стояли горшки с маленькими деревцами. У стойки мне помогала глав-медсестра оформить анкету и перечисляла, где стоило поставить галочки. После подписи о выздоровлении Иннокентий Савельевич, выпрямив плечи, продолжал провожать меня до зоны ожидания, где люди высиживали или ждали в очереди.

— Возвращаться к нам я вам, разумеется, не пожелаю, Анита Игоревна, но предупрежу оставаться здоровой и быть прежде внимательной, — ответил он радостным лечившим голосом, — хорошего вам ожидания.

— И вы берегите себя, — бывают же хорошие люди. В таком возрасте, а по-прежнему людей лечит. Ему меньше шестидесяти и не дашь. И всё же… о каком именно родственнике шла речь? В целом это я предполагала, и тигр, как названый жених, уже существенно родственник. Аж мандраж по спине от этой правды скользко пробежал.

Я уселась на мягкий диван, смотря по телевизору на морской океан, проживающих в нём разноцветных рыбок. Мило. Может, мой родственничек не в курсе, что меня выписали? И стоит вернуться к ресепшену и спросить? А хотя, что я спрошу? Он привёз меня сюда и обратного контакта не дал. Родственником назвался и на этом всё, придётся дожидаться.

Прошло минимум тридцать минут. И ни Амир, ни Подольский не давали о себе знать, я оглядывалась на всех мужчин, сходящих на телохранителей тигра, но всё ошибочно. И наконец, дождавшись, я вижу, как у главного прохода двигались в мою сторону трое высоких мужчин. Они явно мне кого-то напоминали. Но точно не его охрану. Я насторожено вжалась в спинку, осознавая, что они на самом деле идут ко мне и Подольским здесь и не пахло.

— Здравствуйте, Анита. Я Константин. Можете ко мне так и обращаться в дальнейшем.

Приветствуется со мной тот, что стоит между двух амбалов. Строго одетый в серый пиджак, синий галстук, не высок, и волосы, причёсанные ежом, острые, колючие, как и сам взгляд. Броский, надменный. Одну руку мне протягивает для пожатия, вторую — чтобы помочь привстать, чего я более не хочу. Да кто они такие!?

— Какое дальнейшее, молодой человек? Я не знакомлюсь, если вы об этом. Вы кто?

— Меня отправили забрать вас, Анита, — тянет он уже насильно за ладонь, сгребая в объятие, — вернуть домой.

— Мой дом не там, где есть вы, я так считаю! — я не выдержала столь нахальной грубости, спрятанной под нежные словечки, и дёрнула кретинского Константина за плечо, — только троньте меня!

Он не сменился в лице и даже на удивление понизил голос, красуясь, выпендриваясь добротой и непониманием. — Не делайте хуже, оно не стоит того. Слушайтесь. Останетесь целой.

— Угрожать мне не надо. Я никуда не пойду.

Константин нервно вздохнул и помахал пальцем своим коллегам, что те от этого действия подхватили меня за ручки и понесли. Я в полном шоке бегаю глазами, ведь меня насильно тащат к выходу, да ещё и больничная охрана у входа не пытается найти что-либо в этом подозрительного. Мы выбираемся на улицу в сторону ожидающего водителя у дверей габаритного мерседеса. Он открыл дверцу салона при виде меня. Я натираю пятки и торможу что есть силы, утяжеляя своё тело, пытаюсь упасть. Ноги мои свободны, пусть и колено больное, но я со всей мощи пинаю с правой стороны мужика по причинному месту, отчего вторая рука приятно освобождается. Только удача мне сопутствовала пару секунд, так как второй дикарь подхватил меня всю и кинул на сидение, где дверь заперли изнутри. Я билась в агонии, кидаясь на стекло кулаками. Двое мужчин уходят от машины и садятся в ту, что позади, тем же моментом Костя садится за руль.

— Легче стало?

— Вы не имеете право на то, что совершаете! — кричу я, натирая заболевшие пальцы.

— Когда первые насильно выкрали, тоже самое несли? — Константин не сводит глаз с меня, смотря в водительское зеркало, — вас спасли от тирана, жаждущего манипулировать вашей ситуацией во благу своей. И на данном этапе вы сопротивляетесь, будто я увёл вас от самого ценного.

Я злюсь. Злюсь по-настоящему, возмутимо, невыносимо, то ли на себя, то ли на них, так как долгими годами не выражала ненависть. Впервые меня похитили глупым, не осознавшим изначально жизнь щенком, и уже после всего пережившего я выросла той ещё дикой, неприручённой сукой, которая желает загрести каждому из них бошки. А возможно ли такое… что после стольких попыток стать свободной я пожелала остаться… с… ним? С тигром… неужто я… нуждаюсь в том, от чего старалась сбежать? Нельзя хотеть калечить себя, а сейчас я и начинаю это делать. Анита, прекрати так размышлять! Живо! У тебя нагрянули проблемы вдвойне хуже предыдущих.

— Куда вы меня везёте? — прибавила я уверенности с твёрдостью и ожившим в груди опасением.

— Домой. Я вам говорил!

— А точнее? — хмурю брови, затаивая дыхание.

Докапываюсь и вижу, как это ему не нравится. Костя больше не смотрит на меня, он сосредоточен на дороге. И долго мучая меня ответом, он вёл себя прилежно и жутко спокойно. Всё же принялся ответить:

— К Богачёву.