Глава 41

Складывая себе в рот брокколи, я внимательно слушала рассказ Рената, о своём прошедшем дне нашему гостю. Теперь понятно, зачем Мира так настойчиво тянула меня за стол. Знает, что я гостей с трудом терплю. Но не моё это дело — решать, кто гостит в доме Тигра.

Подольский представил его в качестве юного чиновника, занявшего пост своего отца, ушедшего на пенсию. Вадим Левитский показался весьма дружелюбным. Интересовался моими увлечениями, и как я отношусь к тому, что Ренат частенько пропадает на работе. Он кажется хорошим человеком, в отличии от Тагира и его дружбана, с которым они приходили сюда в прошлый раз с Илоной. Интересно, как она сейчас… наш с ней план так и не удался.

Нужно будет потом расспросить Мирку, может, знает она, как возможно связаться с ней. Ведь мне так и не удалось узнать, каким именно образом её жизнь связана с тем чудовищем. Да и в целом, о чём Амир и Мирка говорили между собой, раз им приходится это скрывать. Я надеюсь же, что не нечто ужасное? Амир безумно предан Ренату, не меньше Мирославы. Мне меньше хочется думать, что эти двое не способны на предательство человека, способного устроить их жизнь в наилучшем комфорте для них самих.

— У вас имя такое необычное, редкое. Назвали в честь любимого родственника? — спрашивает меня Левитский с любопытством в больших зрачках.

— Да нет, почему же так подумали?

— Прежде не слышал, и напоминает древнерусское. Очень красивое, — отделавшись комплиментом, Вадим обратился уже к Тигру. — Выпьем, давай, Рене, за твою будущую жену и за ваше скорейшее семейное счастье.

— Не желаю отказываться!

Они коснулись бокалами друг друга, отпивая глотки белого сухого. Я выпить не предпочитала, скорее больше мечтала оказаться в своей комнате и поговорить с черноглазкой. Я искала взглядом Амира и саму виновницу подозрений, но понимаю, что их поблизости нет благодаря Ренату. Ему никогда не нравилось, что, по его мнению, слуги находятся без необходимости близко.

— Твоя грядущая проблема наступает тебе на пяты, Рен, — прокручивая в бокале вино круговыми действиями, Вадим. — Богачёв претендует на те самые гаражные объекты, в которых существует явная слепая зона для камер. Ему, вероятно, дали понять, что те участки выкуплены тобой. А он всё зажраться своими точками не может — на твою дорогу уже заходит!

— Его ещё настигнет участь, — грозно и без жалости отвечает мой жених. — Пусть не рассчитывает на мою жалость в случае, когда я вырежу глотки у каждого его члена группы!

Я проглотила язык. В голове крутилась одна мысль: «Ренат, не смей! Я тебе этого не прощу, ты знаешь!». Сейчас им одолевает власть, и ему ещё не изведано, какой план задумала я.

***

Вадим запозднился и уже ближе к часу ночи покинул дом. Я настойчиво помогла Мире с уборкой на кухне. Подольский предупредил, что он уже не вернётся этим вечером, так как послезавтра будет свадьба. И ближайшие сутки видеться не стоит. Не думала, что он соблюдает свадебные традиции, но это мне лишь в плюс. Согласившись, я воспользовалась случаем, проконтролировала, что мы с Миркой одни. Амир находился за территорией дома, а внутри оставалось лишь двое наблюдателей и мы с ней.

Я забирала мокрую тарелку из её рук, начиная вытирать края, не приземленно смотрю в эти огромные чёрные очи.

— Мир, я доверяю тебе свою жизнь?

— Надеюсь с осторожностью? — хихикает она.

Тут и я удержаться не смогла, выдав смешок. — Я не совсем это имела виду. Ты мне доверяешь?

— И не подумаю не верить, — она отдаёт мне последнюю кружку, вытирая насухо ладони. — К чему ты клонишь, Подольская? — дразнит она меня.

— Я слышала ваш разговор с Амиром и не от чистого любопытства это совершила. Я забирала пакеты и поинтересовалась, где Ами для помощи. Мира, пожалуйста, скажи мне, что вы не задумали ничего преступного!?

Красавица сложила свои ручки мне на плечи, — уж точно не преступней нашего владельца.

— Всё-таки совершили!? — я не верила каждому своему предположению, ожидая дальнейшего.

— Ани, мы не совершали подобного! Дело в другом…

— В чём? Что такое вы натворили, за что Ренат может вам головы посносить?

Мира с трудом держала на губах улыбку. Она упёрлась об столешницу, однако с грохотом чуть не рухнула на пол. Я придержала её за спину, окончательно не понимая, что вообще творится. Она явно избегала моего зрительного контакта.

— Мы с Амиром… близки. Больше, чем можно выразить одним словом, — дрожит каждой фразой. — Началось всё с нашей первой встречи здесь. Амир — единственный, кто подержал меня в большом особняке. Кроме Рената, у меня близких не появилось за последний год одиночества на новой работе. Амир поддерживал меня и прежде всего помог справиться с многим… и между нами что-то произошло. Я больше не смогла быть равнодушной к Амиру.

Я продолжала слушать её, с трудом контролируя свои бурные эмоции.

— Вы встречаетесь? И как долго это продолжается? — я притянула Миру к себе ближе, поглаживая по побледневшей коже, на недавно пурпурном лице. — Мира, я не расскажу Ренату, но что в этом плохого? Любить вам он не стал бы запрещать…

— Любить не стал бы. А иметь ребёнка — безусловно.

— О чём ты? Какой ребёнок?

— Прежде, чем мы устроились на работу к Подольскому, он с каждым из нас заключил своевольный контракт, о неразглашении. В нём очень мало правил, которые мы должны соблюдать в любом из случаев. И одним из правил является отсутствие семейного положения и ребёнка, особенно, если мы не разрываем договор.

— Хочешь сказать, — мне с каждым разом всё сложнее удавалось вникнуть в ту услышанную правду, глядя в чёрные очи Миры, наполненные страхом и отчаянием. Я хотела помочь ей и крепко обнять, спрятать от всех проблем, — ты беременна от Амира?

Она опустила взгляд и промолчала. Ответ без единого слова обозначал, — да.