Глава 32
Неожиданный поворот. Насте снова удалось меня удивить, причём за очень короткий промежуток времени: сегодня пригласила к себе домой на ужин, и вчера, когда предложила наконец встретиться и познакомить с дочкой.
«С дочкой», – с благоговением повторил мысленно слово, которое с недавних пор чуть ли не триггером для меня стало и ассоциировалось с чем-то светлым, возвышенным и чистым. Глядел на неё вчера и упивался её совершенством.
Для каждого родителя именно его ребёнок самый лучший.
Теперь я в полной мере понимал смысл этой фразы и не мог с ней не согласиться.
Дочка моя. Озорная такая. Шустрая воительница, как Настя её называла. Алиса оказалась довольно активной девочкой, любопытной и воспитанной. Надо отдать Насте должное, несмотря на вечную занятость, она воспитала в ней самые лучшие черты характера. А это дело нелёгкое – воспитывать ребёнка в одиночку. А если учитывать и трудности, с которыми она столкнулась, то можно только позавидовать её выдержке и внутренней силе.
Судя по словам Быстрова, только последние два года, а точнее, с тех пор, как она начала работать на Петру, их жизнь сильно изменилась. А до этого в финансовом плане у них были огромные проблемы. Они экономили буквально на всём. Зарабатывать-то они зарабатывали, пахали с отцом как лошади, но весь их заработок уходил на долги и кредиты, который хрен знает кто им посоветовал взять у сомнительной конторы, каких немало в последнее время развелось. Стоило им задержаться с оплатой кредита на неделю, как им влепили заоблачную пеню. И главное, сами подписывали этот рабский договор, но отчаяние и желание вылечить мать заставило их поставить подпись на документе, который в итоге загнал их в ещё больший тупик. И ничего ведь не сделаешь. Суды в таких ситуациях чаще всего не выносят решения в пользу потерпевших: если человек взял на себя обязательства, их надо исполнять.
Стоило хоть на миг представить, через что пришлось пройти Насте, как чувство вины настойчиво начинало меня преследовать. Но это уже другая тема, которая не давала мне долгое время покоя и въелась в мозг настолько, что я стал одержим идеей сделать всё возможное, чтобы впредь Настя и моя дочь больше никогда не подвергались подобным испытаниям.
Браво, Платонов!
Эксперты с одобрением бы похлопали меня по плечу и сказали, что способность переживать свою вину – это знак психологического здоровья. Значит, не всё потеряно, раз болезненно отношусь к этой ситуации. Моим действиям можно было бы дать другое определение, более конкретное. Нецензурное.
Лёгкое цветастое платье, в распущенных волосах ободок. Образ простой, но очень женственный и домашний. Возможно, даже немного старомодный, чем-то напоминающий домохозяек из американских фильмов шестидесятых. Настя смущённо улыбнулась, увидев меня на пороге своей квартиры, а когда протянул букет белых роз, на её высоких скулах появился лёгкий румянец.
– Это мне?
Давно я не наблюдал таких ярких женских эмоций. Она с благодарностью приняла цветы и, прикрыв глаза, уткнулась в них носом, сделала глубокий вдох. Округлые оголённые плечи приподнялись и опустились, отчего длинная прядь волос сместилась в ложбинку упругой груди.
Фак!
– Спасибо. Они прекрасны. – В её глазах удивление. Искреннее, не наигранное.
Я вовремя поднял взгляд от соблазнительных форм и сдержанно кивнул. Как бы не пялиться ниже её подбородка во время ужина, ведь за столом кроме нас ещё будут присутствовать мой тесть и Алиса. Кстати, вот и моя дочь.
Из глубины квартиры раздался топот ножек. И как только представил, как я буду его слышать каждый раз после рабочего дня, абсолютное умиротворение сразу заполнило пустоту внутри меня. Кажется, только сейчас я начал понимать, как сильно мне повезло.
– Дядя Вла-ад!
Моя дочка чуть ли не сбила меня с ног. Вовремя раскрыл объятья, когда понял, с каким намерением она понеслась в мою сторону. И запрыгнула на меня, воскликнув:
– Ты пришё-о-ол!
– Алиса! – ошарашено сказала Настя.
«Не сейчас», – твёрдо посмотрел на неё.
Не порть самый потрясающий момент в моей жизни. Это реально самое лучшее, что со мной произошло за всё моё грёбанное существование.
Неужели я настолько хороший человек, что судьба бумерангом отблагодарила меня таким бесценным подарком?
И так страшно вдруг стало: а что, если это сон и неправда, или, что ещё хуже, в один день по какой-то причине я всего этого лишусь?
Мля, меня реально накрыло страхом. И в голове полная ахинея вдруг началась, а интуиция сиреной завыла точно так же, как во Владике, оповещая о приближении урагана, когда я каникулы у деда проводил. Тогда внутренности скрутило от жуткого страха так, что я минуту не мог дышать. Вот и сейчас я чувствовал всё то же самое, только в несколько раз сильнее.
Я смотрел на Настю во все глаза, пока держал Алису на руках, и не мог представить, через что прошёл её отец, когда тот узнал, что какой-то козёл сделал ей ребёнка и исчез из её жизни, оставив один на один со всеми проблемами и невзгодами.
Сука! Я бы нашёл его и урыл своими собственными руками.
– Может, ты всё-таки зайдёшь? – Настя выглядела немного встревоженной. Наверное, на моём лице отражались эмоций.
Впервые за долгое время потерял контроль, и, сдаётся мне, когда речь будет идти о моей семье, я вряд ли буду себя в чём-то сдерживать. И неважно какие эмоции. Буду рыдать от счастья, был бы только повод, или порву любого, кто посмеет каким-то образом навредить ей.
Осторожно опустил Алису на пол и попросил шофёра занести пакеты.
– Дядя Влад! А что это? – Она с любопытством смотрела на кучу разноцветных коробок и пакетов в углу коридора.
Так. Нужно собраться, получать кайф от встречи.
Повернул голову чуть в сторону.
И своей будущей жены.
Только Настя вместо восторга испытывала явную растерянность, бережно прижимая к груди цветы.
Кстати о них. Ничего не знал о Настиных предпочтениях, поэтому ограничился банальным букетом. Но это дело времени. Скоро мы начнём лучше узнавать друг друга, вкусы, пристрастия, я научу открыто говорить о своих пожеланиях. Сделаю всё возможное, чтобы она чувствовала себя комфортно со мной и не стеснялась говорить обо всём, что её тревожит или радует. Но для этого надо, чтобы она мне полностью доверяла. А доверие – это такая штука, которую ещё нужно заслужить. И я пока не уверен, что справлялся с этой задачей.
– Дядя Влад! – Алиса потянула меня за штанину, снова без труда завладев моим вниманием. На детском личике отражалось так много неприкрытого любопытства, хоть ложкой черпай. – Там подарки, да?
– Угадала, красавица.
В предвкушении голубые глазки засияли ещё сильнее. А глазки-то мои. Если присмотреться, то на радужной оболочке можно увидеть небольшой участок серого окраса. Гетерохромия. Точь-в-точь как у меня.
– И все эти подарки, – моя дочь зачаровано глядела на пакеты, а затем приложила к груди ладошки, указывая на себя, – мне?
– Алиса, – Настя строго вмешалась в наш диалог.
Ну что за женщина такая. Делает замечания даже по самому незначительному поводу. А сейчас что её не устраивает? Что Алиса забыла о скромности? Так ребёнок же, какая скромность в её-то годы, когда у неё глаза диким восторгом горят при виде разноцветных коробок. Я всё понимал, и, предположим, замечания сами по себе необходимы, как часть воспитательного процесса, когда есть повод. Возможно, он и сейчас был, но не при нынешних же обстоятельствах.
Настя, похоже, сама поняла, что перегнула палку и, извинившись, направилась на кухню.
– Пойду цветы в воду поставлю, – на ходу сказала, оставив нас с дочкой наедине.
Осознала наконец, что нашла неподходящее время для своих нравоучений.
– Так на чём мы остановились?
– На том, что ты хочешь подарить мне подарки? – Дочка моя захлопала в ладошки и припрыгнула несколько раз на месте от нетерпения.
– Это всё твоё, Алиса. Кроме той чёрной коробки.
– А что там?
– Презент твоему дедушке.
Добротный коньяк двадцатилетней выдержки. Надеюсь, мой будущий тесть заценит и даже выпьет со мной по рюмочке. На самом деле, на это я и рассчитывал, задобрить его хотел, чтоб вдруг не вздумал мораль мне читать. И так ясно дело, что четыре года назад поступил несправедливо по отношению к Насте, и если он всё-таки начнёт нравоучениями в меня кидать, то, боюсь, чувство вины перед ней и Алисой ещё сильнее меня поглотит, а мне бы хотелось этот вечер провести в лёгкой обстановке, а не ковыряться в собственном дерьме.
– Может, пройдём в зал? – В коридоре снова появилась Настя.
Она держала в руках глубокую тарелку, от которой шли аппетитные запахи, заставляющие рефлекторно проглотить вязкую слюну. Я был голодный как волк, с утра не ел, и мысль, что сейчас сяду за стол, полный домашней еды, приводил меня в дичайший восторг.
– Мама, а можно я подарки открою?
– После ужина. Дядя Влад непременно тебе поможет.
Простота, чистота и уют, царившие в квартире, ассоциировались с моим далёким детством, когда я чувствовал себя беззаботно счастливым. Такие же чувства испытал, стоило лишь войти в дом, где выросла Настя. Недаром говорят, что не место красит человека, а человек место. Неважно, что тебя окружает, а важно кто. Если ощущения, которые я сейчас испытывал, станут для меня нормой, когда Настя и Алиса ко мне переедут, то, пожалуй, я стану самым счастливым человеком.
Последние пару лет остро ощущал потребность в семье и неоднократно задумывался об этом, наверное, поэтому знакомство с Петрой заставило меня сделать ей предложение. Тогда казалось, что я поступаю правильно, а сейчас ясно понимал, что ошибался, потому что с ней не было бы так тепло, уютно, радостно.
– Папа скоро должен вернуться, он ушёл в магазин за хлебом. Я в последний момент вспомнила, что у нас нет свежего. Ты, наверное, голодный, да? – Настя суетилась над накрытым столом, зачем-то переставляла местами блюда, закусив верхнюю губу. Нервничала. – Но, если хочешь, мы можем сейчас приступить к ужину…
– Всё в порядке. Присядь, пожалуйста. Тебе не стоит волноваться, я могу без проблем подождать.
В отместку мой желудок скрутил болезненный спазм. Еда выглядела настолько аппетитно и вкусно, что я с жадностью прикидывал, хватит ли на четверых приготовленных блюд. Мне казалось, что я один готов съесть всё, что было на столе.
Вскоре появился и отец Насти. Впервые с ним столкнулся вчера, когда директор дисцентра устроил мне обход. В расфасовочном отделе случайно среди десятков людей наткнулся на бейдж с неординарной, но знакомой фамилией, а потом, взглянув и на имя, сразу понял, кто передо мной стоит. Сомнений не было, что это отец Насти. Пока остальные на время забыли о своих обязанностях, он продолжал выполнять свою работу. А сегодня я оказался под прицелом его цепкого взгляда.
Мне бы с ним наедине остаться и поговорить по душам, заверить, что обижать его дочь и внучку я не намерен, а наоборот, в планах сделать всё, чтобы они были счастливы.
– Папа, знакомься это Влад, – голос Насти по-прежнему был напряжён. Обстановку надо было срочно разрядить. Если вечер продолжится та же, мне кусок в горло не залезет, а я намерен вдоволь насладиться итогом кулинарных способностей Насти.
– Сергей, – протянул руку будущий тесть.
Рукопожатие крепкое и короткое. Дал понять, чтобы называл его по имени. Что ж, хорошо. Общение без использования отчества сближает собеседников. Не сомневался, что за вечер мне удастся расположить к себе отца Насти, но я всё-таки предпочитал открытый разговор, хотел сразу расставить все точки над i.
К счастью, такая возможность у меня появилась, когда спустя некоторое время зазвонил мой телефон. Не мог проигнорировать важный звонок и, извинившись, ушёл на кухню. Пока разговаривал, разглядывал под цветными магнитами фото Насти и Алисы на холодильнике. После звонка так и остался стоять на месте не в силах оторвать от них взгляд.
Щелчок замка. На кухню зашёл Сергей и плотно закрыл за собой дверь. Встал рядом, тоже начал любоваться снимками.
– Что вы видите на этих фотографиях, Влад? – спокойно спросил.
Риторический вопрос. Всё и так очевидно.
Красота, любовь, счастье… Не Алиса с Настей должны войти в моё спокойное и запланированное на месяцы вперёд существование, это я должен стать частью их яркой жизни.
– Я бы очень хотел и в будущем видеть свою дочь и внучку такими же счастливыми, как на этих фото.
Радует, что Сергей оказался мужчиной разумным и позицию свою обозначил в адекватной форме. Я не чувствовал враждебности и предвзятого отношения.
– Они ни в чём не будут нуждаться. Обещаю.
– Деньги – не залог счастья, Влад.
Ну зачем так категорично? Деньги в большинстве случаев и есть залог того самого счастья. Тебе ли не знать, Сергей? Нашёл бы ты вовремя деньги на лечение своей жены, может быть, и она сейчас стояла рядом, держала тебя за руку и тоже любовалась фотографиями вашей внучки и дочери.
– А речь не только о деньгах, – тем не менее ответил. – Я сделаю все, чтобы они были счастливы. Вам не о чем беспокоиться, Сергей. У меня самые серьёзные намерения. Поверьте, я больше нуждаюсь в Алисе и Насте, чем они во мне.
Остаток вечера прошёл спокойно. По две стопки коньяка с Сергеем для настроения всё-таки выпили. Не отказал, хотя и намекнул, что со спиртным не очень дружит. Настя ограничилась двумя бокалами мускатного – глазки засияли, щёчки порозовели, на губах улыбка игривая появилась. Неожиданное перевоплощение. Дерзкое. Манящее.
По полной пользовался её гостеприимством, не отказывался, когда она хлопотала надо мной, пополняя тарелку обалденно вкусным запечённым картофелем и тушёным мясом в кисло-сладком соусе. А я только этого и ждал, чтобы она нависала надо мной, обдавая нежным ароматом миндаля, которым пахли её волосы. Незаметно заглядывал в вырез её летнего платья и с силой сжимал вилку в руке. Дурманила меня. Ведьма.
Заметив куда направлен мой взгляд, Настя на секунду замешкалась и в смущении опустила глаза, а потом алые губы дрогнули – улыбку пыталась скрыть. Заигрывала со мной. Что же ты делаешь, нежная? Были бы сейчас наедине, простыми гляделками бы не обошёлся. Ты это понимаешь, Настюш?
И вдруг я понял очевидную вещь – Настя ни разу не состояла в настоящих и полноценных отношениях с мужчиной. В этом не было сомнений, ведь ей просто было некогда. Будучи студенткой, она много работала, чтобы собрать деньги на лечение матери, затем беременность, материнство, снова работа и вечная суета… Пока её сверстники по полной наслаждались жизнью, она проходила через нелёгкие испытания, с которыми не каждый бы смог справиться. А она сумела… Сильная, несмотря на хрупкую внешность.
Снова поймал её взгляд. Удержал. Посмаковал чертовщинку, прикрытую смущением и растерянностью, на глубине её коньячных глаз. Нет, Настюш, даже не пытайся… Тебе не скрыть от меня свою истинную сущность, о которой, похоже, ты сама ещё не догадалась. Я раскрою в тебе и другие стороны твоей личности. Ты охренеешь от самой себя и меня за собой потянешь. А я против не буду.
Впервые позволю бабе вертеть собой, потому что сам хочу. Новый виток в моей жизни, новый экспириенс… Будет интересно понаблюдать, на что ты способна. Ты же вулкан, который ни разу не извергался. Внутри тебя всё томится, пыхтит и бурлит… Обжигающая магма давно готова вырваться наружу после стольких лет затишья. Будет горячо и ярко. Ты ещё не знаешь, зато знаю я. Два месяца, говоришь? Забудь, нежная. У тебя их нет. Зато есть кое-что другое.
Оружие, против которого не выдержит ни одна броня. Даже моя. Годами обросшая острыми шипами, залатанная там, где когда-то пробило. Я не боюсь её с себя скинуть, не боюсь быть уязвимым, только не перед тобой. Нет. И слабым с тобой тоже не боюсь быть, потому что ты не предашь. Я прожил достаточно времени и прошёл хорошую школу жизни, чтобы легко распознать человека, которому смогу полностью довериться. Меня это радует и успокаивает. Весомый и, пожалуй, самый последний кирпичик в мою крепость заложен, а самое главное – я успел её обжить.
Счастливчик. Баловень судьбы.
Я сидел на полу, помогал своей дочери распаковывать подарки, балдел от её искреннего восторга, как она громко хлопала в ладошки каждый раз, когда у неё в руках появлялась новая игрушка. Рядом сидела Настя со счастливой улыбкой на нежных губах, в уголках глаз слезинки… и она не пыталась от меня их скрыть. С благодарностью смотрела на меня.
Тоже не боишься показать свою уязвимость? Зашибись. Мы на одной волне. То ли ещё будет, Настюш. Ведь это нереально круто, когда эмоции напоказ. Ты со мной согласна?
Вижу. Чувствую, что согласна.
А теперь проводи меня, ведь уже слишком поздно. Видишь, как Алиса трёт кулачками сонные глазки и проглатывает зевки? Нашей дочери пора в постель. Только подожди минутку – сначала я обниму её на прощание и пожелаю сладких снов.
Всё. А вот теперь можешь проводить. Нет, не до двери. Спустись со мной на улицу. Опять смущаешься? Догадываешься, чем закончится сегодняшний вечер? А по-другому никак, моя нежная девочка. Лёд тронулся и совсем скоро растает, потому что ты идёшь рядом, мой фырчащий вулканчик, и в тебе бурлит лава, а она горячая-горячая и всё на своём пути скоро испепелит. И меня в том числе. Но я уже говорил, что не против.
Я возьму тебя за руку, пока мы будем спускаться. Тш-ш. Не дёргайся. Это всего лишь током шибануло, когда наши пальцы переплелись. А что будет, когда мы любовью займёмся… А, Настюш? Я уже в предвкушении. Знаю, ты тоже. Не прячь глаза.
Немного романтики. Как тебе? Темно. Фонарь у подъезда не горит. А он и не нужен. Зачем нам искусственный свет, бутафория, когда в твоих влажных глазах отражаются звёзды? Я приподниму твоё лицо за подбородок, чтобы лучше их разглядеть, и в очередной раз поражусь твоей нежной красоте. А потом невесомо коснусь уголка твоих мягких губ, поймаю твой рванный выдох и тихий стон, ладонями почувствую, как по твоему телу пройдёт купная дрожь и как на коже волосинки встопорщатся от кайфа.
Мне тоже в кайф держать тебя в объятьях, такую податливую, ведомую… Нравится, что ты мне доверяешь, и от этого окончательно срывает башню. Расслабься, милая, и не бойся. Ты скоро привыкнешь к моему напору, станешь зависимой и даже будешь просить добавки. Нам будет хорошо вместе. В миллион раз лучше, чем сейчас. Моя сладкая девочка. Ты отвечаешь мне со всей пылкостью, заводишь настолько, что охота к той стене тебя прижать и всё время, пока мы будем оторваны от реальности, разглядывать отражение звёзд в твоих глазах. А может, и целой вселенной.