Глава 22 – Ульяна

Я не могу сосредоточиться на учебе. Продолжаю думать о Никите. В голове набатом звучит его голос, в глазах стоит насмешливая улыбка. Хочется вычеркнуть, выбросить из памяти, но не выходит. Он будто въелся под кожу. Такого со мной раньше не было, даже с Ивановым. Хотя мы встречались, были вроде в официальных отношениях. Но ревность не съедала так, как то чувство, которое зародил во мне Новиков.

Ненавижу его за это. И себя в том числе. Дура.

Вечером ложусь на кровать, думаю просто полежать, однако погружаюсь в сон до глубокой ночи. Меня будят шаги матери, которая крадется по комнате.

- Ты чего здесь? – спрашиваю хриплым голосом. Голова тяжелая, хочется пить. На часах показывает половину второго, надо бы лечь обратно и продолжить спать, иначе потом точно не усну.

- Ваньки нет до сих пор, - шепчет мама. Она выпрямляется, подходит к кровати и усаживается на край. Сжимает края халата, разглядывая мою комнату в сумраке.

- В смысле? – не понимаю с первого раза. Мозг еще дремлет.

- Он трубку не берет, ничего не сказал. Я… волнуюсь.

Мне хочется рассмеяться. Звучит настолько неправдоподобно, что вызывает только смех. Однако сдерживаюсь. Приподнимаюсь с кровати на локтях, подтягивая под себя ноги.

- Он ничего тебе не говорил, Улечка?

- А разве вы с ним не лучшие друзья? – звучит острая фраза. Значит, когда ее сын влезал в долги, не волновалась. А теперь откуда-то взялась материнская забота, сердечко заныло.

- Прекрати, - вздыхает. – Я переживаю. Может друзьям позвонить его?

- Позвони.

- А я… м…

- Что такое? Не знаешь, кому звонить, мам? – кажется, сработал спусковой крючок. Надо бы остановиться, но я не могу. После тех боев, долга и реакции матери, меня раздражает ее напускное волнение. Не цирк ведь.

- Ульяна, ты как себя ведешь? Так изменилась, - родительница подскакивает с кровати, словно ее ужалили. В темноте глаза отливают бликами негодования.

- Жаль, что ты не меняешься, мам.

В коридоре щелкает замок. Мы с мамой переглядываемся, вслушиваемся в шаги. Она выходит первой, кликает выключатель, начинает задавать будничные вопросы. Я молча жду окончания спектакля, затем тоже появляюсь, под конец действия.

- Я же переживаю, - звучит последняя реплика родительницы.

- Я уже взрослый, хватит носиться со мной, - бурчит Ванька.

- Где ты был? – спрашиваю, зевая. Опираюсь о дверной косяк, скрещиваю руки на груди. Хорошо, сегодня нет Валеры. Пусть бы никогда не приходил. Но такое бывает редко, у них вроде любовь, по крайне мере у мамы точно.

- С Ником в клубе, - говорит брат. Я не сразу собираю пазл в единую картинку, однако, как только доходит, земля пошатывается. Мать непонимающе переводит взгляд с меня на Ваню, явно ожидая какого-то объяснения.

- Чего? С Ником? – спустя, наверное, целую вечность задаю вопрос. Губы пересыхают, щеки накрывает жар. Будто напротив стоит Новиков, будто он смотрит, нагло скользит своими глазами по мне. Опять вижу его насмешливую улыбку и этот голос в ушах – его невозможно ни с чем спутать. Меня начинает потряхивать.

- Кто это? – выдает мать.

- Улькин парень, - обрушивает теорию брат. Мама моментально меняется в лице, с нее будто сняли маску.

- Парень? – спрашивает родительница.

- Какого черта ты с ним водишься? Он тебе никто! – прикрикиваю раздраженно. – И мне тоже. Господи! Мало ринга, так еще и это!

Разворачиваюсь и хлопаю дверью.

- Ульяна! – доносится голос мамы из коридора. Но я не отвечаю.

* * *

Ночью так и не сомкнула глаз. Мысли крутились, словно карусель в калейдоскопе. Такие разные и такие непонятные. Я смотрела на белый потолок, на трещины, которыми покрылось полотно. Казалось, это трещины у меня в груди. Тянет туда, куда не должно. Достигает тех краев, где опасно - у самой бездны.

Утром мы не пересеклись с семейством. Я ушла рано, мать еще спала, Ванька тоже. Даже в автобусе не было людей. Поездка получилась тихой, спокойной, но переполненной до краев образами в голове. Лучше бы крики, лучше бы шум. Отвлекает.

В универе мы старались ходить только у себя на факультете. Анфиска ничего не спрашивала, будто понимала мое настроение и молча ждала откровений. Однако я не спешила открывать душу. Да и что там открывать? Историю про парня, которому нужен только секс? Которому плевать на меня, кажется, ему плевать на весь мир.

Когда часы посещения учебного заведения подошли к концу, мысленно я выдохнула – не пересеклись. Но тут Иванов подпортил настроение. Он ушел с последней пары, зависал у кого-то в общаге, успел выпить и вернуться. Мы столкнулись у лестницы.

- Привет, моя любовь, - произнес с улыбкой Женька. Потянул руки, но я отшатнулась. Анфиска протиснулась вперед, проталкивая меня к коридору. Негласно поняли – надо идти через главный корпус. Здесь Иванов не даст пройти, да и от него знатно несло алкоголем.

- Я скучаю, Улька, - прилетело мне в спину. В голове вспыхнул туалет, Светка их поцелуи. Как же я устала от этой навязчивости. Сколько можно ходить за мной. Будто хочет добить, издевается.

- Либо я дам тебе по пьяной физиономии, либо ты оставишь меня в покое! – крикнула. Схватила Анфиску и ускорилась. Сердце ходило лихорадочно в груди, вены заливал кипяток.

Почему мужчины думают, что им кто-то чем-то обязан? Стоит подпустить к себе и все? Выходит, можно топтаться и плевать сверху? Черте с два! Я не позволю. У меня есть гордость.

- Уль, - позвала подруга, когда мы оказались в шумном главном корпусе. Здесь всегда много студентов и разговоров. Народ сидит на стульях, стоит у стендов, или толпится в очереди в магазинчиках.

- Что? – я остановилась где-то в центре огромного зала.

- Давай ему по роже дадим? – предложила Анфика, показывая, что Иванов идет следом. Он улыбался, рядом с ним были пару друзей. Они все смотрели в нашу сторону.

- Неплохая идея, - соглашаюсь, потому что реально уже готова стать настоящим боксером. Перчатки бы купить, иначе удар будет мягким.

Пока я обдумываю, в какую сторону лучше бить, и насколько сильно надо сжать кулак, Женька успевает подойти к нам. Он идет уверенной походкой, видимо выпил все же немного, но после градусов стал наглей. Как только его охранники пропустили?..

Разворачиваюсь, однако, не успеваю и шагу ступить. Рука Иванова прилетает на мое плечо, сильно сжимая его. Мятное дыхание помешалось с запахом алкоголя, но не перебило его на все сто процентов.

- Отпусти, - рычу шепотом. Женька чуть наклоняется, слишком близко, закрывает собой весь обзор. Не вижу никого, кроме него, и этих стеклянных глаз. На фоне слышу голоса Анфиски, и друзей Иванова. Они там то ли шутят, то ли отвлекают мою подругу от чего-то грандиозного. Видимо, я должна растаять от навязчивого внимания. Однако робею я от другого.

Снова это ощущение: жар по спине, табун мурашек осыпал позвоночник. Кажется, шея вот-вот сгорит, до того припекает. Я чудом выскальзываю из объятий навязчивого изменника и замечаю в самом дальнем углу главного холла Никиту. Между нами, метров десять, меня закрывают друзья Жени, спина Анфиски, но он все равно не отводит глаз. Не смотрит – прожигает.

Наши игры в гляделки длятся минут пять. Я настырно продолжаю стоять, а он с такой же настырностью продолжает смотреть. Уголок его губ приподнимается, выдавая ухмылку. Я так и слышу этот голос в голове: «серьезно? Ты снова с этим парнем из туалета?». И мне вдруг становится не по себе. Будто я совершаю что-то противоестественное. Поэтому отвожу взгляд первой, делаю шаг в сторону и, наконец, тяну Анфиску к выходу из здания универа.

Иду быстро, стараюсь держать плечи ровней. И только у турникета оглядываюсь. Хотя и без этого знаю, Ник до сих пор смотрит. Он провожает взглядом меня до дверей, вплоть до того момента, пока мы не оказываемся на улице.