Глава 24 – Ульяна

Подработка меня утомляла, но долг нужно отдавать. Я устроилась в пивную рядом с домом, на подхват. Им нужен был сотрудник, который сможет помыть полы, полки, помогать с ревизиями, проходящими раз в неделю. До семи вечера занималась с учениками, а к восьми шла в пивную и сидела там до одиннадцати. За пару часов платили тысячу рублей, потому что проходимость хорошая и дел много.

Уходила домой я без сил, казалось, волосы начали вонять сухарями и рыбой. У работы меня встречал Ванька, он тоже время даром не терял. Днем погружался с головой в учебу, а после – раздавал листовки. Друг какой-то пристроил, ну и взялся чинить чей-то компьютер. В целом выходила мелочь, но это лучше, чем ничего.

Мать заметила наше совместное отсутствие, спросила сухо, мол, где это мы пропадаем. Я не стала отвечать, а брат наврал. Врать у него отлично получалось.

Так прошла неделя, которая тянулась почти целую вечность. Я старалась не думать про Никиту, да и некогда было, уставала безумно. В понедельник тоже не задумалась бы, если бы не слухи, которыми наполнился наш коридор. Девчонки громко обсуждали, что якобы Новиков унизил Женьку в туалете. Как унизил – не пояснили, однако сам факт их забавлял. Опять влажные фразы пошли про то, какой Ник крутой и красивый. Женская часть таяла, подобно мороженому. Я даже мысленно разозлилась, приревновала. Парней что ли нет больше, чего от него так текут. А потом Анфиска добила. До нее тоже, понимаешь ли, дошли слухи. Друзья Иванова разболтали.

Терпение у меня лопнуло, я подскочила с дивана, на котором ждала последней пары. Схватила рюкзак и помчалась на первый этаж. Взяла в гардеробной куртку, вылетела на улицу. Единственное, что я знала – Новиков учится на МО. Можно было пройти через корпуса, но по улице короче.

Я прошла мимо лавочек и курилки, а потом оглянулась. Ветер задувал под одежду, я не успела застегнуться. Шерстяной свитер и джинсы показались слишком тонкими для такой погоды, надо одеваться теплей. Уже думала идти дальше, как заметила у парковки знакомую фигуру, знакомый автомобиль. Его спорткар.

Ноги сами дернули в сторону парковки, я не шла, бежала. Чуть не поскользнулась, столкнулась с парой студентов, дыхание сбилось. Кто бы спросил, зачем я бегу, что хочу узнать у Ника, наверное, ответа не нашлось бы. Это было рефлекторное движение, не поддающееся логике.

Спорткар Новикова дал задний ход и начал медленно разворачиваться. Я остановилась посреди дороги. Опустила голову, почему-то стало грустно. Ну что бы изменилось, спроси я у него про сцену в туалете, про Иванова. Да какая собственно мне разница что между ними произошло. Это банальная отговорка. Вздохнула, закинув руки в карманы куртки. Ничего не слышала, погрузилась в свои мысли, аргументы, которых не было. Не заметила, как машина Ника подъехала, остановилась напротив и как дверца в мою сторону открылась.

– Подвезти? – выдал его насмешливый голос. Из салона повеяло теплом и запахом полыни. Я чуть наклонилась, пытаясь рассмотреть знакомое лицо. Ссадины зажили, казалось, не было никакого боя.

– Ты подрался с Ивановым? – выдала то, что якобы являлось причиной моего появления здесь.

– Я? – Ник усмехнулся, уголок губ потянулся вверх. Кажется, моя реплика прозвучала для него слишком забавно. – Думаешь, буду всю жизнь драться за тебя, принцесса?

– Говорят, ты унизил его в туалете. Надеюсь, это личное, а не потому…

– Унизил? – перебил Никита, отбивая по рулю одному ему понятный ритм пальцами. Потом снова перевел взгляд на меня, в нем не было ни капли агрессии, только мимолетная игривость. Продолжает забавляться. – Это тебя не касается, Снежинка. Мужики иногда не находят точки соприкосновения. Ты так тяжело дышишь, потому что за него переживала?

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня… – я резко замолчала. Выдала себя по полной программе.

– Когда разум и тело не в ладах, так бывает. – Очередная усмешка. Ему весело, а мне хочется провалиться под землю. Хлопаю резко дверцу, потому что смотреть на это издевающееся лицо невыносимо, пусть оно и чертовски привлекательное. Хочу уйти, как слышу звук покрышек. Ник дает по газам, уезжает первым. В воздухе парит запах резины, а в перепонках сумасшедшее сердце и его ненормальные ритмы.

– Иди к черту, самовлюбленный бабник… – шепчу себе под нос. Секунду другую смотрю в сторону дорогого автомобиля, затем разворачиваюсь и замечаю у скамейки Женьку с друзьями. Они только что вывалились, громко разговаривают о чем-то, посмеиваются. Иванов замечает меня, дружки его тоже, откидывают друг другу какие-то фразы и опять эти переглядывания. Мне становится не по себе, подкрадывается нехорошее предчувствие. Словно они говорят обо мне.

Заглатываю больше кислорода, сжимая ручки в кулачки в карманах куртки. Мужчины слишком странные, чтобы можно было адекватно воспринимать и понимать их поведение. Расправляю плечи, надеваю маску равнодушия и уже планирую ступить на дорожку в сторону корпуса, как мужская рука неожиданно хватает меня за запястье. Тянет на себя. Успеваю только заметить глаза Ника, уловить в воздухе запах его парфюма. А дальше – он накрывает мои губы поцелуем.

Его язык моментально проникает в мой рот, такой обжигающе сладкий. Не успеваю вдохнуть, не успеваю одуматься, теряюсь под натиском безумия. Я словно лишилась почвы, словно лечу в глубокую черную бездну. Никита придвигается ближе, прижимается всем телом, его руки попадают под мою куртку, а затем и под свитер. Холодные пальцы скользят по спине, стягивая кожу, оставляя на ней ожоги. Я продолжаю сходить с ума, вдыхать запах хвои, которая дурманит или это магия Новикова. Мозг плывет, мне хочется продолжать целовать его губы, касаться его языка, застонать от удовольствия.

Но тут реальность врывается в наши двери. Заставляет меня одуматься, вспомнить, что играю с огнем. Мимо проезжает машина, сигналит, и я отталкиваю Ника, однако не могу отвести от него глаз. Моя грудь вздымается, его тоже. Мои губы горят, его кажется, тоже.

– Какого черта? – спустя несколько секунд прикрикиваю.

– Доброе дело, за которое возлагаются ворота в рай, – отвечает в привычной манере Ник. В нем слишком много высокомерия, и этот насмешливый взгляд… Бесит.

– За доброе дело можно получить по лицу, ты знал? – рычу, прикусывая щеку изнутри. Меня переполняет непонятное чувство. Оно спало, его разбудили, его нельзя было будить. Я ведь так старательно прятала свои желания.

– А он так не думает.

– Кто? – не понимаю.

– А я-то думал мне умненькая девочка досталась, оказывается, ошибся, – усмехается Новиков. И только сейчас я замечаю, куда направлен его взгляд. Хочу оглянуться, но не делаю этого, иначе выдам себя и ту сцену, которую устроил Никита. Ведь позади стоит Иванов, и он явно стал свидетелем этого безумного поцелуя.

В голове подобно скоростной карусели бегают мысли. Они мешаются: правильные и разумные отходят, их вытесняют безрассудные, безумные. Это глаза Ника виноваты, которые продолжают с жаром разглядывать меня. Я вновь вспоминаю унизительную сцену в туалете, и ноги сами поддаются навстречу Новикову. Пусть Женька видит, что мне он больше не нужен. Даже если я и Никита – одна большая ложь, ошибка, присыпанная непонятной магнетической тягой.

Дотрагиваюсь до краев парки Новикова, и резко тяну к себе. Ниши губы вновь сближаются, только теперь наседаю я. Скольжу языком по его языку, двигаюсь вперед, не стесняюсь едва слышного стона, который вырывается неосознанно.

Нужно думать. Не теряй рассудок.

Однако это так сложно рядом с ним сложно. Никита кладет руку мне на талию, но я разрываю столь сладкий поцелуй. Смотрю на него снизу вверх, потому что метр восемьдесят семь в разы выше, чем мои метр сто шестьдесят два. Ник расплывается в насмешливой улыбке, однако в глазах горит огонек. Он выдает желания. У меня мороз по коже от его желаний, каждый волосок поднимается дыбом от этого ощущения. Невероятно.

– Продолжаешь мстить, Снежинка? Становишься дрянью? – говорит немного высокомерно, не выпуская меня из крепких объятий. Рядом с ним чувствую себя маленькой мышкой, зажатой в угол крупным зверем. Страх переплетается с чем-то еще, довольно приятным и будоражащим.

– Ты говорил, что подвезешь. Поехали?

– Ну, поехали, – в его голосе присутствует игривость. Ник отпускает меня, направляясь к машине. А мне хочется вернуться на пару секунд назад. Быть в его объятиях приятно, пусть и неправдоподобно. У наших ненормальных отношений нет будущего. Лишь дурацкая месть, которой я прикрываю причины своих непонятных поступков.

Новиков не открывает дверь, в нем нет зачатков джентльмена. Он жмет по газам, намекая, что не готов долго ждать. Я потираю влажные ладони о прохладную куртку, и наконец, подхожу к его спорткару. Сажусь внутрь, закрываю за собой дверцу. Очередной поступок, о котором наверняка пожалею.

Никита кладет руку на коробку передач, в салоне играет приглушенно иностранный трек: лирический, медленный, заставляющий мечтать о прекрасном. Я не замечаю, как мы трогаемся с места, как картинки за тонированным стеклом сменяют друг друга. Вижу только свое отражение и горящие губы, которые целовал этот засранец.

Мы съезжаем на трассу, молчим, оба погружены в собственные мысли. Я прижимаю к себе рюкзак, заостряю внимание, что наш спорткар пролетает на красный, оставляя после себя черные полосы. Он уверенно маневрирует, словно рыба в воде прыгает по волнам. Я закрываю глаза, опускаю плечи. Но шея слишком напряжена, я сама слишком напряжена.

– Не спи, Снежинка, – разрывает его голос мой дурман. Открываю глаза, кручу головой и понимаю, что мы уже не едем. Стоим где-то на обочине напротив высокой многоэтажки. И нет, здесь не живет Новиков, да и я не живу. Тогда почему мы остановились?

На детской площадке за высоким железным забором нет людей, машины проезжают одна в пять минут, прохожие не пробегают туда-сюда. Я знаю этот район, он тихий, и находится не очень далеко от универа.

– Что мы здесь делаем?

Новиков поворачивается ко мне. Вблизи он еще очаровательней, особенно миндалевидные глаза в оттенках грозовых облаков. Короткие волосы слегка прикрывают лоб, а пухлые алые губы растягиваются в дьявольской улыбке. Он явно знает свои сильные стороны и умело ими пользуется.

– Соотносим разум с желаниями тела, Ульяна, – мое имя Ник выделяет интонационно, словно смакует каждую букву. Я не успеваю подумать ни о чем, не успеваю испугаться ситуации, в которой оказалась. Потому что буквально в долю секунды Новиков оказывается в радиусе моих губ. Касается шершавыми подушечками пальцев моей шеи, обхватив ее сзади. Тянет бескомпромиссно к себе и накрывает жадным, диким поцелуем.

Меня будто пробивает разрядом тока от столь неожиданной, но такой безумной близости. Я не могу глотнуть и капли воздуха, потому что его губы слишком быстро сминают мои, настойчиво проталкивая язык глубже. Внизу живота начинает припекать, даже грудь реагирует на страстный поцелуй, наливаясь от желания.

Ник одной рукой продолжает сжимать мою шею, а другой скользит по ногам. Я сжимаю бедра, скрещивая ноги, с одной стороны пытаюсь сопротивляться, а с другой не могу перестать отвечать. Его пальцы оказываются там, он умело водит ими, от чего в глазах у меня блестят искры. Я прикусываю его губу, от волны нереальных ощущений, которыми заливается тело. Откидываю ногу, не контролирую себя.

Господи! Почему Никита так потрясающе целуется. Почему я теряю рассудок рядом с ним…

Запускаю пальцы в его волосы, скольжу ноготками по коже, мне кажется, он рычит от удовольствия. Дышит громко, не сдерживается, расстегивает ширинку на моих джинах. Проникает за края кружевных трусиков, и я вздрагиваю. Меня пронзает от удовольствия, которое мешается с постыдным грехом.

Безумие не должно свершиться. И кто-то будто слышит мои просьбы, потому что нас прерывает стук в стекло рядом со мной. Прострел в груди и в голове. Разум возвращается, сила воли снова при мне.

Очередной стук в окно. Я поворачиваю голову, разрывая поцелуй, и замечаю пожилую бабушку. Господи, а если она видела, что мы тут… ох, стыдно как. Вокруг люди, а мы…

Пока пытаюсь совладать с собой, Ник тянется к рулю, нажимает там на кнопку и припускает стекло.

– В чем дело? – интересуется он без всякой любезности.

– Здесь нельзя стоять, – сообщает дама за шестьдесят. – Тут проезд вообще-то.

– Хорошо, – он не ждет ответа, закрывает окно и снова возвращается ко мне, будто бы и не было этих пары минут. Ему вообще все нормально, и бабушка за стеклом не смущает.

– Прекрати, – отталкиваю Новикова, выставляя ладони вперед, упираюсь ими в его накаченные рельефные плечи, покрытые тканью парки.

– Да ладно? – брови Ника приподнимаются от удивления. Я быстро застегиваю ширинку на джинсах и разворачиваюсь, планируя выйти. Нам нельзя находиться в узком пространстве. Потому что у кого-то сносит крышу.

– Открой, – требую, кидая на него серьезный взгляд через плечо. – Я тебе уже говорила, что не буду с тобой спать.

– Если бы не эта бабка, ты бы уже тра*ахалась со мной, детка. Не понимаю, какого черта ты ломаешься? – выдает грубо Никита. Откидывается на свое сидение, подергивая ногой. Кажется, он злится. А еще я замечаю того, чего не должна была заметить. Мой взгляд тянется к его брюкам, к припухлости там. От осознания бросает в горячий жар.

– Я не ломаюсь, – отвечаю через силу. Откровенно говоря, меня злит то, с каким пофигизмом он разговаривает. Будто я шлюха с местного шоссе. Пусть я и сама отвечаю на его ласки, но уж за словами мог бы следить. – Это ты нагло домогаешься меня!

– Что? – с его губ слетает смешок. Глаза с грозовым отливом расширяются, губы слегка приоткрываются, словно я только что сообщила самую нелогичную в мире вещь.

– Ты откроешь или нет? – настоятельно требую.

– Без проблем, – он кликает кнопку на панельке и замки в машине щелкают. – Знаешь, какие девушки больше всего бесят? – кидает Новиков мне в спину, когда я открываю дверь.

– Ты всегда должен оставить последнее слово за собой, да? – раздраженно говорю.

– Такие как… – однако, договорить я ему не даю. Выскакиваю и хлопаю дверью. Пусть хоть взорвется там. Высокомерный нарцисс.