Глава 5 – Ульяна

Во вторник Ванька не пришел ночевать. Я места себе не находила, зато мать спокойно спала, уткнувшись носом в подушку. Меня знатно бесило ее равнодушие. Как она может сейчас спать, укрывшись одеялом. А вдруг с Ваней приключилась беда, вдруг валяется где-то под забором под дождем, что тарабанит по подоконнику. Мне хотелось кричать, но я лишь продолжала набирать брату. В час ночи совсем опустились руки: вышла во двор, обошла детские площадки. Хорошо, людей не было. У нас не самый прекрасный район. Здесь и алкаши нет-нет собираются, и подростки странные тусуются. Но осенний дождь разогнал всех.

Вернулась домой ни с чем, улеглась на кровать и считала минуты до рассвета. В четыре утра Ванька соизволил явиться. Ох, мы с ним сцепились.

– Как тебе не стыдно! Неужели предупредить язык отвалится? – кричала, позабыв о том, что в соседней комнате спит мать. Потом она, правда, проснулась, видимо разбудили мои вопли. Вышла, накинув халатик на плечи.

– Мне что десять? Никому и ничем не обязан! – злился брат.

– Ульян, что ты истерику закатила? – не понимала мама, зевала и раскачивалась из стороны в сторону.

– Позвонить или написать сообщение можно было, Вань. А ты, мам… иди спать!

– Может, все пойдем спать? Соседи еще придут жаловаться, – переживала непонятно за кого мать. Я вздохнула и пошла к себе, громко хлопнув дверью. Однажды съеду от них, из этой проклятой квартиры. Как же тяжело. Порой просто невыносимо.

Утром, ясное дело, проспала. Встала через полчаса после будильника. Помчалась в ванную, на скорую руку подкрасилась, сделала колосок, схватила сумку и в универ. Первой парой стояла физра, которую я ненавижу еще со школы. Бегать и прыгать – не мое. Забивать голы – не мое. Никогда не получала от этого удовольствия.

По пути попала в пробку, наткнулась на недовольную женщину. Она всю дорогу спорила с водителем о том, почему берут «стоячих» – дышать нечем, и вообще это небезопасно. В какой-то момент другая дама не выдержала, и они пустились ругаться. Да так громко, что у меня в наушниках музыку не было слышно.

Чудом я успела к первой паре. Быстренько поменяла одежду на спортивную, и поплелась вместе с Анфиской в сторону зала. А там опять Иванов, стоял в компании друзей. Вообще Женька очень общительный, люди к нему тянутся. Он как огонек – зажигает их. Таких обычно называют «душа компании». Не знаю, чем я ему приглянулась.

В мае, еще на втором курсе, перед началом сессии, Иванов подсел в столовке ко мне, улыбнулся и сказал:

– А меня Женя зовут. Мы вместе ходим на психологию. Сегодня погода классная, не хочешь прогуляться?

Я тогда жутко смутилась, растерялась. Последний раз на свидание ходила в одиннадцатом классе, да и то это сложно было назвать свиданием. Мы съели по мороженому, когда шли домой. Поговорили немного, и тот парень больше не предлагал ничего. Потерялся.

Иванов ко всему прочему был симпатичный. Нет, не такой, о ком грезят все девчонки потока. Однако было в нем что-то обаятельное. В общем, без внимания его не оставляли. Я согласилась, а через два месяца мы начали встречаться. Правда многие наши свидания походили на общие встречи, где частым гостем была Светка. То у нее проблемы с учебой, то парень бросил, то с родителями поссорилась. Казалось, у Синицыной все не слава богу именно в тот момент, когда мы хотим провести время вдвоем.

Анфиске сразу не понравилась Света. Она ей, собственно говоря, и до знакомства не нравилась. Ларина таких девчонок, легкодоступных по ее мнению, заверстку старается обходить. Называет разлучницами и завистницами женского счастья. Я отмахивалась, потому что если бы Женя хотел встречаться со Светкой, то явно не бегал бы за мной. А он проявлял внимание, дарил подарки, устраивал сюрпризы. Мне казалось, что мы очень близки.

До интима дело доходило не раз, но тут уже я стопорила процесс. Этот шаг важен, и решиться на него было не просто. Я много читала на форумах: как подготовиться, какое белье купить, какая атмосфера нужна. В общем волновалась. Женьке об этом не говорила, стыдно как-то. Зато с Анфиской делилась. Она смеялась, у самой-то первый опыт был в школьные годы, в выпускном классе. А мне только предстояло постичь дзен.

Только постичь случилось не с тем, и без всяких подготовок. Неожиданно, и да, безумно приятно. Удивительно, но я совсем не смущалась, бездумно отдалась порыву. Стыдно, конечно. О таком лучше забыть и выбросить из памяти навсегда.

– И чего он пялится? – выдернула из воспоминаний Анфиса. Иванов, на самом деле, не сводил с меня глаз, пожирал. Словно интересней меня вокруг не было ничего. Мне стало противно, пусть на свою Светку смотрит. Она, между прочим, рядом паслась, с подругами болтала, иногда тоже поглядывала.

Народ медленно прибывал, нас становилось больше. Уже и в коридоре воздуха мало, и присесть негде, а физрука все нет.

– Сегодня совмещенная пара с какой-то группой с мошками, – крикнул кто-то в толпе. Вообще нас редко с другими потоками совмещали, больше со своими. Но бывали исключения – преподавателей отправляли на курсы или они уходили на больничный. Видимо сегодня как раз такой случай.

Правда, группы с факультета международных не было. Нас здесь хоть и шестьдесят человек, однако, лица все знакомые, частенько пересекаемся. Ну и конечно, ребята шушукались, как без этого. Кто-то тихо, а кто-то нагло и громко. Нас с Женькой обсуждали, и Светку за компанию. Меня ясное дело раздражало быть в центре внимания, но и ввязываться в разговоры не хотелось. И так чувствовала себя облитой с ног до головы грязью.

Минут через пять явился Григорий Константинович, физрук. Высокий, худощавого телосложения, лет под сорок. Волос на голове у него почти не было, сплошной прозрачный шар, поэтому он частенько ходил в кепках. Зато одеколоном несло знатно, на весь коридор. Порой настолько горьким был запах, что аж подташнивало.

В зале мы построились, получили задание. К счастью, на улицу физрук не повел, видимо погодка ему и самому не очень нравилась. Мрачно, сыро и холодно. Девчонок отправил в угол с матами, а парней на другую сторону.

– Даже подтянуться не можете разок? – кричал Григорий Константинович, когда мальчишки активно пытались что-то выдать. Димка Зыкин больше всех подтянулся – десять раз. Остальные еле до пяти, а то и трех дотягивали. Это еще хорошо, что нам с девочками не досталось. Нормативы по тому же обручу и прыгалке я в принципе никогда не сдавала..

– О, Иванов к турникам пошел, – прошла волна разговоров.

– Чтоб свалился он с этих перекладин, – хмыкнула Анфиска. Я же наоборот отвернулась, подошла к высокому турнику и начала делать растяжку. Ногу закинула, потянулась вперед. Гимнастика мне всегда больше нравилась, да и на шпагат в школьные годы садилась спокойно.

А потом дверь в зал громко распахнулась, послышались шаги, незнакомые голоса. Я сперва не заострила внимания, вероятно мошники пришли. Но когда Лилька Комарова, королева нашего факультета, рассыпалась в комментариях, захотелось оглянуться.

– Это же Ник! Блин, какой он милашка, – разливалась соловьем Комарова. Подружки ее в стороне не остались, тоже зашептались.

– Говорят, они с Ромой Филатовым лучшие друзья. Но Никита отбитый на всю голову.

– И почему нам не сказали, что будет именно их группа?

– Новиков – недоступная крепость, – пояснила Лилька, полушепотом. – Ты либо в его вкусе, либо проходишь мимо. Знаете сколько девчонок по нему сохнет? Он еще такой весь из себя дерзкий, мрачный. К нему так просто не подкатишь. Вот с Филом познакомиться легко.

– А который из них Фил? – спросила Нона Черницова, моя одногруппница.

– Его кажись нет, ну вообще он вроде встречается сейчас с какой-то замухрышкой. – Ответила Синицына. Откуда только знала о таких подробностях? За собой бы следила, а не за как она там выразилась? Замухрышками? Вот за ними. Сама встречается с одним, а спит с Ивановым.

– Да бросит он ее. Пару раз потра*аются и все на этом, – усмехнулась Лилька.

– Но Новиков огонь, а не мальчик, – добавила Алька Рожкова. Она училась вместе с Женькой и Светкой в одной группе. – Такому если и Королеву подашь, может носом покрутит.

Девчонки засмеялись. Так их этот Никита веселил. Правда, смеялись в полголоса, прикрыв рот ладошкой. И вообще лишний раз старались отвернуться, видимо, чтобы он не заметил.

– А этим только и подавай местную звезду, – буркнула Анфиска почти мне на ухо. В конце концов, любопытство взяло вверх. Нет, мне не до влюбленных воздыханий, хватит Женьки, который предал, растоптал и теперь ходит с довольной миной. Просто реально интересно, что там за парень, которому Королеву дашь, а он откажется.

Я опустила ногу с турника, поправила легинсы, и наконец, повернулась. Да только лучше бы не поворачивалась. Сердце забилось, словно баскетбольный мячик, в ушах повис гул. Я даже моргнуть не смогла, так и замерла на месте, разглядывая его – моего незнакомца. Человека, с которым в пятницу потеряла невинность, и чьи ласки до сих пор вспоминаю с щенячий нежностью и стыдом, заливающим щеки.

Он стоял ко мне полубоком, разговаривал с парнями. Высокий, выше всех, широкоплечий, на руках так и выступали венки от накаченных мускул. Белая майка облегала его тело, а черные спортивки подчеркивали спортивные ноги.

– Ветрова, тоже Никита понравился? – глумливо произнесла Алька, и девчонки снова засмеялись. Я же шевельнуться не могла, спину окатила волна холода, вперемешку с диким жаром. На фоне кто-то говорил, но я уже ничего не слышала. Грудь залилась волной стыда, руки стали влажными. Мне вдруг показалось, что все вокруг смеются надо мной, тычут пальцем.

Перед глазами всплыла наша ночь с этим… как его зовут? Никита? Вот с ним. Его жаркие поцелуи, мой негромкий стон… Господи! Какой позор. Почему я не подумала, что встречу незнакомца в универе? Что он может учиться здесь. О чем вообще думала, когда позволяла себя целовать?

Я бы может еще простояла в оцепеневшем состоянии, подобно статуи Свободы. Но откуда-то у мальчишек взялся баскетбольный мяч. Они начали перекидываться, и по нелепой случайности пас полетел не в сторону кольца, а в нашу сторону, в уголок, где толпились девчонки.

– Осторожно! – крикнул Олег Рагозин из моей группы. От него летела подача. Все видимо услышали, разбежались, только я дурочка осталась стоять на месте. И конечно получила за это мячом. Хорошо хоть удар пришелся не по голове, а по плечу.

– Ай! – вырвалось у меня от боли. Я пошатнулась, потеряла равновесие и чуть не упала: вовремя схватилась на турник, возле которого стояла.

– Уль, сорян, – посылал лучи извинений Рагозин.

– Ульян, ты как? – это уже Анфиска подлетела. Я кивнула, мол, пойдет, жить буду. Подняла голову, пытаясь прийти в себя, и сердце в ту секунду совершило кульбит. Потому что он смотрел. Никита Новиков. Смотрел на меня. Тот самый парень – моя ошибка.