Глава 42 – Никита

Во вторник ночью меня посещает очередная гребанная бессонница. Я уже себя лунатиком чувствую, ей богу. Слоняюсь по дому, скоро скулить начну. И вроде все как обычно, а что-то не так. Только что именно, не понимаю.

В среду решаю немного расслабиться. Надоела серость, хотя я к ней в принципе привык. Поэтому заруливаю к знакомому в кинозал и под вискарь мы засаживаемся играть в мафию. Не мой вид развлечения, от слова совсем, но хоть что-то. Возвращаться в квартиру с каждым разом сложней, там из меня словно высасывают жизненные силы.

После игры и пустой болтовни, прихожу на хату. Скидываю вещи, иду в душ, потом на автомате тянусь к ручке, поворачиваю ее, переступая порог спальни. Я не был здесь так долго, что на полках кажется, появилась пыль. Ложусь на кровать, закрываю глаза, а рука сама скользит по покрывалу, будто пытается добраться до чего-то, но не получается.

Резко поднимаюсь и понимаю, надо еще выпить. Почему я вообще не пил все это время? Сразу такая легкость в плечах и желание вернуться в спальню. Иду на кухню, нахожу там бутылку золотого рома, и тащусь с ней обратно на кровать. Делаю глоток, другой. Губы расплываются в улыбке, дышать становится легче. Поворачиваю голову, и тут в позвонке простреливает. До такой степени больно и остро, что я едва не выпускаю из пальцев бутылку.

Ульяна.

В ней было что-то такое… Она лежала рядом, ее руки касались меня, ее глаза наполняли теплом. Глупые объятия. Задорный смех. Приятный запах. Каждый раз, когда эта девчонка клала голову мне на грудь, казалось, это навсегда. Страшное ощущение. Стойкое. Единственное в своем роде. Непередаваемое.

Я тянусь к телефону, и мой пьяный мозг выдает команду – позвонить. Пару быстрых движений, гудок на другом конце. Сколько на часах? Половина второго? Да и плевать.

- Але, - разлетается трепетный сонный голосок. Мрак. А мне вот совсем не спится. Какого черта. Выдыхаю громко, накрывая ладонью глаза. В комнате темно, в моей душе тоже беспросветная тьма. А я по какой-то наивной тупости тянусь к проклятому свету. Маленькому огоньку. Смертник. Мотыльки летят на огонь. В закрытые окна. Чертовые смертники.

- Мне кажется, время ломается, - шепчу в трубку, растягивая губы в ненормальной улыбке. Пальцы начинает покалывать, а я как последний дурак вслушиваюсь в дыхание Снежинки, в короткие звуки, которые она пытается скрыть за трубкой. Алкоголь напоминает, что я давно не слышал ее голос. Алкоголь навевает странные мысли. Неконтролируемые.

- Я бы обнял тебя, - честно признаюсь, потому что будь она рядом, мои руки уже бы скользили по ее бархатной коже. Такой нежной и мягкой, как шелковые нити. Ульяна не отвечает и мне требуется больших усилий, чтобы услышать хоть какие-то звуки. Она здесь или нет? Вспоминаю детство. Вспоминаю то самое чувство. Я знаю ему название, от него прячутся под кроватью поздно ночью. Из-за него ставят рамки на полках, а спустя двадцать лет зачем-то протирают с них пыль. Я жил с этим чувством всю жизнь. А потом, вероятно, потерял его.

- Давай займемся сексом? – спрашиваю тихо.

- Ты серьезно? – раздается неожиданно давно забытый голос. Или незабытый? Усмехаюсь, потому что смешно. Я выгляжу смешно. Напился в хлам, лежу на кровати и звоню какой-то непонятной девчонке, предлагая потра*аться. Хотя почему же непонятной? Очень даже понятной. Красивой. Теплой. Яркой орхидее. Говорят, она очень прихотлива. Говорят, за ней нужен специальный уход, но, если очень постараться, цветок ответит невероятной красотой. Когда Ульяна успела стать орхидеей?..

- А что не так?

- Ты позвонил мне, чтобы предложить заняться сексом? Серьезно, Ник? – злится. Не ждет ответа. Да и к черту. Потому что у меня его нет. Отвожу трубку от уха. Смотрю на экран. Сбросила.

Откидываю мобильник на подушку, поднимаюсь и ухожу из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. Я забыл это чувство, с которым жил рука об руку с детства. Я забыл пустоту. Куда она, черт возьми, ее дела?..

* * *

В четверг случайно замечаю Ульяну в холле. Не одну. Опять этот ушлепок крутится рядом, улыбается, размахивает руками, рассказывает что-то с пеной во рту. Откровенно говоря, мне хочется врезать ему, но вспоминаю, как она сбросила вызов и желание драться отпадает само собой. Отпадает ровно до вечера.

Потому что вечером заявляется Филатов. Довольный, как черт, с бутылкой вискаря. Однако не спешит заходить в квартиру, и разуваться.

- Чего встал как не родной? – скрестив руки не груди, спрашиваю у него. Мы стоим в коридоре моей удушливой хаты, и откровенно говоря, даже открытые окна не дают мне столько кислорода, сколько было раньше. Переехать что ли… Планировку сменить…

- Я к Сереге планирую, ты со мной?

- А жена разрешит? – закатываю глаза.

- Э… - улыбается Фил. Ну, все понятно, Катя не знает. Опускаю голову, прекрасно понимая, к чему этот концерт.

- Зачем, Ромашка? Катерина тебя по жопке не погладит.

- Да, - вздыхает массовик-затейник. – Как думаешь, Снежинка твоя сегодня погладит по жопке Игната, - после этой фразы бровки Филатова поднимаются, а в глазах поселяются озорные огоньки. Мне хочется ему врезать.

- Ты притащился ко мне, чтобы поговорить с кем тра*ается Игнат?

- Нет, Снежинка.

- Я тебя! – рычу сквозь зубы, натягивая указательный палец в форме пистолета. Выдыхаю полной грудью, хватаю куртку и вылетаю в подъезд. К черту. С этим дурнем или без, я все равно планировал пойти на вечеринку. И нет. Дело не в Ульяне. Она может с кем угодно веселится. Правда, после меня будет не очень кайфово. Ощущения не те. Жаль девочку. Но что поделать. Время одноразовых интрижек закончилось.

- Малиновая лада, малиновый закат, - запевает Филатов на весь подъезд, радостно покачивая задницей в такт. Кажется, он всю жизнь ждал момента, когда мы поменяемся местами. Теперь не заткнуть, если только кляп потолще. Но сопротивляться ж будет, умник.

Мы прыгаем в мою тачку, потому что Рома планирует выпить. Как бы между делом, интересуюсь по поводу их отношений с Катериной, мало ли, в депрессию пацан впал.

- У нас любовь, и у тебя тоже скоро будет любовь, - заявляет уверенная рожа.

- Ты что уже набрался?

- Еще нет. Мне надо быть трезвым, когда в тебе включится режим ревнивца.

- Иди в жопу, больной женатик, - хмыкаю, крутя болванку. Мы едем довольно быстро, в колонках играет «Chase Atlantic - Friends», я отбиваю по рулю в такт, пропуская мимо красные сигналы.

В глазах пьянка, пластиковые стаканчики, девки на руках у парней, чужие ладони на ее ногах. Стискиваю челюсть, резко сворачивая вправо. В нас чуть не влетает старенькая вольва, и тетка в окно орет благим на всю улицу. Филатов тоже орет, ясен пень, ему жить охота. А что мне охота, я и не знаю.

Возле старого здания общаги, паркуюсь. Не соблюдаю правил, подпираю мотак, который занял целое гребаное место. Выскакиваю из тачки, громко хлопнув дверью. Ромашка следом, уже откручивает бутылку вискаря и зачем-то протягивает мне. Улыбаюсь, без особой радости, и отпиваю пару добрых глотков, которые моментально обжигают глотку.

А потом мы пересекаем этаж, и останавливаемся. В коридоре орет музыка, веет дешевым пойлом и табаком. Не верится, что Снежинка здесь. На меня накатывает то самое чувство, которое неизвестно откуда вылезло. Стискиваю челюсть, выдыхаю и начинаю двигаться в сторону комнаты. Фил маячит сзади, поэтому вид на гулянку открывается сперва мне, и лишь потом другу.

В маленькой комнатушке собралось человек двадцать, они громко разговаривают, разбирая по очереди картошку с общей сковородки.

- О! Пополнение! – крикнул Серега, подскочив с царского места в центре. Растолкал народ и едва не распластался передо мной. Мы были знакомы, да что уж там, я знал большую часть уника, как и Филатов. Нам были рады везде.

- А мы с горяченьким, - лыбится Ромашка и пинает меня в спину, чтобы переступал порог. Я морщусь, не переношу запах травки. Очевидно, Жорик Люев курит, вон он сидит, задрав ноги у окна. В спортивках и грязной майке, а рядом с ним Маринка, местная звезда общаги, за которой бегают или она за всеми бегают, я не особо в курсе.

Прохожу мимо и усаживаюсь на свободное место, Филатов приземляется рядом. Выставляет вискарь в центр стола, а я тем временем обвожу взглядом дружную толпу.

- Новенький-то где? – опережает Рома. – В честь него такой стол накрыли, а виновник не пришел.

- Да у бабы своей трется, - угорает Жорик, качаясь из стороны в сторону. Челюсть у меня тут же сводит, какого черта. Какого, мать твою, черта?

- Может в карты на раздевание? – предлагает Аленка, с переводческого. Ее подружка подпрыгивает и вытаскивает из заднего кармана колоду.

- Не успел перевестись, уже подружкой обзавелся? – цежу сквозь зубы. Кажется, глаз начал дергаться. Наклоняюсь, беру со стола пластиковый стаканчик и заливаю туда дешевую водку.

За раз осушаю. Весело. Нет. Весело. Твою мать, нет. Кожа натягивается, ощущение, словно вены вот-вот разорвет. Пальцы обливает кипятком, сердце лихорадочно прыгает до самой глотки. Совсем не весело. Твою мать. Даже дышать удается через раз.

- Ой, да нужна она кому-то, - усмехается Аленка. – Говорят, - переходит на шепот девчонка. – Она была целкой. Прикиньте? – заливается смехом.

- И что? – серьезным тоном произносит Филатов, пока я делаю очередной заброс водки в тело. Весело. Нет. Отпускает. Нет. Твою мать. Сжимаю руку в кулак, перед глазами пелена, и только изредка в ушках звенит ее голос. Яркий. Теплый. Заливистый. Будто она присела, подняла одеяло и заглянула под кровать. Пустота исчезла. Ее ладонь появилась.

- Ник, - возвращает в реальность Рома, толкая меня в бок. Поворачиваюсь к нему, то и дело моргая. – Ты как, друг?

Обвожу взглядом народ, они уже успели сыграть партейку, Аленка без майки в одном красном лифе, улыбается, держит в руках стаканчик. Дрянь. Что мы здесь оба делаем…

- А ты что не играешь? – спрашиваю у Фила, продолжая слушать гул в ушах.

- Ник, - кричит Алена, пробираясь сквозь толпу и дальний столик. Всего секунда и девчонка оказывается у меня на коленях. Обвивает руками вокруг шеи, трется грудью, ерзает, как полагается. Да только мне хочется ее прикончить. Всех здесь. Скидываю наглые руки и планирую выругаться, но тут в проеме появляется виновник торжества.

- Игнатик! – ревет толпа. Перевожу взгляд, но лучше бы не переводил. Стоит там, глазища округлила, дышит громко, губы поджимает. Все переворачивается - земля переворачивается. Они реально вместе? Они пришли из ее комнаты? Они тра*ались? Серьезно…. Мать твою…

Мене передергивает. Еще и эта шлюха на коленях вьется, будь оно не ладно.

- Эй, - шепчу. – Слезь-ка.

- Ну, ты чего? – выпучивает накрашенные губы Аленка.

Перевожу взгляд на Ульяну, она больше не смотрит на меня. Но и не входит. Что-то говорит Игнату, так тихо, не хрена не слышно. Он ей отвечает, брови хмурит, качает головой. В итоге Митин заходит внутрь комнатушки, где нечем дышать и негде сесть, а Ветрова скрывается с радаров, видимо решила сбежать.

- Твоя подружка к нам не присоединится? – спрашивает Степан, с физмата. Игнат плюхается рядом с ним и тянется к стаканчику с выпивкой.

- Голова у нее болит, - вздыхает он. Не выдерживаю, срываясь на смех. Хотя мне совсем не смешно, скорее это истерия. Голова у нее болит. Серьезно. У неприступной королевы болит голова.

- Ты чего? – кто-то пытается понять, что со мной происходит, да только я и сам не понимаю.

- Свали, - рычу и наконец, скидываю Аленку с колен. Та обидчиво вздыхает и садится на соседний стул.

- Эй, это же ты тогда во время баскт… - хочет сказать очередную неинтересную реплику Митин. Однако я перебиваю, поднимаюсь резко. Меня пошатывает, голова идет кругом. Но я планирую стойко держаться, по крайне мере, пока не доберусь до комнаты этой заразы. Пусть скажет в глаза, какого тра*аться с этим упырем. Невинная, то же мне.

- Ты куда, Ник? – Ромашка округляет глаза, беспокойно поглядывая на меня. В вонючей комнате перестает играть музыка и почему-то все взгляды обращены на одного пьяного психа.

- К Снежинке, - заявляю. Разворачиваюсь и пытаюсь пройти к дверям.

- Что за Снежинка? О ком он? – чужие голоса звучат отголосками, и я не особо вникаю, кому они принадлежат.

- Ты же не знаешь, в какой комнате она живет, - кричит Филатов мне в спину.

- Ален, - кидаю через плечо влажный взгляд и подобие улыбке девчонке. Она тут же приподнимается, глазки сиять начинают. Дура. – Сделай доброе дело: на секунду выйди.

И Алена выходит. Тянет руки ко мне, даже губы. Морщусь, замечая, как плавно качается пол, и я вместе с ним. Твою мать. А гадское чувство в груди не угасает. Сколько ж надо выпить, чтобы отпустило? Ринг не помогает, боль не помогает, даже дешевое пойло. Какого со мной творится…

- В какой комнате Ветрова живет? – строго спрашиваю, облокачиваясь о стенку.

- Чего? – лупится во все глаза эта доступная дамочка.

- Ульяна Ветрова. Давай, отвечай. А то знаешь, - произношу с улыбкой психа. – Я могу быть той еще тварью.

- В… - Аленка выдыхает, кривя губами. Заправляет волосы за ухо, кидает обиженный взгляд, и все-таки выдает нужную информацию. – Триста пятой.

- Благодарствую, - разворачиваюсь и начинаю отдаляться. Надо ж еще как-то лестницу осилить, и не встретится лицом с бетоном.

- Эй! – вопит дура, подбегая ко мне. – Она с Игнатом вообще-то.

- Она со мной вообще-то! – грубо, жестко и бескомпромиссно произношу. И да, я сам в шоке от того, что говорю.