Эпилог

Семь лет спустя

Никита сидел на лавке возле фонтана и разглядывал пульт управления, который ну никак не поддавался. Вот и подарки, лучше бы купили сами. Но на работе подарили к круглой дате, как-то не хорошо отказываться. Да и коллеги в последнее время, итак, ходили как в воду опущенные, то у них не получалось, се. Ждали появления босса, и только в те редкие минуты, когда Никита переступал порог офиса, народ оживал. Начали идеи генерировать, глаза загорались, звонки сыпались. В целом, может оно так и нормально, кто-то должен вдохновлять на подвиги. Но в последнее время Новиков не готов был уделять офису по десять часов в сутки. У него были более важные задачи, например, на прошлой неделе в садике проходил конкурс под названием «я и мой спортивный папа».

Данька все уши прожужжал, носился по дому, напевая, мы всех выиграем, мы станем первыми. Ну, Никита и вдохновился, отменил даже важную встречу с новым клиентом, а потом и вовсе взял два выходных. Победу они все-таки одержали, и не могли не отпраздновать. Поехали вместе с Филатовыми на дачу, устроили вечер шашлыка и футбола.

В понедельник утром на радостях Никита похвастался коллегам золотой медалью и фотографией с сыном. А через два дня, когда Даньке стукнуло пять, они притащили эту огромную машинку на радиоуправлении. Пришлось взять, поблагодарить, однако сам Новиков склонялся к тому, что вещица была не особо качественная. Вот даже сейчас, он вроде нажимал нужные кнопки, а она наотрез отказывалась нормально ехать. Виляла, тормозила не вовремя. Как на такую сажать сына?

- Па! – крикнул Данька. Он несся на всех порах с детской площадки. За ним следом Аринка и Филатов, который кажется, уже устал быть нянькой. Девчонки с некоторых пор придумали традицию: один день они полностью оставляли детей на плечи мужей, а сами ходили по магазинам, салонам, а иногда зависали дома под просмотр сериалов или чтением книг. Никита особо не возражал, ему нравилось гулять с Данькой, особенно сейчас. Вот когда мелкому было два года или год, приходилось тяжко, да. Кажется, сделай не так и все – нет ребенка. Никита очень переживал и злился. Но сын подрос, научился ходить, говорить, и теперь сам с радостью придумывал игры и развлечения для себя и окружающих.

У Ромы ситуация примерно похожая. Аринка с Данькой были погодками, как уж так случилось, непонятно. Уля с Катей даже в одном роддоме рожали, только в разные месяца. В моменты беременности девушки окончательно сдружились, а Рома с Никитой успели познать все горести уборки, готовки и помощи женам, которые тяжело переносили первую беременность. И если Новиков еще неплохо справлялся, то Филатов выл. Готовить он отродясь не умел, за неделю мог сжечь все кастрюли в доме. Пришлось им переехать временно к родителям Ромы.

Порой Катя с грустью и белой завистью говорила, как Ульяне повезло. Ведь кто бы мог подумать, что замкнутый и холодный Никита, окажется, настолько заботливым мужем и отцом. А Ульяна лишь молча улыбалась. Ей и самой иногда не верилось в собственное счастье.

- Все, - буркнул Филатов, усаживаясь рядом с Новиковым. – Я устал. Твоя очередь. Откуда в детях столько энергии?

- Себя вспомни. Блин, - Ник вздохнул, раздражаясь на пульт управления. – Какую-то фигню китайскую подарили.

- Па, на машинке хочу покататься с Ариной. Можно уже? – Данька вылупил свои серые глаза. Они были такие же большие и яркие, как у Никиты. Вообще мальчишка внешне очень походил на отца, многие говорили – словно копия.

- Аринка не поедет на машинке, - прорычал Рома. – И вообще, смотри, сколько девочек, иди к ним, принцесса. Водиться с мальчиками плохо.

- Я не хочу к девочкам, - обиженно надула губки Арина, подошла и схватила за руку Даню. А он смущенно так улыбнулся, переводя взгляд в сторону. Однако руку не вырвал, наоборот крепче сжал.

- Арин, - от удивления Рома аж рот открыл. Дочка уже и мальчика за руку сама берет.

- Я не понял, - Никита отложил пуль и глянул на Филатова. – Ты что-то против моего сына имеешь?

- Он – мальчик! – заявил Рома, почесав затылок. Новиков усмехнулся.

- Ты так-то тоже. Не знал, что у тебя нелюбовь к мальчикам, Ромашка.

- Па, ну что там с машинкой, - канючил Данька.

- Я тебе новую куплю, идите вот на горках покатайтесь.

- Арина, иди с девочками катайся, - не унимался Филатов. Никита пнул его в бок, прыснув со смеху.

- Ты что завелся, мамочка?

- Слышишь, они вон… за руки держаться уже.

- И что? – откровенно угорал Новиков. Можно было и не задавать вопросов, все на лице читалось у друга. Инстинкты собственника цветут и пахнут, что с женой, что с дочкой. Хотя ревновать Аринку к Даньке еще рано.

- Как это и что? Знаешь… - Рома хотел уже выругаться, но у Ника в кармане заиграла мелодия с мобильного, оповещая о входящем.

- Опять с работы, наверное. Вот достали. – Пробурчал Новикова. Вытащил гаджет и провел пальцем по экрану, не всматриваясь в номер.

- Добрый день, ваш телефон мы нашли в быстром наборе. Игорь Новиков вам приходится кем-то? – спросил женский строгий голос в динамике. Никита моментально напрягся, ощущая как тело начало заливаться свинцом. На лбу выступили испарены, но он быстро сглотнул и постарался откинуть плохие мысли.

- Отцом, - быстро отозвался Новиков. – А в чем дело? Кто вы?

- Вчера ваш отец поступил в больницу. Сердцем плохо стало. Но состояние уже стабильное: чувствует себя лучше. Правда… - женщина замялась, вздохнула, и снова заговорила. – Он отказывается оставаться на лечение. Если вы не хотите, чтобы повторился приступ, лучше бы понаблюдать его в больнице. Однако держать насильно мы не имеем право.

- Понятно… - Ник тоже вздохнул. Отца он не видел семь лет, с той самой встречи. Нет, конечно, вспоминал, особенно когда сам стал папой. Вот в эти моменты в голове особенно ярко вспыхивали картинки прошлого. Никита из кожи вон лез, чтобы не быть похожим на старика. А отец… кажется, ему всегда было наплевать на своего ребенка. За семь лет ни разу не позвонил, не объявился. Он даже не знает, что стал дедом, и что у него растет такой крутой внук, во всех отношениях крутой. Никита души не чаял в ребенке. Все ему казалось, Данька самый лучший. А когда мальчишка притащил домой первую подделку из пластилина, так Новиков вообще от гордости расцвел.

- Вам адрес продиктовать? – ворвалась в мысли Никиты женщина.

- Да, давайте, - согласился он. Какой бы не был отец, он все же родной и никого кроме Ника у него нет. Лучше уж поехать сейчас, поговорить, чем после стоять и смотреть на черно-белую фотку на надгробье.

До больницы добрались быстро. Рома, к счастью, согласился тоже поехать. В палату не пошел, сказал, с детьми останется в холле. Нечего малым делать среди запахов таблеток, да и кто знает, о чем будет разговор отца с сыном. Никита молча поблагодарил, ему и самому не хотелось, чтобы Данька видел деда. Вернее хотелось, но страшно как-то. Вдруг старик наговорит ерунды, опять начнутся эти нелепые упреки, истерики. Данька ж не виноват ни в чем, плюс маленький, чего ему портить психику.

Однако возле палаты, Никита остановился и растерялся. Он опустил голову, нерешительно переступая с ноги на ногу. Совсем не похоже на него: трястись как пятилетка. Руки влажными сделались, сердце лихорадило, а вены, они словно натянулись как тонкие струнки. Кажется, еще немного и разорвутся.

Неожиданно дверь сама открылась, вернее ее открыла медсестра. Высокая женщина с круглыми щечками и добрыми глазами.

- Вы к Игорю Новикову? – спросила дружелюбным тоном дама в белом халате. В ответ Ник кивнул, и постарался тоже улыбнуться. Хотя уж больно вымученной вышла у него улыбка.

- Проходите, мы как раз только капельницу поставили.

- Благодарю, - кивнув, Новиков пропустил медсестру, затем сделал глубокий вдох и решительно шагнул в одиночную палату. Просторная светлая комнатка, телевизор на стенке, зеленая маленькая пальма на окне и запах перекиси вперемешку с валидолом. Старик не сразу заметил Ника, он смотрел куда-то вдаль безжизненными глазами. Совсем седой, морщинистый. Лицо его вытянулось, похудело, а пальцы едва обтягивала кожа. Казалось, он ни жив ни мертв. Просто существует или пытается существовать.

- Привет, пап, - произнес через силу Никита, подходя к кровати. Глаз отца дернулся, он моргнул, а его бледные губы приоткрылись. Видимо не поверил. Да что уж, Ник и сам не верил, что спустя семь лет они встретились при таких обстоятельствах. Хорошо еще не в морге.

- Ни… Никита, - тихо, почти не слышно, ответил отец. Голос его стал мягким, от былой уверенности не осталось и следа. Новиков взял стул и присел на него, прокручивая в голове, о чем им говорить.

- Выглядишь не очень, - начал издалека Ник. Старик пару раз моргнул, затем приподнял подушку над головой, и вновь уставился на сына. Он молча обвел его взглядом, словно останавливаясь на каждом участке коже, словно вспоминая то, что успел забыть.

- Я… не ожидал, что увижу тебя здесь, - наконец, сказал Игорь. Последние годы жизни он провел затворником. Продал большую часть имущества, и переехал в Азию. Самое сложное было расстаться с домом, где они с любимой женой были счастливы. Однако с каждым годом он все больше себя ненавидел. Во-первых, за сына. Мозгами понимал, мальчишка ни в чем не виноват. И как старается, как терпит горе-отца… Игорю было жаль Никиту, но он ничего не мог с собой поделать. Видел его и вспоминал жену. Она огнем врывалась в сердце, а за этим образом следовало безумие, которое мужчина никак не мог контролировать. Ему хотелось придушить ребенка собственными руками.

А потом пришло осознание – так жить дальше нельзя. В конце концов, не только себя Игорь губил этими чувствами. А еще девчонка, которую он ударил случайно. Она так смотрела, что у него ноги подкосились. Она любила его сына. Она хотела отогреть Никиту, подарить ему мир в красках, который отобрал Игорь вместе с женой. Вот тогда-то он и понял, надо что-то менять. Уехал в Азию, поселился в храме, раскрыл свое сердце монахам, самому себе. И плакал, и выл, и умереть хотел. Сперва было трудно, конечно, но со временем начало отпускать.

Тоска по жене сменилась на тоску по сыну. Иногда он вытаскивал черно-белую фотографию, где Ник был еще мальчишкой. Проводил по ней пальцами, поджимал губы, и мысленно надеялся, что уж у его сына жизнь не будет такой однополярной. Прожитые дни не радовали, но Игорь и не стремился жить. Завещание давно сделал, где оставил все, до последней копейки Никите. Поэтому молча дожидался конца.

Однажды к ним в храм приехала женщина. Она пыталась тоже найти утешение. У Майи, так звали эту даму, случилась аналогичная беда: муж умер, остался сын. Она пропиталась ненавистью и не знала, как быть дальше. Игорь решил помочь ей: поделился своей историей, проводил беседы, старался не дать утонуть кому-то, как утонул сам. И в эти самые моменты разговоров, он все больше понимал, что хочет увидеть Никиту. Спросить как у него дела, извиниться. Да, самое важное, извиниться. Конечно, такое невозможно простить, но хотя бы сделать шаг. Признать вину.

С этими мыслями Игорь вернулся в Россию. И даже приехал домой к Нику, да только как выяснилось, сын продал квартиру и съехал. Телефон сменил, и никакой весточки о себе не оставил. Можно было обратиться к частному детективу, но Игорь не стал. Подумал, наверное, судьба наказывает его подобным образом. Однако сердце выло от тоски, и Игорь все же выяснил номер Никиты. Занес его в телефонный справочник, хотел даже позвонить, но не решился.

И кто же знал, что Никита сам найдет отца, приедет и будет сидеть перед ним, смотреть, и даже не обвинять ни в чем. В глазах у Игоря закололо, губы дрогнули, но он сдержался.

- Врачи говорят, - вздохнул Ник, скрестив руки перед собой. – Ты хочешь выписаться. Но лучше остаться на какое-то время, пап.

- Думаешь? – спросил Новиков старший, продолжая не верить глазам. Как все-таки его сын вырос. И в плечах шире стал, и улыбка добрей, а главное – в глазах не было больше злости и корки льда. Он словно открылся этому миру.

- Думаю, - кивнул Ник. – Я спрошу насчет таблеток и лечения. Да и если тебе что-то… нужно, ты говори.

- У меня нет твоего номера, - сходу сказал Игорь. Ему вдруг подумалось, что если сейчас сын скажет сам заветные цифры, то не все потеряно. Да и откровенно говоря, хотелось слышать голос этого мальчишки чаще, хотя бы вообще слышать. Он напоминал о самой прекрасной женщине в мире. И если раньше этот голос вызывал гнев и раздражение, то сейчас в сердце наступал штиль. Долгожданный покой.

- Где твой телефон? Я запишу…

- А-а-а-а! – послышался в коридоре детский писк. Ник оглянулся, замечая Даньку, который убегал от Ульяны. Весело ему было, в руках уже какую-то игрушку держал. Потом заметил отца, и детский любопытный нос потянулся в сторону дверей. Секунда друга, и вот уже маленький Даня стоит возле кровати, сжимая, деревянную змею. Разглядывает с любопытством Игоря, а Игорь в свою очередь тоже не сводит глаз с ребенка. Маленький, темноволосый, с острыми скулами и пухленькими губками. Ну, вылитый Никита в детстве. Только в глазах дерзость и желание доказать что-то. Даже сейчас, мальчишка не испугался, что оказался в незнакомом месте.

- Даня, - прикрикнула Ульяна, переступая порог палаты. Она растерянно перевела взгляд на Никиту, затем и на Игоря.

- Па, смотри, - заявил уверенно Данька, протягивая змея Нику. – Какую штуку я нашел. Надо объявить в розыск ее хозяина.

- Бюро находок у тети в белом халате, - спокойно ответил Никита, потрепав сын по волосам. – Видел столик в коридоре?

- Ага, - кивнул Даня. – Туда отнести?

- Дань, пошли, - Ульяна схватила сына за руку и потянула за собой. Однако он вырвался и снова подбежал к кровати, на которой лежал удивленный Игорь. Он и подумать не мог, что стал дедушкой.

- Деда, а вы чего тут лежите? – спросил Данька, наглейшим образом не соблюдая субординацию.

- Деда приболел, - ответил за него Ник, поджав губы. На самом деле, ему всегда хотелось, чтобы у сына было все, включая любящего дедушку.

- Вот как, - озадачился пятилетний Даня. – Тогда вам надо срочно поправляться. Сейчас я вас вылечу! – Никита перевел взгляд на ребенка, который с видом умного взрослого полез в карман, вытащил оттуда упаковку аскорбинок. Он подошел к Игорю и положил ему в руку пару белых таблеток.

- Что… - прошептал Новиков старший, теряясь от происходящего.

- Лекарство. Очень вкусное. Вы сразу поправитесь, только надо обязательно выпить. Так мама говорит.

- Вот как? – Игорь и сам не понял, как улыбнулся. С глаз его покатилась слеза, скупая, мужская, но искренняя из самого сердца. Он взял аскорбинку и закинул ее в рот, пытаясь сдержать поток чувств. Этот ребенок был так похож Никиту в детстве. А Игорь упустил важный момент, упустил роль отцовства.

- Теперь ты точно поправишься, - сказал Ник, и вдруг тоже улыбнулся. Затем вовсе наклонился и накрыл ладонью руку отца.

- О! Надо же жука поймать! – вспомнил Данька. Подорвался с места и побежал в коридор. Ульяна уже собралась мчать следом за неугомонным мальчишкой, как остановилась и перевела взгляд на Игоря: вспомнила мать. Они виделись редко, исключительно по праздникам и исключительно на нейтральной территории. Разговоры их были скудными, но мама пыталась всеми силами стать ближе. Она покупала подарки Дане, что-то даже сшила своими руками. Ульяна никогда не отказывалась от подарков, и со временем чувство обиды начало отпускать. Здесь, конечно, спасибо Ваньке. Он всячески пытался восстановить отношения дочки с мамой. Так как-то атмосфера и сдвинулась с мертвой точки.

И вот сейчас, смотря на Игоря, Ульяна вдруг поняла, как старался Ванька. Ей тоже захотелось помочь Нику с отцом.

- Знайте, - произнесла с придыханием она. – А как вас выпишут, может, на пикник вместе сходим? Вы ведь с внуком еще не знакомы, он очень смышленый.

С минуту Игорь молчал. Но когда Никита крепче сжал ладонь отца, ответ сорвался с губ сам собой.

- Я… бы с удовольствием. Если только Никита позволит и простит меня.

- Пап, я… я давно тебя простил.

- Тогда, - Ульяна улыбнулась. – Я пойду. А вы тут поболтайте.

- Спасибо, - прошептал Игорь. И вновь глянул на сына. Ульяна ушла, закрыла за собой дверь, оставляя их вдвоем. Надо было что-то еще сказать, и Игорь чистосердечно признался. – Я рад, что вы поженились. Береги свою жену и сына.