Глава 21

Лео

***

За несколько дней я сделал месячную выручку автомату с кофе. Осознаю, что веду себя странно, но не упускаю возможность, спускаюсь в клиентский отдел, вальяжно прохожу через зал, останавливаюсь у автомата, закидываю по одной монете в прорезь, долго выбираю напиток и все для того, чтобы краем глаза наблюдать за ней.

Женя оформляет документы на груз, интересуется у своей подруги, все ли правильно она сделала, и с улыбкой отдает клиенту бланки.

Тонкие пальцы разбирают локоны, легким и уже таким привычным движением Женя перекидывает волосы на одну сторону, открывая шею. Спускаюсь взглядом по белоснежной коже, ныряя в вырез алой рубашки. Две верхние пуговички расстегнуты, ровно до границы приличия, дразня меня. Делаю глоток. Дрянь! Незаметно выплевываю обратно в стакан черную бурду, называемую кофе.

Слышу ее голос, но не могу разобрать ни слова.

Это невыносимо! Вижу ее улыбку, слышу ее запах, но не имею возможности ощутить тепло ее тела в объятиях. Да хотя бы коснуться руки, переплести наши пальцы в замок и не отпускать ни на шаг.

Во мне идет постоянная борьба между зверем и человеком. Человеческая часть понимает, что нужно только время, уверен, что смогу заинтересовать девочку. Но зверь ждать не намерен.

Мы встречаемся взглядами.

– Здравствуйте, – могу прочитать по движениям ее губ. Отвечаю кивком и улыбкой.

Это выше моих сил. Разворачиваюсь и выхожу на улицу. С момента нашей встречи я испытываю тоску-тоску, выедающую изнутри. Она притупляется лишь в одном случае: рядом с моей парой. И с каждым днем это чувство острее и острее. Не знаю, сколько еще смогу продержаться.

Мне не хватает тех редких минут, что я могу себе позволить в течение дня, и мгновений, что провожу, подпирая стену, рядом с квартирой Жени.

Я все время прогоняю в памяти наш разговор. Каждое слово, сказанное Женей, страх, исходящий от нее волнами, отчаяние, что чувствовали и зверь, и человек, останавливают меня от необдуманных поступков.

Один неверный шаг – и она плотно закроется в себе, а я не хочу видеть в ее глазах презрение и боль.

Порыв холодного ветра остужает. Зверь тянет назад, туда, где его пара – его семья. Замечаю, что все еще держу пластиковый стаканчик с кофе, спускаюсь с лестницы и выплескиваю содержимое под куст можжевельника.

– Не вкусный? – Вопрос не застает меня врасплох. Я услышал ее запах, стоило Жене распахнуть дверь.

– Отвратительный, – признаюсь честно.

– А зачем покупаете? Там же все не вкусно.

Она запахивает плотнее полы пальто. При очередном порыве ветра желтый листок, сорвавшийся с дерева, запутывается в каштановых волосах. Возможно, я слишком резко поднимаю руку, чтобы убрать его: Женя инстинктивно сжимается, словно ожидая удара, а из ее груди вырывается сдавленный всхлип. Меня же оглушает волной страха, настолько плотного, что я ловлю темные звездочки перед глазами, а сердце тонет в боли и грохочет, заглушая происходящее вокруг. Продолжаю движение рукой, аккуратно вытягиваю листок, откидываю в сторону.

– Извините.

Не знаю, это извинения за то, что она торопливо сбегает от меня, или за ее неожиданную реакцию.

– По крайней мере, она любит собак. – Мит стоит рядом и наблюдает. Из кармана пальто Женя достает пакет с кусочками хлеба. Дворняги вьются у ее ног, удивительно, но рядом со сторожкой с утра видел полные миски, а тут выпрашивают простой хлеб. – Она сегодня собирается в клинику. Мне проводить или сам?

– Сам, – сминая стаканчик, выкидываю в урну. – Фу, – срывается окрик.

Псина скачет вокруг Жени, выпрашивая очередной кусок, и задевает лапами травмированную руку. Девочка подставляет правую ладонь, пес, довольный лаской, тычется носом. После команды падает наземь и прижимает уши, а Женя смотрит на меня осуждающе.

– У тебя точно больше шансов в обличии зверя.

– Хотелось бы сказать, чтобы помолчал, но, к сожалению, ты прав. Коваль что-то еще узнал? – Племянник неохотно кивает. – Что, мне не понравится?

– В прошедшую субботу должна была состояться ее свадьба. На странице в соцсети впервые за третью неделю публикация. – Мит показывает фото, перехватываю телефон, слыша приближающиеся шаги.

– Ни на минуту не оставляй одну, понял? – Задерживаю дыхание, частица ее запаха – и я сорвусь.

– Понял. Лео, – племянник редко обращается ко мне по имени, – не нужно ее забирать.

– Ты думаешь, я без тебя этого не понимаю? – бросаю мимолетный взгляд на фотографию колец. Тело сотрясает дрожь, но не от порыва ледяного ветра: зверь берет верх над человеческой половиной, вырывается. Хорошо, что на мне джемпер, а не рубашка, она бы уже пошла по швам – сдерживаю трансформацию, подавляя инстинкты.

– Понимаешь, – Мит соглашается со мной. – Но даже сейчас в твоих глазах зверь…

– Ты не представляешь, каково это: знать, что твоя пара могла достаться другому мужчине; теряться в догадках, ведь Женя бежала от него, – со шлепком вкладываю телефон племяннику в ладонь, – это очевидно, – подхожу ближе, вплотную. Голос срывается на рычание. Мит не смеет поднять головы и смотрит себе под ноги, согласно кивая. – Я просто протянул руку к ее лицу, а она отшатнулась. Испугалась! Никакой это не несчастный случай! Когда встречу ту мразь, что посмела тронуть мою пару пальцем, а я встречу, поменяю ему руки с ногами местами. И это не фигуральное выражение.

– Ну-ну, – Коваль осторожно берет меня за локоть. – Убавь громкость, люди смотрят, – резко сбрасываю его руку. Зверь готов нанести удар, сквозь пелену гнева вижу Илью и Мита. Они отступают на пару шагов, Коваль поднимает ладони и, подавшись телом вперед, тихо, чтобы никто не расслышал, продолжает: – Сбрось оборот, ты же чертов шерстяной Халк. И без трансформации достаточно бородат и могуч, – добавляет ехидно.

– Когда-нибудь я все же выр-р-рву тебе язык.

– Я и сам в этом не сомневаюсь. Дыши, – похлопывает меня по плечу, позволяя себе сократить расстояние. – Давай поднимемся к тебе, поговорим без свидетелей. Мне есть о чем рассказать помимо несостоявшейся свадьбы.

***

Следую за служебным автобусом, сегодня мне представилась возможность побыть рядом со своей парой дольше, чем в предыдущие дни: никаких происшествий в стае, что требуют моего присутствия. Вливаемся в плотный вечерний поток автомобилей. Мне не удается держаться на расстоянии, но я и не стараюсь скрывать свое присутствие.

Женя выходит на одной из остановок, прячась под зонтом от мелкого дождя, спешит по тротуару, изредка оглядываясь и ускоряя шаг. Со стороны кажется, что она от кого-то бежит, но это не так: единственным врагом сейчас является только ее страх.

Паркуюсь возле клиники, Женя складывает зонт, стряхивает капли влаги и заходит внутрь. Следую за ней, в нос бьет запах антисептиков.

Не сразу могу выхватить девочку взглядом, в клинике аншлаг – наступила пора простуд.

Не подхожу, присаживаюсь на один из диванчиков, надеясь остаться незамеченным.

На мгновение отвлекает охранник, настойчиво объясняет, чтобы надел бахилы, и тут же я теряю Женю из поля зрения, вскакиваю, смотрю поверх голов, успеваю различить каскад каштановых волос, мелькнувших в дверном проеме. Спешу за ней, распахиваю дверь и врезаюсь ей в спину, обхватываю талию, придерживаю, прижимая к своей груди.

Руки с силой оплетают женское тело, притягивая еще плотнее. Даже сквозь верхнюю одежду ощущаю тепло и стискиваю до испуганного Жениного возгласа:

– Отпусти. – Голос наполнен паникой. А я не могу с собой справиться, накрываю ее ладони своими и впитываю ее прикосновения, что сравни опьянению. – Это вы?– поворачивает голову. Женя расслабляется – улыбается, но старается высвободиться из кольца рук.

– А кого ожидала увидеть? – нехотя размыкаю объятия.

– Вы забыли снять бахилы, – избегает ответа на вопрос, меняя тему.

– Так даже лучше, не промочу ноги. – Непрочный полиэтилен не выдерживает и собирается голубым цветком на носу ботинка. Дождь усиливается, ледяные капли разбиваются об асфальт, собираясь в потоки. От ударов капель по грязной воде плывут многочисленные пузыри.

– Это надолго, – обреченно произносит, наблюдая за тем, как я скачу на одной ноге, пытаясь снять бахил. – У вас резинка за шнуровку ботинка зацепилась, – указывает пальчиком на ногу. Хочется хохотать от глупости происходящего, как представлю себя прыгающим. Снять не выходит: или пальцы распухли, или я решил выставить себя еще большим идиотом. Жене надоедает смотреть на мои неуклюжие попытки, она присаживается около моих ног: – Не прыгайте. Резинка замоталась вот об эту железную штуку, – наблюдаю с высоты своего роста, как девочка мне помогает. – Вот и все, – поднимает взгляд, – сойдите с бахила, – обращается, будто к ребенку, очень несообразительному ребенку. Поднимается, выбрасывает в мусорную корзину. – Они вам малы, вот и порвались.

Такой простой жест помощи окончательно меня добивает. Понимаю, что дольше молчать нельзя.

– Идем, – подхватываю девочку на руки и сбегаю по лестнице. Склоняюсь, защищая от капель, что холодными щупальцами спускаются за шиворот пальто.

– Вы зачем? Поставьте. Да что происходит? – активно вырывается. – Спасибо было бы достаточно.

– Все правильно, не забудь меня поблагодарить. Ходить в летней обуви – верх глупости, – придерживаю за талию, чтобы не сбежала, и открываю дверь автомобиля. – Так что я помогаю избежать больного горла и температуры, – пристегиваю ремень безопасности. Быстро обхожу машину и сажусь на водительское сиденье. – Прекрати паниковать, – накрываю ладонью тонкие пальчики, что не могут справиться с замком ремня безопасности. – Я только подвезу до дома. Твоего.

– Зачем вам это?

– Ты помогла мне, я помогу тебе, – трогаюсь с места. – Как рука? Что сказал врач?

Смотрит на меня испуганным олененком, но отвечает:

– Отменили прием.

– А почему не предупредили? Нужно вернуться и пожаловаться.

– Они звонили, я трубку не успела взять. А откуда вы знаете, где я живу? – ерзает по сиденью.

– В резюме было написано, у меня хорошая память. – Да, звучит так себе, но другого варианта объяснений нет.

– Наверное, тяжело жить с такой хорошей памятью? – смотрит на мой профиль, ожидая ответа.

– Меня все устраивает. – Два квартала проводим в молчании. Останавливаюсь, помогаю отстегнуть ремень безопасности.

– Беги, пока дождь прекратился, – крепко сжимаю обмотку руля, чтобы не видеть, как Женя выходит, отворачиваюсь и наблюдаю за проезжающими мимо автомобилями.

– Спасибо, что подвезли, – придерживает дверь. Киваю, давая понять, что услышал ее. Хлопок дверью, и я разрешаю себе дышать полной грудью.