Глава 26

Женя

***

Я откровенно нервничала весь вечер после случайной встречи с генеральным в ломбарде, а добрую половину ночи не могла уснуть и рассматривала узорчатые тени от гардин на противоположной стене. Одолевали мысли, и в этот раз они не касались Милосердова, все были посвящены Лео. Я до сих пор не могу понять, как он догадался, что прячу в кармане мужские часы. Остается загадкой и то, зачем он их покупал, если сразу же небрежно закинул в недра бардачка. Так не поступают с дорогими вещами. Хотя… Лео тяжело понять. Словно весь состоит из противоречий, начиная с внешнего вида, по которому невозможно определить возраст, и заканчивая манерой поведения. Я с одинаковым успехом могу утверждать, что ему не больше тридцати, а если обратить внимание на обильную седину… возможно, сорок-сорок пять.

Что бы кто ни говорил, но его внимание ко мне нельзя назвать дружеским: друзьям не гладят кисти рук, исследуя и лаская; не заправляют волосы, нежно проводя подушечками пальцев за ухом. А еще взгляд, от которого хочется укрыться: внимательный, будто никого кроме тебя не существует вокруг – это взгляд мужчины, желающего женщину.

Правильным решением будет держаться подальше от этого мужчины, да и любого другого, что я и делаю весь следующий день. Не выхожу на улицу прогуляться в обеденный перерыв, боясь случайной встречи; всматриваюсь, ожидая увидеть Лео у кофе-автомата; втягиваю голову, прячась за стойкой, стоит любому высокому мужчине пройти в наш отдел.

На второй день я облегченно выдыхаю. Но на третий вновь ощущаю себя дурочкой, крохотная часть меня испытывает отголоски досады.

– Жень, с тобой все в порядке? – Ира внимательно на меня смотрит, а я не пойму, в чем дело, что вызвало удивление. – Ты сегодня, как сурикат, туда-сюда, – изображает меня, выглядывающую из-за стойки – туда-сюда. Это какая-то гимнастика для спины? – хохочет, когда в очередной раз вытягиваю шею.

– Нет.

– Кого-то ждешь?

– Нет, с чего ты решила? Смотрю, что с погодой, и радуюсь новым сапогам.

– Женька, ты чего темнишь? – Пока нет клиентов, подкатывается на офисном кресле ко мне ближе и шепчет: – Точно все хорошо? – оглядывается и шепчет еще тише: – Ты же сегодня звонила маме, это из-за Милосердова?

– Нет, – по спине пробегает морозец, – нет, правда, – повторяю громко, утверждаясь в своих же словах.

Узнаю автомобиль, на территорию въезжает серебристый внедорожник. Машина скрывается из вида за офисным зданием, а сердце предательски громко ухает от волнения.

И опять ничего не происходит: если генеральный и приехал на работу, то ему нет никакого дела до клиентского отдела и, в частности, до меня. Надо признать, Милосердов сделал меня параноиком.

– Женя, – Дмитрий протягивает желтую папку, – минут через пять зайди ко мне в кабинет. Занесешь документы, и мы с тобой обсудим график работы. Ты уже самостоятельно справляешься, постараемся разгрузить девчат, – обращается к остальным операторам, широко улыбаясь.

– Хорошо, – беру папку и кладу рядом с собой.

– А что, он сам не мог донести? – фыркает Ира. – Тут три шага.

– Занят, – неопределенно жму плечами.

– Давай посмотрим, что там?

– Ир, ты что?

– А вдруг приказ на премию?

– Ириш, отстань, – отбиваюсь от протянутой руки. – Нельзя! Тем более ничего важного мне бы точно не доверили. И с чего вдруг премия?

– Скоро день рождения фирмы, начальство нас балует немного, но все же приятно. А какие корпоративы, да, девчат? Интересно, что придумают в этом году? – Жаркое обсуждение остудил наплыв клиентов. – Ты иди, неси «секретные материалы», пока не прорвало. К концу дня, как обычно, налетят опоздуны.

Кабинет Дмитрия находится сразу за нашим отделом, буквально за стеной, стучу и, не ожидая приглашения, вхожу:

– Вы не заняты?

Замираю на пороге: Дмитрия нет, вместо него кресло занимает Лео. Сложив руки на стол и упершись лбом в скрещенные ладони, не шевелится и не реагирует на мое появление.

Мощная фигура занимает все пространство. Мой взгляд задерживается на спине, обтянутой белой рубашкой, под тканью просматриваются тугие мышцы, они принимают явные очертания при каждом равномерном вдохе.

Несколько тихих шагов, стараюсь бесшумно оставить папку на краю стола, не сводя взгляда с всклокоченного затылка темных с проседью волос.

Протягиваю руку, кладу аккуратно папку так, чтобы не задеть спящего мужчину.

– Иди ко мне. – Не успеваю среагировать, как сильные руки обвивают талию и притягивают, аромат кофе заполняет легкие. Лео прижимается лицом к животу и продолжает сонно бормотать: – Я тосковал. Сильно. Очень сильно, – шепчет мне в ребра. Папка с документами так и остается в моей руке, вижу нечеткое отражение в стеклянной дверце шкафа: я вытянулась в струнку, приподняв руки чуть ли не над головой, чтобы не мешать. А вокруг меня обвилась мужская фигура, окутывая коконом неестественного тепла. Объятия становятся плотнее и удушающее, запрещая пошевелиться. Из сонного бормотания получается вычленить: – Я так устал… ты так вкусно пахнешь, – утыкается носом и шумно втягивает воздух. Ладонь приподнимает блузу на спине, и там, где мужские пальцы касаются моей обнаженной поясницы, ощущаю жар, он растекается от места прикосновения по телу, поднимаясь к груди, скручивается спиралью возле сердца, заставляя его грохотать, пульсируя, спускается ниже вдоль живота и бедер.

В этот момент я понимаю значение слова «обмереть»: разум протестует против происходящего, но я не могу заставить себя пошевелиться, продолжаю неподвижно наблюдать.

– Отпустите, – вырывается сдавленный писк. Вижу, как Лео отрицательно качает головой и вновь замирает, прижимаясь щекой.

– Обними меня. – Тихий бархат мужского голоса проникает под кожу. Свободная рука сама ложится на широкую спину, гладит: мышцы расслабляются под прикосновениями. «Дурдом какой-то», – вопит сознание, но пальцы закапываются в пряди жестких волос на затылке. – Как же хорошо. – Не открывая глаз, Лео поворачивает голову так, чтобы ласка не обошла вниманием виски и лицо. – Никогда не думал, что смогу испытывать подобное. Рядом с тобой проблемы теряют всякий вес. Не хочу тебя отпускать. – Мужские пальцы впиваются в кожу на моей спине. В ответ поглаживаю скулы, зачесываю пальцами со лба жесткие волосы, открывая темные густые брови, встречаюсь взглядом с карими, практически черными глазами…

– Женька! – Голос подруги пронзает затуманенные мысли, я вздрагиваю всем телом. – Э-э-э… – Подруга округляет глаза, стоя в проеме. – Извините, – выпаливает и громко хлопает дверью, выбегая в коридор.

А я словно выныриваю из сна наяву.

– Отпустите. – Со злополучной папкой в руке отодвигаю мужчину, упираясь ему в плечи. В панике задеваю Лео по лицу. – Простите, – продолжаю вырываться. Мои легкие толчки, словно шлепки ладошкой по камню, никакого вреда: звонкий звук и больно от всего лишь мне. – Пожалуйста, – молю, ощущая собравшиеся слезы в уголках глаз. Объятия размыкаются в ту же секунду, неприятная прохлада занимает место горячих прикосновений, и от этого становится еще горше. Необъяснимая тяжесть поселяется в груди, подталкивая слезы выйти наружу. – Это просили занести. – Папка срывается с угла стола, рассыпаясь девственно чистыми листами по полу. Лео откатывается на кресле, отталкиваясь ступнями, не поднимает головы, вплетая пальцы в пряди, вцепляясь и удерживая себя. Поступаю по примеру Ирины, сбегаю, громко хлопнув дверью, на мгновение подпираю ее спиной. Вхожу в клиентский отдел, сердце грохочет так, что я не слышу голосов, не слышу, как принтер печатает очередную накладную, как степлер с хрустом пробивает еще теплые листы, но различаю за ударами своего сердца глухое рычание, наполненное болью.

– Что это было? – Ира перехватывает меня за локоть и увлекает в коридор, к женскому туалету. – Вижу в окно, как наш красавчик-начальник шатается по территории, а тебя все нет и нет. Думаю, все же решила заглянуть в папку, захожу… – слушаю трескотню и стараюсь поспеть за быстрыми шагами. – Что происходит? – заталкивает меня в кабинку туалета и закрывает проход, сложив руки на груди.

– Если бы я знала. – Одинокие капли собираются в горячие дорожки на моих щеках. – Ир, я ничего не знаю… и не понимаю.

– Да что тут понимать, генеральный положил на тебя глаз. И, судя по тому, что я видела, еще и руки.

– Ну что ты смеешься? – срываюсь на подругу.

– Нет, я понимаю, мужик он в возрасте. А в остальном со всех сторон положительный. Не пьет, не курит, никто и никогда его не видел с женщиной, состоятельный. Все же сколько ему? – задумывается. – А ты что ревешь-то? Приставал, под юбку лез?

– Нет, только под блузку. – После своих же слов меня разбирает громкий смех.

– Та-а-ак, а это уже точно нервишки. Идем, чаю попьем. Освежись, умойся, я подожду, – охлаждаю ладони под ледяной водой и прикладываю к раскрасневшимся щекам. – Жень, – промакиваю слезы, стоя перед зеркалом туалета. – Женя, – поворачиваюсь к подруге. – Так это же грузовик с мужиками перевернулся, – начинает хохотать, – причем, в прямом смысле. Понимаешь, да?