Глава 37

Прогорклый запах крепких сигарет врезается в легкие. Я отползаю к двери от парня, что садится вслед за мной. Хлопок.

– Ну, куда ты? – Пальцы хватают за лодыжку, подтаскивая к себе и фиксируя. Прикосновения жгут даже сквозь обувь. – Хватит брыкаться. Не обижу. – Свет в салоне автомобиля освещает блеклое лицо, вот абсолютно никакое: широкий плоский нос, не имеющий границ, такие же губы и крохотные светло-серые глаза. Выразительными можно назвать лишь шрамы – глубокие рытвины на щеках и висках. – Не нравлюсь? – зло хмыкает. – Всегда сможешь закрыть глаза. – Наблюдаю за водителем, который не торопясь обходит машину. Не хочу упустить единственный шанс на спасение, план прост: открыть дверь, хорошенько пнуть ногой того, что меня удерживает, и попытаться добежать до ворот базы. Слушаю болтовню, шаря по дверной панели в поисках ручки. – Можешь не трудиться. На твоей двери ручка отломана уже пару лет как. – Невольно оборачиваюсь, неужели не врет?! – Поехали, – хлопает он ладонью по водительскому сиденью. Нет, нет, нет! Выпрыгивать на ходу сродни самоубийству. Хотя… гадкие прикосновения к моему колену уже вызывают головокружение и спазм в желудке.

– Отпустите! – остается умолять.

– Ага, сейчас, – огрызается водитель.

– Пожалуйста! У меня есть деньги. – Вру и понимаю, что сумочка осталась валяться где-то на улице. Машина трогается, набирает скорость, от ужаса хочется кричать, реветь, скулить и проклинать всех на свете.

Водитель бьет по тормозам, не успев толком и разогнаться, меня швыряет из стороны в сторону.

– Вот мудила! – Злобный крик и хриплый звук клаксона.

– Что ему надо? – Парень со шрамами на лице протискивается между сиденьями и, прищурившись, смотрит вперед. – Твой принц, что ли? – грубо толкает меня в живот. Серебристый внедорожник перегораживает проезжую часть. – Мы и не таких мажоров обламывали. Не вздумай бежать. – Указательный палец перед моим носом, а я не свожу взгляд с высокой приближающейся фигуры. Уверена, что это не Лео… С этими мыслями вываливаюсь в резко распахнутую дверь, на которую облокачиваюсь спиной и попадаю в объятия. Объятия с ароматом кофе.

– Я говорил, что отвезу тебя домой?! – Голос Лео злой, рычащий. Но мои пальцы вцепляются в лацканы его сорочки, ища спасения. – Что за глупая выходка?! – Ответы не нужны, да и вряд ли я сейчас смогу говорить. – Женя! – рявкает прямо в ухо. – Это был первый и последний раз, когда ты пренебрегаешь своей безопасностью. – Пусть рычит, пусть кричит, но только заберет меня. – Сиди и не выходи, ясно? – Я в салоне внедорожника, широкие мужские плечи загораживают обзор. Крики и грохот: за его спиной творится что-то невообразимое. Горячие мужские пальцы ложатся на мой подбородок, поворачивая лицо: – Женя. – Ладонь Лео дрожит. – Или закрой глаза, или смотри вон туда. – Мою голову разворачивают на пустынную дорогу. – Я вернусь. – Очередной хлопок дверью, только в этот раз я остаюсь одна.

И я не поворачиваюсь, слушаюсь – на сегодня хватит необдуманных поступков.

Фары внедорожника прорезают темноту. До боли в глазах вглядываюсь в пустующую дорогу, тонущую во мраке, игнорирую выкрики, глухие удары, леденящие звуки, от которых приподнимаются все волоски на теле – словно кто-то острым ножом полосует металлическую пластину; оглушающее рычание лютого зверя и не одного… Мое тело сотрясается в испуге, а сердце грозится выскочить: хочется с силой прижать руки к груди, удерживая его на месте.

Щелчок открываемого багажника, дергаюсь всем телом от испуга, поворачиваю голову на шум.

– Я куда сказал смотр-р-реть? – узнаю голос, но он словно с наложением какого-то спецэффекта. Слова выходят рваные, резкие, вибрирующие…

– Дядька, успокойся. – Во втором мужском голосе узнаю Дмитрия. – Все же нормально.

– Нор-р-рмально? – Это не крик, это рев! – Я с тобой дома поговорю, Мит. – Звук разрываемой ткани, шуршание бумаги и целлофана, я так и не смею пошевелиться, смотрю вперед, часто-часто моргая. – Иди, вызови кого-нибудь, что ли… Константина не забудь, пусть поможет затереть.

– Жень, ты как? – интересуется Дмитрий.

Приходится откашляться и сглотнуть тугую слюну, чтобы получилось выговорить:

– Хорошо.

– Иди, сказал!

Очередной хлопок багажником. Лео садится вперед, кидает мою сумочку на пассажирское сиденье и шумно выдыхает. Мы оба продолжаем сохранять молчание: плечи Лео поникают, а голова практически ложится на грудь. Наблюдаю, страшась нарушить тишину, дышу поверхностно, часто и тихо-тихо. Звуки скрежета и тихие поскуливающие стоны доносятся сквозь закрытые стекла автомобиля.

– Я просил не смотреть, – слышу, стоит мне повернуть голову.

А я не могу отвести взгляд. В куче металлолома невозможно узнать автомобиль: его словно пропустили через мясорубку или пожевали и выплюнули. Дмитрий неторопливо ходит кругами, собирая с проезжей части куски металла, скидывая в одну кучу, обнаженный торс окружен облаком пара, парень плечом держит телефон, не придавая значения минусовой температуре и творящемуся хаосу вокруг, разговаривая с кем-то. Я не сразу понимаю, что эта картинка ужаса отдаляется от меня, а мы едем. Внедорожник хищно набирает скорость, выдавая в водителе раздражение.

– Что произошло с машиной? – смотрю в затылок водителя, мне не видно его лица, но пошевелись я сейчас, и Лео сорвется. Волны злости и напряжения накатывают одна за одной.

– Столкновение на большой скорости.

– С кем?

– С чем. – Автомобиль входит в поворот на скорости, и меня прижимает к двери. – С бетонной стеной. – Голос слишком ровный и безэмоциональный.

– Они живы?

– Они живы?! – Зря я это спросила. – Живы?! – переспрашивает. Вдавливает педаль тормоза до полной остановки и поворачивается ко мне. – Тебя это волнует?!– В свете фонаря темные глаза отсвечивают желтоватым, придавая лицу звериные черты лица. – Живы! – отвечает, не дождавшись моей реакции.

Крик был последней каплей для моей уставшей психики:

– Не нужно на меня кричать! – визгливо отвечаю. – Вот не нужно! Я… мне… я и без ваших криков пережила сегодня слишком много. И не виновата, что какие-то уроды хотели меня изнасиловать! – От осознания этого становится совсем тошно. – Еще вы! Ваш питомец!

Не могу совладать с мыслями и эмоциями, хлопаю и хлопаю ладонью по сиденью, мои плечи сотрясает, а я и слова не могу вымолвить, захлебываясь слезами. Лео прикрывает глаза, кривится, глядя на меня и отворачивается. Его реакция задевает меня еще больше, и к потоку слез прибавляются мои подвывания.

– Да как же так получается?

Несмотря на то, что мы стоим посреди проезжей части, Лео выходит из машины и садится рядом со мной. По-хозяйски собирает меня в охапку и перетягивает на колени, прижимая к себе с силой.

– Что… что получается? – ощущаю защищенность и уют – эти чувства давно мной забыты. Кажется, я улыбаюсь сквозь слезы.

– Вот это, – чуть подбрасывает в руках. – Я собирался ругать тебя, что не послушала, не подождала… а теперь что?

– Что? – глупо переспрашиваю.

– Ничего, – рычит поверх головы. Откидывается на спинку сиденья, распластывая меня по себе и утыкается носом в макушку. – Надеюсь, ты поняла, что глупо так поступать? Если я говорю, что отвезу тебя, значит, отвезу, и не нужно выдумывать в своей голове что-то и бежать от меня. Сегодня повезло, что это были просто люди… – Он замолкает, не договорив.

– Зачем вам это? Зачем меня куда-то отвозить, подвозить. Все эти ваши игры, какие-то намеки, беспокойство за мою судьбу…

– Затем, что я хочу. Хочу заботиться о тебе. – Мужские губы своим движением щекочут волоски на голове. – Беспокоиться. Надевать пальто, когда холодно. Держать в объятиях. Я много чего хочу делать с тобой и вместе с тобой. – Каждое слово, сказанное хриплым шепотом, похоже на правду. Губы целуют мой висок, щекоча и царапая жесткой бородой.

– Я не понимаю, – упираюсь ладонями в мужскую грудь, обтянутую черной футболкой. – Почему? – Зачем я это спрашиваю? Что я хочу услышать?

– Ты моя пара. – Мужской голос смешивается со звуком клаксона, мимо проносится пустой автобус.

– Что? – Произнесенные слова кажутся мне бессмыслицей.

Лео игнорирует вопрос:

– Садись вперед и пристегивайся, – помогает перебраться на переднее пассажирское сиденье и занимает водительское.

Я замечаю свое отражение в зеркале заднего вида: тушь стекает черными полосами по щекам, раскрасневшийся нос и припухшие глаза. Если вернусь домой в таком виде, Ира не успокоится, пока не выпытает все подробности. А говорить, вспоминать, обсуждать мне совершенно не хочется.

Не отрываясь от дороги, Лео склоняется к бардачку, открывая:

– Там есть салфетки.

– Спасибо, – достаю из сумочки зеркало и принимаюсь убирать следы косметики, а главное, истерики. С силой тру губы, щеки там, где касалась мужская ладонь, пропахшая табаком. – Спасибо за все, – благодарю, возвращая салфетки на место.

– Пожалуйста. По-другому просто не может быть.

– Вы опять начинаете говорить какими-то загадками, – изредка поднимаю взгляд на профиль машины.

– Никаких загадок. Ты мне нужна. Я это озвучиваю прямо и открыто. – А я стараюсь заглянуть в лицо мужчины, что сосредоточен на дороге. Прочесть хоть какую-нибудь эмоцию, уловить. – И перестань мне выкать, только не нужно упоминать о моем возрасте. Все не так просто, как может казаться.

– А что тут сложного? Вы старше меня почти вдвое. – На мне сказался стресс всего дня, и этот разговор загадками не пугает. Меня вообще присутствие этого мужчины рядом не пугает. Скорее всего, устав бояться, я подсознательно ищу защиты у того, кто сильнее меня… намного сильнее.

– Ты веришь в богов? – Вот разговора о религии я ожидала в последнюю очередь.

– Наверное. Да, – соглашаюсь с мыслью в голове. – Безусловно, кто-то должен быть кроме нас, кто-то сильнее и умнее, хотя иногда я в этом сомневаюсь.

– Не сомневайся, – ожидаю продолжения, но Лео замолкает, а мы въезжаем в черту города. – Я предлагаю тебе свою защиту, – говорит просто. – Свой дом. Возможность пользоваться всем, что у меня есть или может потребоваться.

– Вы меня хотите купить? – первое, что приходит в голову.

За всю дорогу Лео впервые смотрит мне в глаза. Чернота глаз обжигает и затягивает.

– Тебе действительно может показаться, но это не так. Рано я начал этот разговор, – недовольно рыкает себе под нос. – Знай одно: я никогда не сделаю тебе больно. Никогда, – повторяет, не сводя с меня взгляд. Паркует машину у подъезда и выходит вслед за мной.

– Не нужно беспокоиться, здесь со мной ничего не случится. – Игнорирует мое замечание, подхватывает под локоть и ведет на пятый этаж, останавливается напротив квартиры и ждет, пока я достану ключи. – Спасибо.

– Я подожду, пока ты зайдешь, – и действительно ждет.

Открываю дверь, вхожу внутрь квартиры:

– До свидания.

На площадке опять кто-то выкрутил лампочку, и свет проникает с нижнего этажа сквозь лестничные пролеты, подсвечивая мужскую фигуру снизу, делая ее еще внушительней. Закрываю дверь и прижимаюсь к глазку: продолжает стоять.

– Женя, наконец-то! Я собиралась звонить кому-нибудь. – Ира шепчет, снимая с меня пальто.

– Все хорошо, Ириш, – кладу сумочку и снимаю сапоги, а когда Ира скрывается в кухне, вновь смотрю, но уже на опустевшую площадку.