Глава 49

– Оставь. Домой мы едем вместе. – Мужские руки вытягивают лямки спортивной сумки. – Мы вместе, Женя. Или, думаешь, я намерен прятаться от окружающих до смерти? – закрывает дверь домика, не выпуская меня из объятий. Лео переплетает наши пальцы и уверенно ведет по территории. А я вчера не один круг нарезала в поисках домика, усмехаюсь над собой. – Позавтракаем, подведем итоги, это займет около часа, и можем ехать домой. Или хочешь остаться?

– Нет, хочу домой.

По открытой шее, словно тысяча морозных иголочек, скользит ледяной ветер – и тело отвечает дрожью.

– Капюшон накинь. – Не дожидаясь моей реакции, Лео поправляет волосы и сам надевает капюшон. – Удивительно, что вчерашняя прогулка никак не отразилась на здоровье.

– У меня хороший доктор, – плотнее оплетаю мужскую руку в поисках тепла.

Довольная ухмылка скользит по мужскому лицу:

– В номер? – интересуется, зайдя в холл. – Хочешь проверить, жива ли твоя подруга?

– Если жива, это ненадолго. – Фраза выходит злой, многообещающей.

Лео посмеивается надо мной:

– Пойдем вместе, помогу с Ковалем. Или все же завтракать?

– Думаешь, они еще наверху? – останавливаемся на распутье.

– Не знаю, но многие еще старательно избавляются от синдрома похмелья, – замечает Лео пренебрежительно. – Надеюсь, что к назначенному времени не придется ходить по номерам и собирать участников.

– А вот и наши голубки! – Голос Коваля невозможно не узнать – громкий, беспардонный в своей манере. – Не долго искала домик? – обращается ко мне. – А вы там встретились, да? Случайно? Хм, удивительно, – складывает губы трубочкой и ждет ответа. – Представляешь, девицы две цифры запомнить не могут. А нам же, честным мужчинам, приходиться очень тяжело. Такой соблазн – и сам в руки, – тараторит, раскрывая ладони.

«Ну зачем же так громко?» – задаюсь немым вопросом. Как назло, мимо нас со скоростью черепахи проползает Надюша, прислушиваясь к каждому слову и жадно провожая взглядом наши с Лео сплетенные руки. Пора смириться: к обеду понедельника новость полностью облетит офис.

Болтовня Коваля и весь фоновый шум раздражает: голова противно ноет. Растираю висок, желая отогнать неприятные ощущения.

– Помолчи. – Лео обрывает поток слов. – Я на минуту, – отводит Коваля в сторону. До меня долетают обрывки фраз. – Закрой рот… не смей… – успеваю разобрать, и мужчины понижают градус разговора. Отвлекаюсь на приближающуюся подругу. Миловидное лицо озарено яркой широкой улыбкой, Ириша вскидывает руки, приглашая в объятия:

– Ты же на меня не злишься? – поднимает бровки. – Это идея Ильи, я только помогла, – удерживает меня за плечи. Золотисто-карие глаза частят накладными ресничками. – Мы еще подруги?

– Подруги, – ворчу для профилактики. – Верх глупости не дружить с хозяйкой квартиры, в которой живешь бесплатно.

– Разумно, – подруга хохочет она прямо на ухо и стискивает в объятиях. – Ну и как наш дир? – хитро улыбается.

– Ира, – смущенно шепчу.

– Я все поняла. Вы еще не завтракали?

– Нет, только собираемся, – ловлю взгляд Лео.

– Занимайте наш столик, мы присоединимся через пять минут, – кивает он в сторону ресторана.

– Жду, – отвечаю одними губами.

Ириша тянет в сторону приветливо распахнутых дверей.

– Никого, – комментирует она, – практически пустой зал. Не удивительно, вчера народ знатно оторвался, – хихикает, поглядывая на помятые лица коллег с остекленевшим взглядом. – Зомби, – хохочет. – Смотри, – незаметно указывает пальчиком на пару. – Мы видели их голыми в бассейне.

– Ириш, – морщусь от представляемой картины.

– Что?! Могу я почудить, пока моего гномика нет рядом?

– Можешь, конечно, – выбираю овсяную кашу.

– Ну вот. Уже сегодня вечером я вновь стану ответственной мамой, – ставит тарелку с беконом и яйцами на мой поднос. – Ты больше ничего не будешь? – блуждает жадным взглядом по выпечке.

– Только чай. – Желудок издает пронзительные голодные трели, но от одного вида тяжелой пищи мне становится дурно.

Насильно заталкиваю в себя три ложки безвкусной каши и отодвигаю тарелку.

– Невкусно?

– Не-а, – потягиваю чай, грея пальцы о керамическую кружку.

– Очень даже вкусно, – опровергает мои слова, зачерпывая чайной ложкой с тарелки. – Сладенькая и маслица много. Зря.

– Почему не ешь? – Лео отодвигает стул рядом со мной и возвращается к раздаче за двумя кружками черного кофе: – Жень, надо поесть, – ставит напротив меня блинчики.

А я не знаю, куда себя деть, мне словно выкручивают все суставы, в висках надоедливо пульсирует, саднят бедра, тянет ранка на шее, и хочется, чтобы никто со мной не разговаривал, а уложил в кровать и оставил в покое.

– Я правда не хочу, – слышу свой капризный тон. – Правда, – добавляю мягче, испытывая стыд.

Хмурый взгляд пронзительных черных глаз сканирует.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – Лео отставляет кофе.

– Что такие кислые? – Коваль звякает приборами, а я сжимаюсь от боли, пульсирующей в висках.

– Заткнись, – очередная пульсация.

– Ну-ка иди сюда. – Подруга прикладывает ладонь ко лбу. – Да она горит. Прости, – сконфуженно улыбается. – Я предупреждала, что ты мерзлячка.

«Не суетитесь и не шумите» – выражает мой умоляющий взгляд.

– Мы едем домой. – Лео поднимается на ноги и тянет меня. – Коваль, на тебе встреча, – зло бросает, не поворачивая к нему головы. Не спорю, хочу быстрее уйти, малейший шум раздражает, а тело до боли скручивает дрожь.

Лео провожает до номера, а сам возвращается за вещами, оставленными в домике. Сжимаюсь комочком, завернувшись в покрывало на кровати, и каждый раз вздрагиваю от малейшего потока прохладного воздуха.

– Пей. – Подруга протягивает стакан воды и крупную белую таблетку. – Я же мать, у меня всегда с собой аптечка. Еще что-то беспокоит?

– Если только горло немного, – старательно проглатываю. Еще ночью я не придала значение легкому дискомфорту, а сейчас хочется откашляться.

– У меня только на экстренный случай: боль, температура, ну и когда животик крутит. Переодеваться будешь?

– Да, – стучу зубами, снимая одежду. Спортивные штаны прилипают к телу ледяной коркой, и тело ходит ходуном.

– Женек, ну прости нас. Я не думала, что ты так простынешь.

– Ириш, потом. У меня сейчас голова взорвется от боли.

Надеваю толстовку и накидываю капюшон – так холод не касается шеи. Лео врывается в номер, все возмущения, что пойду сама, гибнут в крепких объятиях, и я просто закрываю глаза и прижимаюсь к плечу. До чего же он горячий.

– Я же не умирающая, – нехотя возмущаюсь на заднем сиденье автомобиля, плотнее заворачиваясь в одеяло, взятое из номера, и кладу голову на подушку.

– Не смей так шутить. – Мужской рык прорывается сквозь сумбурные не то мысли, не то образы, вызванные жаром. Недолго наблюдаю за смуглыми кистями рук, лежащими на светлой обмотке руля, и проваливаюсь в сон.

Образы никуда не уходят, они смешиваются с взволнованным мужским голосом. Хочу избавиться от навязчивых картинок, открыть глаза, но сон не отпускает, вынуждает переживать сцены из прошлого: где люди говорят слишком громко, а окружающие цвета ядовито-яркие.

Меня словно качает на морских волнах, но в один момент это ощущение пропадает, автомобиль останавливается, к тихой мелодии прибавляется металлический скрип.

– Я же просил смазать.

– Сделаем. – Незнакомый голос отвечает Лео, и я приоткрываю глаза.

Машина вновь приходит в движение.

– Где мы? – Каждое слово приносит боль.

– Дома.

Приоткрываю глаза и выглядываю в окно:

– Лео.

Нет пятиэтажек, выстроенных в форме квадрата, обшарпанных детских качелей и серых стволов деревьев. Вместо привычной картины – светлый особняк и ухоженная территория.

– Женя, – произносит он в моей же манере. Глушит мотор и, закинув руку на пассажирское сиденье, разворачивается лицом. – Давай трезво смотреть на вещи. Ты болеешь. Подруга вернется поздно вечером – ты остаешься без помощи.

– Я справлюсь, – противлюсь. Но разговор уже окончен. Лео собирает вещи с пассажирского сиденья, складывая в карманы пальто. – Мне лучше. – Возмущение игнорируют. – Можно, я сама дойду? – Дверь распахнута, а мужские руки застыли в приглашающем жесте. Что подумает его семья?! В душе теплится надежда, что Лео живет один.

Упрямо надеваю обувь.

– Лео, ты рано. – Приятный женский голос отрывает меня.

– Так сложилось.

Темноволосая высокая молодая женщина заинтересованно выглядывает из-за мужской спины, и мы встречаемся с ней взглядами.

– Здравствуйте. – Голос окончательно садится. Девушка промаргивается и расцветает в улыбке.

– Здравствуй, я Вела. Сестра, – похлопывает ободряюще Лео по предплечью, как будто это не я, а он знакомится с моими близкими и ему нужна поддержка.

– Моя Женя, – представляет.

Коротко и ясно.

– Твоя… безмерно рада знакомству, – не перестает лучиться искренней улыбкой Вела.

Киваю в ответ, сдавленно закашлявшись.

– Раз знакомство окончено, попроси Константина нанести визит. – Мужские руки вытягивают меня в осеннюю прохладу. – И сделай чай.

– Пожалуйста, – добавляю сдавленно, поднимаясь по каменным ступеням. Мне неуютно от тона, с которым Лео разговаривает со своей сестрой.

– Все сделаю. – А она и не обращает внимания.

Долгий, но самостоятельный путь до второго этажа. Лео толкает дверь в спальню:

– Проходи, – отбрасывает покрывало с огромной кровати: – Ванная, – указывает на ближайшую дверь. – Гардеробная. Бери все, что нужно. Скоро придет врач.

– Спасибо. – Ноги заплетаются. Присаживаюсь на кресло в поисках сменной одежды, открываю сумку, моя толстовка почти насквозь пропитана потом.

– Чистая, – протягивает Лео белую футболку. – Возможно, даже новая.

Умываюсь, переодеваюсь и, наконец, ложусь в постель. Судя по усиливающейся боли в суставах, температура вновь поднимается. Как же ненавижу болеть. Я не из тех людей, что простуду с легкостью переносят на ногах. Здравствуйте, лихорадка, ломота в теле, отсутствие аппетита и головная боль до звона в ушах!

Теряюсь во времени, только легла и прикрыла глаза, согреваясь в горячих мужских объятиях, как незнакомый мужской голос будит меня:

– Добрый день.

– Добрый. Осмотришь? – Кажется, только со мной Лео составляет предложения больше, чем из двух-трех слов.

– Конечно. Что беспокоит? – Кокон из одеял вероломно разматывают. – Меня зовут Константин. – Мужчина неопределенного возраста с невероятно черным цветом глаз присаживается рядом.

– Женя, – представляюсь. – Температура, горло болит. Все болит, – перечисляю, умоляя взглядом скорее вернуть меня в постель.

Быстрые движения пальцев перед моими глазами, пара прикосновений ко лбу, просьба открыть рот – и я вновь возвращаюсь в желанные объятия, где тепло и комфортно.

– А с кистью что? – Константин вытягивает травмированную руку из-под одеяла.

– Все хорошо.

– Вижу. Разрабатывать нужно. Мизинец, – демонстрирует мой же палец, – постоянно согнут. Видишь, в каком положении? Это не нормально.

Качаю головой, всем своим видом обещая вспомнить об упражнениях, но не сегодня, не сейчас.

Константин проникается моим несчастным взглядом и оставляет рекомендации на потом. Не задавая вопросов, запиваю две алые капсулы теплым чаем.

Тихий мужской разговор не мешает, кладу тяжелую голову на подушку – так определенно лучше.