18

Его присутствие ощущается таким правильным. Каждое его касание особенное. Даже когда просто вот так трогает, чтобы что-то сказать, во мне это резонирует внутренним восторгом. И так это здорово, когда он вот такой — спокойный, милый, шутливый. Хочется, чтобы был таким всегда.

Пропылесосив везде, я мою руки и отправляюсь в зал. Зак уже соорудил нам на кофейном столике что пожевать. А именно — суши, упаковка морепродуктов, орешки и две бутылки пива.

Падаю с ним рядом на диван и делаю несколько глотков прохладного напитка. Отлично. В жаркий летний день — самое то.

— Что смотреть будем? — Зак спрашивает, взяв свою бутылку. Стукается ею со мной и отпивает.

— Белоснежку.

— Шутишь? Я уже наизусть её знаю.

— А я давно не смотрела. Последний раз с тобой еще зимой. Пожааалуйста!

Зак поворачивает ко мне голову и от тех нескольких секунд пока смотрит на меня, у меня пульс учащается.

— Со мной, говоришь?

— Да. Помнишь перед самым Рождеством?

— Перед твоим отъездом ты хотела сказать.

А точнее перед ссорой, после которой я поняла, что больше так не могу. Но об этом молчу. Мне слишком нравится наша легкость. Поэтому я просто сощуриваю глаза, давая понять ему, что если мы и дальше продолжим эту тему, то лучше ему будет просто уйти. Хоть я этого и не хочу.

Зак с шумом выдыхает и молча отворачивается к экрану. Отыскивает Белоснежку и уже через пару секунд комнату затапливают звуки интро Диснея.

Я расслабляюсь.

Спустя несколько минут он снова стебется над королевой, а я смеюсь, потому что скучала даже по этому. Зак всегда над ней прикалывается и всякий раз по-разному.

Когда Белоснежка засыпает, я по своему обыкновению замираю. Это волшебный момент. Всегда, когда смотрю его, мне хочется плакать.

В детстве мы смотрели этот мультик с мамой, и она всегда говорила мне — знай, Тара, когда тебе очень плохо обязательно есть кто-то, кто поможет преодолеть любую боль. В детстве я верила. Потом перестала. Потому что как оказалось, маме — то в своё время не помогли. Но даже несмотря на случившееся, она продолжала учить меня верить в добро.

Именно поэтому я каждый раз смотрю эту сцену как в первый, пытаясь убедить себя, что так и есть. Что обязательно есть кто-то, кто в самую плохую минуту будет рядом.

Зак зная мою реакцию, притягивает меня к себе и обнимает за шею. Я утыкаюсь носом ему в грудь.

— А ты знала, что есть такое предположение, что Белоснежка не уснула, а реально умерла?

— Как это?

— Да. Я читал одну из версий, что на самом деле принц здесь это олицетворение ангела смерти. И когда он её поцеловал, очнулась не она, а её душа.

Хмурюсь, посмеиваясь над чьим-то идиотизмом. Это же надо было додуматься так исковеркать смысл сказки.

— Что за бред? — приподнимаю голову, — Это милая детская сказка, позволяющая верить в чудеса. Не может он быть олицетворением смерти!

— А ты вглядись в замок! — взяв меня за подбородок, Зак поворачивает мою голову к экрану.

На нем как раз счастливая Белоснежка с принцем уезжают от гномов и подъезжают к волшебному замку, спрятавшемуся за облаками.

— Видишь! Замок прямо из облаков появляется. А если посмотреть мульт в оригинале он называется там «Heaven castle», «небесный замок». То есть принц, а точнее смерть, привёл душу Белоснежки в другой мир.

Как бы это странно не звучало, но по спине бегут ледяные мурашки, потому что да, замок и правда кажется словно находится в небе.

Перевожу шокированный взгляд на Зака. Он приподнимает брови, мол «А я тебе о чём».

Меня как молнией ударяет.

— Ты испортил мой любимый мультик! — пораженно выдаю, потому что единственная сказка, в которую я так свято пыталась верить, разрушена.

— Ну ты же не веришь это, — улыбается наглец.

— Не верю. Для меня всё закончилось хэппи-эндом, но как теперь смотреть, если я каждый раз буду вспоминать твою версию и задумываться, может братья Гримм именно этот смысл выкладывали в окончание?

Громкий смех Зака раздражает.

— Зато каждый раз когда будешь смотреть его, будешь вспоминать меня.

— Блин, это не смешно! — хватаю подушку и бью ею ему в грудь, — Зачем ты мне рассказал это? Для меня этот мульт как напоминание о том, что как бы хреново не было, в какой-то момент, когда кажется, что всё потеряно обязательно придет кто-то и вытащит. Спасёт. А теперь получается, что никто блин не спасёт!

Снова бью его, а Зак отмахнувшись, перехватывает подушку и отбрасывает ее в сторону.

— Да это просто фанверсия! — смеется, пока я разворачиваюсь к нему и взяв уже другую начинаю лупасить его ею.

— Кошмарная версия! Я не хотела её знать! Как теперь жить с этим?!

Зак заваливается на спину, прикрываясь руками.

— Всё, всё, забудь!

— Как? Как забыть? Это память нужно потерять, чтобы такое забыть! Зак, ты сволочь!

Выхватив у меня подушку, Зак выкидывает её, а меня затаскивает на себя и обхватывает руками лицо.

— Ну ты чего? Ты же никогда не ведешься ни на чьи версии. Тара, которую я знаю верна только себе и тому, во что верит.

Оказавшись на Заке я неожиданно сама для себя, затихаю.

В его руках так хорошо. И даже новая версия мультика больше не кажется такой откровенно ужасной. Отвратительной просто.

— Знаю. Просто тех, кто придумывает такие версии надо казнить, я считаю! Как можно в чистых добрых сказках искать подвох?

— Ну подвох не везде же есть. Русалочку помнишь? Закончилась она не так счастливо, как в мультике на самом деле, — добивает меня гад.

— Зак, блин!

— Ну всё, всё. Шучу. Всё у твоей Белоснежки в порядке. Они с принцем отправились в замок, от души там потрахались и нарожали кучу крошечных белоснежных малышей.

— Фу, эта версия еще хуже, — смеюсь, утыкаясь своим лбом в его.

— Почему же? Думаю, им обоим понравилось!

Его голос как-то незаметно меняет оттенок и вместо того, чтобы ответить, я застываю. Понимаю, что бесцеремонно лежу на нем сверху, сама сократила между нами расстояние, а мои руки почему-то оказались у Зака на щеках. Сердце дернувшись, начинает биться тише. Словно боится быть услышанным. Тихонько стучит, упиваясь тем, что через лёгкие в кровь проникает любимый запах, и моментально окутывает собой пульсирующий орган.

Глаза всегда ясного голубого неба темнеют. Зак тянется ко мне, но в миллиметре останавливается. Смотрит и ждёт. А я хочу. Так сильно хочу его поцеловать, что делаю это. Наклоняюсь и чмокаю его в губы. Также, как он меня, когда разбирался с пылесосом.

Выпрямляюсь и быстро возвращаюсь на место. Вот теперь сердце колотится, как ненормальное.

Зак тоже садится. Взяв пиво, допивает остатки.

— Может, прогуляемся? — предлагает, дотронувшись до моего мизинца своим, — а то дружбу вытягивать как-то сложно становится.

— Да, давай.