29

В салоне гнетущая тишина. Я бесцельно смотрю в окно, не понимая как убрать эту холодность со стороны Зака. Он всегда злился и кричал, если что было не по его, поэтому это молчание кажется в миллион раз хуже. Словно, черта пройдена и нет пути назад. Обхватываю себя руками, накидывая поверх топика свитер.

— Мы поворот проехали, — замечаю через несколько минут, что нужный поворот на мою улицу остался позади, и поворачиваю голову на Зака.

— Я решил, что ты не захочешь показываться Камилле в таком виде, — даже не смотрит на меня.

— Мама в ночную.

— Развернуться?

— Не надо.

Дальше мы едем молча, только огни города мелькают вдоль дороги. Яркие, красивые, насыщенные. Мы же будто в темноте находимся. Я и он. А эти огни так далеко, что не дотянуться. Приезжаем к Заку домой и также без слов входим внутрь, поднимаемся на второй этаж. Он впереди, я отстаю на несколько шагов. Ощущение, будто он хочет скорее от меня избавиться. Подойдя к комнате Оливии, толкает рукой дверь.

— Можешь переночевать здесь.

Разворачивается, чтобы уйти к себе, и я не выдерживаю. Хватаю его за запястье, вынуждая притормозить и обернуться.

Впервые за последний час Зак смотрит на меня. Настолько сдержанно, что мне не по себе становится. Я привыкла к злости. На неё я знаю как реагировать — ответной агрессией. Кричит он и кричу я. Так было всегда. А эта безэмоциональность с его стороны не то, что пугает… Я не готова к ней. Совсем не готова. Сердце дрожит и дёргается.

— Спасибо, — сжимаю длинные пальцы.

Зак кивает. Просто кивает в ответ и забирает свою руку, как если бы ему было противно. Вдоль позвоночника ледяные мурашки выступают.

Смотрю как он уходит по коридору и чувствую снова слезы в глазах. Жгучие и болезненные. Я не хочу, чтобы он уходил. Мне до смерти не хватало его эти дни.

— Зак.

— Прими душ, Тара и ложись спать. У тебя был трудный вечер.

Хлопок дверью заставляет вздрогнуть и крепче обнять себя руками. Он никогда не был таким по отношению ко мне. Ни разу.

Вхожу в комнату Оливии и роняю на пол сумку и свитер. Обвожу комнату тоскливым взглядом. Сколько дней мы здесь с ней провели. Сколько костей парням перемыли. И сколько фильмов пересмотрели, валяясь на кровати.

Не замечаю, как начинаю плакать сильнее. Мне не хватает её. Так сильно не хватает. Сбрасываю еле держащийся топик на пол, захожу в ванную комнату, стаскиваю бриджи с трусиками, ступаю в кабину и закрываю за собой стеклянную дверцу.

Горячая вода окутывает паром, но мне этого недостаточно. Делаю еще горячее, почти не разбавляя, а легче не становится. Холод больно кусает. Чувствую, что уже не просто плачу, а рыдаю. Приседаю на корточки и уронив голову на колени, закрываюсь локтями. Все эмоции вечера накатывают лавиной. И страх, и ярость, и безысходность, а потом неверие в то, что Зак приехал. Это было просто каким-то потрясением. Я не думала, что он приедет после нашей ссоры и после того, что я ему не поверила. Но вероятно, он лучше знал этого Ника, раз сделал такой выбор.

— Я принёс тебе полотен… — голос Зака заставляет меня сильнее уткнуться головой в колени. Нет, не хочу, чтобы видел меня такой. Только не в слезах. — Ты в порядке?

— Мхм.

— Тара.

Шум открывающейся дверцы, и я чувствую тепло позади себя.

Зак довольно резко тянет меня за плечи, поднимая на ноги и разворачивает к себе передом. Заставляет посмотреть на себя.

Сквозь капающую воду встречаюсь с ним взглядами. Родной, такой родной, Господи.

В любимых глазах обеспокоенность и тревога. Неужели хоть что-то, а не безликое выражение!

Не в состоянии сдерживаться, рывком обнимаю его за шею. Всхлипываю и крепко зажмуриваюсь. Хватаюсь за него, как в последний раз. Только лишь бы не уходил и не смотрел больше как на пустое место. Я дура, если думала, что действительно хочу этого. Не хочу. Хочу его огня, который единственный в состоянии согреть и вытащить из той ямы, в которой я ощущаю себя сейчас.

— Прости меня, — шепчу ему в шею и втягиваю в нос родной запах вместе с влагой крепкого тела.

Зак застывает, а его мышцы напрягаются.

— За что?

— Ты был прав.

— Ты о Нике? Он все-таки сделал тебе что-то?

Довольно грубо отстранив меня от себя, Зак устремляет на меня требовательный взгляд. Ему требуется всего секунда, чтобы на дне зрачков снова родилась ярость.

— Нет, — быстро отрицаю, — я не о нем. Я о нас… и о друзьях. Ты… ты другой сегодня.

Выдохнув, Зак вскидывает голову и ему на лицо летят крошечные капли из-под душа.

— Потому что я не буду больше играть в друзей, Тара. И не буду искать полутона в чувствах. Они или есть, или их нет. Помог я тебе только потому, что я не ублюдок и не бросил, зная, что там Уоллис. Но это не значит, что я согласен снова быть грушей для битья. Я устал от того, что ты меня дубасишь, а я как лох прилетаю обратно. Это больше не работает.

Тянусь к нему снова и утыкаюсь губами в горячую кожу. Обнимаю за шею и привстаю на носочках. Мне так необходимо чувствовать его.

— Не надо так больше. Я не хочу друзей. Хочу тебя, с тобой. Я не права была, — выпаливаю, скользя ладонями по короткому ежику, который так сильно люблю. Отстраняюсь и смотрю в любимые серо-голубые глаза. По лицу Зака стекает вода. Ловлю капли большими пальцами, — Я хотела тебя изменить, немножко хотя бы, но поняла, что мне важнее быть с тобой. Я пыталась забыть. Пыталась начать с нуля, отталкивала тебя, но не помогает. Наверное, эта болезнь и правда, неизлечима.

Поднимаю взгляд, глаза застилает вода и слезы. Их так много, Господи, как справиться я не знаю.

— А как же прививка? Даже она не помогла? — вижу, что стена безэмоциональности треснула и за ней просматриваются настоящие эмоции. Живые такие, слабые, но они есть.

— Да не было её, — выкрикиваю в сердцах, — Зак, я полгода напрасно убила на то, чтобы забыть тебя. Я просто не смогла бы с кем-то другим.

Черные зрачки прямо на моих глазах с мгновение сужаются. Как у дикого кота, когда он после тени выходит на свет.

— Тара, блядь, что? — выдавливает из себя, резко отрывая меня от себя и отталкивая к стене. Отшатывается и снова качается в мою сторону. Ладони с громким хлопком опускает на плитку рядом с моей головой и ударяет по ней один раз, второй. Я вздрагиваю, кровь циркулирует как никогда быстро, — Я же думал, что ты…

— Прости меня, — шепчу, подаваясь вперед и целуя плотно сжатые губы. Как сумасшедшая глажу каменные плечи и съезжаю поцелуями на щеки, гладко выбритые скулы, снова губы, — прости, прости. Это было ужасно, знаю.

Но Зак отстраняет меня. Смотрит диким взглядом. Отходит. Шаг, второй. Нет, пожалуйста, не уходи. Кусаю до крови губу.

— Зачем?

Веду растерянно плечами.

— Я думала, это станет прививкой для тебя.

Он пораженно хмыкает.

— Это могло привезти к эвтаназии, Тара. Ты хоть соображаешь, что тупо играешь моими чувствами?

Отворачивается и упирается руками в стену. Дышит тяжело-тяжело.

Подхожу ближе и обнимаю его со спины. Зак словно из гранита сейчас выкован. Все мышцы едва не рвутся от напряжения.

— Мне жаль. Правда, жаль. Но… это показало, что для тебя важнее я, а не факт того, чтобы стать моим первым.

— То есть ты думаешь, что я из-за этого был с тобой? — разворачивается прямо в моих руках.

— Нет, Господи, да что же я не могу ничего нормально объяснить. Просто… — тянусь снова к его лицу, — ты правда для меня очень важен, Зак. Просто поверь. Я не умею говорить, как другие девушки, и может не всегда изъясняюсь как надо, но давай попробуем еще раз? Ты и я, вместе. Мы будем очень стараться, потому что я больше не хочу ругаться. Не могу тебя терять снова и снова, пожалуйста.

Зак отрицательно качает головой, а у меня сердце останавливается. Слышу, как по телу эхо расползается от последнего удара.