46

Тара

— Ты соврал! — выкрикиваю, шокировано пялясь в лицо лучшего друга детства.

— Да, — после секундного замешательства признается он, — потому что тогда бы ты отказалась!

Прикрываю рот руками, качая в прострации головой.

— Господи. Я же помочь хотела. На кон поставила собственные отношения! А ты!

— Что я? Твои отношения напоминают психбольницу, где твой Зак пациент, а ты никак его не вылечишь, — ядовито выдаёт он, — что ты вообще в нем нашла? У нас все было замечательно пока не появился он.

— У нас?

— У нас, Тара! Я люблю тебя ещё с двенадцати лет, а ты все никак не рассмотришь! Отношений нормальных завести не мог, всех с тобой знакомил, чтобы ты хоть как-то приревновала. Ноль, — разводит руками, яростно пиля меня взглядом. А я в шоке. Смотрю на него, и закипаю.

Делаю шаг вперёд и отвешиваю ему пощёчину.

Малкольм вздрагивает, хватаясь за щеку.

— Пара номер девять, следующие вы, — доносится сзади.

— Это мы. Пойдём. Потом договорим, — не смотря мне в глаза, проходит мимо.

— Серьёзно? Думаешь после того, что я узнала я стану тебе помогать?

— Что? — его глаза округляются, словно он реально в это верил.

— А ты как думал? Ты обманул меня!

Лицо друга приобретает багровый оттенок. Кажется, он вот-вот и сам ударит меня.

— Лучше бы я с Бриджит танцевал!

— Она же уехала.

— Не уехала. Я с тобой хотел. Думал, будет у нас как раньше, а ты блядь зацикленная на этом придурке!

Меня словно кипятком ошпаривают. Кожа фантомными волдырями покрывается. Желание еще раз заехать ему между глаз такое сильное, что я едва держусь.

— Танцуй сам, Малкольм.

Разворачиваюсь, хватаю с пола сумку и как есть мчусь к выходу. Прямо в платье, на каблуках, с ярким макияжем и хвостом.

— Тара, ты нормальная? — спешит следом бывший друг, которого я удавить хочу. — А как же моя мама?

Лидия… я бы очень хотела помочь ей, но не в ущерб себе, особенно после всего, что сделал Малкольм. Сейчас мне срочно нужно к Заку.

Боже, как я могла так ему поверить? Ведь в глубине души понимала, что странно всё происходит, но пропускала мимо, не веря, что обмануть может лучший друг. Человек, с которым мы прятались в шкафу от его надоедливого старшего двоюродного брата и хихикали, думая, что он нас не слышит.

— Иди к черту! — выплевываю как раз, когда рядом останавливается такси.

Врываюсь в салон и диктую адрес.

— И пожалуйста, быстрее! Я очень спешу. Заплачу вдвое больше.

Но быстрее как на зло не получается. Вечер субботы, казалось бы многие должны отдыхать с семьёй дома или в парке, но это же Нью-Йорк. Здесь не бывает выходных от пробок.

Напряжённо сгрызаю ногти то и дело проверяю телефон. Зак не ответил. Чувствую себя отвратительно. Словно об меня ноги вытер человек, которому я доверяла. Получается, что Зак вчера также себя ощущал? Это ужасно. Жутко больно. Только причины у нас разные. Я пыталась защитить свои отношения, а Малкольм оказался просто козлом.

— Пожалуйста, быстрее, — прошу, понимая, что матч уже идёт.

— Девушка, если я поеду быстрее, вам придётся не только за двойной тариф раскошелиться, а оплачивать ремонт всех стоящих впереди машин. Первый раз в пробке что ли?

Откидываюсь на подголовник, а в груди тревожно сжимает. Боже, помоги мне доехать быстрее!

Я такая глупая. На глаза наворачиваются слезы от собственной доверчивости и от того, что она за собой понесла.

К стадиону мы приезжаем через час с небольшим. К этому времени я напоминаю себе тикающую бомбу. Деревянные ноги отказывается нормально передвигаться. Пока почти бегу ко входу, понимаю, что народ оттуда уже выходит.

Что? Я опоздала? Как так?

Сердце ухает в пропасть.

Оглядываю вываливающуюся довольную толпу. Народ свистит, кричит кричалки, счастливо пьет пиво.

Я врезаюсь в них плечами, пока протискиваюсь в глубь. Мне нужно к команде.

Спускаюсь вниз, где парни уже переодетые, громко смеются и обнимают девчонок.

— Привет, — запыхавшись, подхожу к ним. — где Зак?

Макс нехотя окатывает меня своим «какого припёрлась» взглядом. Так он смотрит на меня только когда рядом нет Зака. С ним он со мной довольно дружелюбен и обходителен.

— Уехал.

— Куда?

— Ещё не уехал, — возражает Дилан, кивая на парковку с другой стороны стадиона, — только собирается.

Быстро оборачиваюсь и вижу удаляющуюся спину Зака.

— Спасибо, — бросаю на бегу.

Не уезжай, пожалуйста! Только не уезжай!

С боку с правой стороны начинает колоть, пока я ломаю ноги на каблуках. Сбрасываю их по дороге и бегу босиком, наступая на мелкие камни и землю.

От нервов меня бросило в пот, а грудь сжимает тисками.

С приближением к парковке всё сильнее и сильнее.

Из фокуса не теряю Зака. Он кидает в багажник спортивную сумку, садится на переднее сиденье и заводит машину.

Нет, стой! Отчего-то мне кажется, что, если он сейчас уедет и не увидит меня здесь, это будет конец.

Сжимаю в руке мобильный и на ходу начинаю набирать его.

Не отвечает.

Чёрт! Хороший мой, пожалуйста, подними трубку.

Подлетаю к машине, когда Мустанг начинает движение.

Зак резко тормозит, а я дёргаю дверь и падаю на пассажирское сиденье.

— Привет, — выдыхаю запыхавшись.

Ноги горят от боли, но мне плевать сейчас. Ничего не чувствую.

Равнодушный взгляд словно стена, в которую я врезаюсь с размаха. Зак обводит меня глазами, ненадолго останавливается на декольте, которое сейчас обтянуто насыщенно красным атласом, и отворачивается.

— Матч закончен, — говорит без эмоций.

Тиски сильнее сжимают ребра.

— Я вижу. Вы выиграли?

— Да. Как оказалось, твоё присутствие для моей победы не обязательно.

А вот это больно.

— Я поздравляю тебя, — силюсь улыбнуться, но ответный не читаемый взгляд придавливает к месту.

— Ты что-то хочешь мне сказать?

— Да, — тянусь к нему, но натыкаюсь на выставленную вперёд руку.

— Не надо. Я всё уже понял. Мне нужно ехать, Тара.

— Я с тобой.

— Нет.

Господи, дышать через раз получается. Зак выглядит как тогда вечером, когда забрал меня из клуба. Только сейчас в нем нет даже той капли эмоций, которая была тогда. Он будто выключил себя по отношению ко мне. Внутренняя дрожь захватывает тело.

— Зак, пожалуйста выслушай меня. Ты оказался прав, — во все глаза смотрю на него, пока мы все же стартуем с места. Не знаю куда едем, но это и не важно. Главное, что вдвоём. — Малкольм правда козел. Самый последний. Я ему поверила, а он обманул меня.

— Неприятно правда? — на дне серых глаз лишь на секунду вспыхивает огонь.

— Зак, я не права была. Неправильно было тебя обманывать. Но я просто боялась тебя потерять.

Мы выезжаем на трассу и набираем скорость. Я так и сижу к нему полубоком, потому что боюсь хотя бы на секунду взгляд отвести. Он не такой как всегда и от этого страшно.

Все не так. Со вчерашнего дня не так. И сейчас я буквально чувствую тяжёлую тучу неизбежности, нависшую над нами и начинающую душить. Она не такая как всегда. Она страшнее, опаснее. Чёрная и беспросветная.

— Накричи на меня пожалуйста. Скажи, что я тебя бешу, — зачем-то прошу, чувствуя, как начинаю плакать. — А я отвечу, что даже не станцевала с ним, когда узнала о лжи. Бросила и проехала к тебе. По пути жуткие пробки, так бы я приехала намного раньше. Я очень спешила, честно! Клянусь.

— Могла не ломать ноги. Как оказалось, тебе похер даже когда я ору на тебя или что-то требую.

— Мне не похер!

— Тара, я не знаю, что видишь ты. Но я вижу только то, что я выкладываюсь на сто процентов для тебя. Где бы ты не была, с кем, какая бы тебе не понадобилась помощь, но я всегда рядом. Я там, где ты. Даже если ты не просишь. Даже если посылаешь, я все равно еду и вырываю тебя из задницы, в которой ты отказываешься. А я попросил тебя! Один раз попросил приехать и поддержать. У меня вроде как была девушка и по сути, она должна была сидеть на трибунах. Но её там не оказалось!

Была… с силой прикусываю губу. В горле жжёт.

— Зак, я тоже для тебя.

— Нет, — рявкает вдруг он, с силой ударяя по рулю, — тебя нет, Тара. Я всегда на втором месте. Что бы не делал, как бы не разбивался в лепешку, ты принимаешь все это, словно так и должно быть. Я не хочу больше этого! Тебя не хочу!

Он меня будто ударил словами. Отхлестал по щекам. Осознание больно сжимает сердце. Зажмуриваюсь и начинаю мотать головой.

— Зак.

Хватаю его за руку. Мне нужно его почувствовать. Это не может быть концом. Я не готова.

— Тара, хватит, — прикрывает на секунду глаза и дёргает рукой, но я не пускаю.

— Пожалуйста, давай успокоимся. Хочешь, поехали вместе убьём Малкольма?

— Зачем? Это не он мне врал. Он только на протяжении трех недель имел возможность трогать тебя, когда я как последний лох думал, что ты дома.

— Господи, он не трогал меня. Ты все не так интерпретируешь.

— Уже всё, Тара! Не важно кто кого трогал. С этого дня живи как хочешь. Я так больше не могу. Это блядь самоуничтожение, а не отношения, — Зак кричит, таки вырывая руку. Пилит меня снова ожившими глазами, но на этот раз в них другие эмоции. Незнакомые мне, чужие.

Лихорадочно мотаю головой и тянусь к нему.

Он снова выставляет ладонь, чтобы не приближалась. Нет, не отстраняйся от меня.

Убираю его руку, в желании просто прикоснуться. Но Зак легко отталкивает меня. Мы начинаем бороться. И тут не выдерживаю я!

— Ты готов меня бросить вот так? — задыхаюсь, руки мелко дрожат, внутри всё вибрирует.

— Ты сама виновата!

— Если бы ты не ревновал так сильно, ничего бы не случилось вообще!

— Опять я? Да я у тебя во всех смертных грехах виноват!

— Я пыталась сделать так, чтобы ты не узнал, как ты не понимаешь! Не хотела ссор!

— Со сколькими ты так еще тусуешься за моей спиной? Что ещё делаешь кроме танцев? Я, мать твою, теперь только об этом и думаю. Крис, Малкольм. Сколько их таких? Чего я о тебе еще не знаю?

— Ты в чем меня обвиняешь? — обида заволакивает глаза.

Зак снова психует. Матерится, продолжает кричать о недоверии, а я сквозь слезы защищаюсь. Обвиняю в ответ в его неспособности быть адекватным. Мы в очередной раз сцепляемся руками, происходящее кажется обрывком какого-то ужасного фильма. Мне хочется прекратить все это. Обида, злость, паника — всё это расползлось по салону автомобиля, и мы дышим этим ядом, подпитывая собственных демонов.

Слетели оба с катушек. Взаимные обвинения навешиваем друг на друга как тугие кольца на шею. Одно за другим.

— Ты вчера меня чуть не задушил!

— Я трахал тебя! Чтобы в твоей голове не осталось места другим! Другого способа похоже нет! — Зак поворачивается ко мне. Яростный, напряженный, скулы острые, а глаза черные и полные того, чего бы мне никогда не хотелось видеть.

— А ты попробуй открыть глаза и увидеть не только свои чувства, а и мои! Я боюсь тебя! — выкрикиваю, всхлипывая, — Боюсь сделать что-то, что выведет тебя из себя! Я тоже не могу так жить. Ты меня душишь!

— Больше не буду! Радуйся!

Мое рыдание глушит его очередной удар по рулю, а потом вдруг нас ослепляет свет встречной машины. Яркий, взявшийся словно из неоткуда.

— Блядь, — матерится Зак, со всей дури выкручивая руль. Лицо искажается гримасой ужаса.

Меня откидывает назад, за короткую секунду я замечаю летящий на нас автомобиль, сильный удар, от которого я лечу вперед. Острая боль пронзает голову, звук битого стекла врезается в перепонки, а потом …. темнота.