51

Приезжаю на поле и гоняю мяч практически до изнеможения. Мне просто необходимо выключить теперь свой мозг, который как на зло только и делает, что заставляет меня думать о причинах произошедшего. Я даже не думал, что Тара настолько боялась меня. Нет, она говорила, но я полагал, что это так, слова, чтобы притормозить меня. А оказывается она действительно опасалась за себя рядом со мной.

Полный пиздец!

В то время, как я готов был за неё сдохнуть, она считала, что я могу ей причинить боль — не только моральную, но и физическую. Это полный аут.

Отправляю мяч в ворота и падаю на траву. Раскидываю руки в стороны. Наверху плывут облака, закрывая от меня испепеляющее солнце.

Как теперь всё будет? Снова игра в друзей. Только играть буду я, и на этот раз более, чем натурально. Я не планирую возвращать Тару. Эти отношения для нас обоих оказались губительными. Раньше уверенность в её чувствах толкала меня вперед. Я думал она просто не хочет их раскрывать, из-за отца, или еще каких-то блоков. Но я мог руку дать на отсечение, что чувства у нее были, и именно поэтому не мог оставить её. Делал всё, чтобы вернуть, а потом чтобы удержать. Сейчас же я буквально знаю, что всегда любил её сильнее. Возможно, именно поэтому ей хотелось больше свободы, которой я не мог ей дать.

Я отпускаю тебя, Тара. И себя тоже. Это паранойя больше не будет жрать меня изнутри. А ты найдешь себе того, кого не будешь бояться и с кем будешь максимально честной.

Кулаки самопроизвольно сжимаются, стоит представить её с другим. Вырываю траву с корнями и крепко жмурюсь. Теперь только так. В третий раз становиться на одни и те же грабли может стать смертельным.

Встаю, отряхиваю руки и отправляюсь к спортивной сумке. Делаю несколько глотков отвратительно теплой воды и набираю Макса.

— Зак? — друг отвечает моментально. Как ждал прямо.

— Ты дома?

— Да.

— Я буду у тебя через двадцать минут. Есть что выпить?

— Найду. Градус?

— Повыше.

Секундное замешательство.

— Случилось что?

— Да. Тара вышла из комы.

— О-о-о-о. А почему тогда градус такой?

— Надо так.

— Понял. Ищу.

Скидываю вызов и зависаю на списке последних набранных. Слегка пролистываю вниз. Последний звонок от Тары был в тот злополучный день.

«Моя девочка» — пропущенный.

Нервно отбиваю носком кроссовка ритм по асфальту, но стираю буквы, и вбиваю сухое «Тара». Вот и всё. Ты больше не моя девочка.

И хоть внутри меня чертов удушающий ад, я кидаю телефон в сумку и отправляюсь к Максу.

— Черт, от тебя разит как от псины, — друг толкает меня в плечо, когда я вхожу в квартиру.

— Я после футбола.

— Сам гонял? Надо было позвонить.

— Мне мысли надо было собрать в кучу. Дай футболку чистую, я в душ смотаюсь.

— Давай, а то я с тобой и пяти минут не выдержу.

После душа, мы с Максом падаем на диван в гостиной. На кофейном столике уже подготовлена бутылка с ромом, лимон и сэндвичи.

— Всё, что смог найти. Еще была самбука, но подумал, что ром будет лучше.

— Однозначно, — хвалю за выбор.

Наливаю стопку и тут же опрокидываю в себя. Алкоголь обжигает трахею, опускаясь в желудок.

— Ну ты и мне наливай, сам бухать собрался моим ромом? — Макс падает рядом и подставляет стопку.

Наливаю ему и повторяю себе. Выпиваем и одновременно тянемся за сэндвичами.

— Расскажешь? — пытливо интересуется друг.

Откидываюсь на диван, так и не взяв ни одного. Рассказывать не хочу, но мне нужно предупредить его, чтобы не проболтался.

— Она помнит всех, кроме меня.

Сэндвич застывает на половине пути до его рта.

— В смысле?

— В прямом. У неё амнезия, Макс. Какая-то там систематизированная. Я погуглил, пока ехал к тебе. Это типа когда забываешь полностью всю информацию о конкретном человеке. Она не помнит ни меня, ни всего, что связано со мной.

Глаза друга расширяются с каждым моим сказанным словом.

— Охренеть.

— Прикинь.

— А с чем это связано?

— Да хер знает. Врач говорит с аварией, что мы вместе с ней попали в неё. Но я-то знаю, что причина не в этом.

— А в чем?

— Скажи, ты тоже думаешь, что я перебарщивал с контролем?

Макс сощуривается, откладывает бутер и теперь сам пополняет нам стопки.

— Ты не просто перебарщивал. Ты гнал такую пургу порой, что я не понимаю вообще, как тебя можно выдержать в отношениях.

— Чего-о-о? — отталкиваюсь от спинки и во все глаза смотрю на него.

— Зак, ты же одержимый. Мы когда гуляли все вместе, ты её от себя ни на шаг не отпускал. А в клубе тогда — они прикалывались с Диланом, а ты его чуть не угрохал там.

— А что ж тогда тебе не нравилась Тара?

— Потому что она тоже не подарок. Вы оба придурки. Ты ей выносил мозг, а она тебе. Но мой друг ты, и если выбирать кто мне нравится, а кто нет, то это будет Тара.

Шумно выдыхаю. Расклад конечно, такой себе, как и логика.

Тянусь к стопке и залпом выпиваю жидкость.

Мы приканчиваем бутылку и Макс выуживает из бара самбуку. Ближе к ночи уже плохо соображаю. Знаю только, что стало чуточку легче. Ненадолго, но хотя бы так. Прошу Макса передать всем нашим актуальную информацию по поводу того, что мы с Тарой друзья и ничего более. Пересекаться они с ней вроде как не должны, но предусмотреть варианты будет не лишним.

На следующий день меня будит ор моего мобильного. Эта мелодия установлена на Тару, поэтому я на автомате подрываюсь, забыв о том, что не дома. Задеваю пустые бутылки и те со звоном летят на пол. Ого… четыре штуки! Отец Макса будет самую малость в шоке от недостачи провизии.

Черт. Хватаюсь за голову одной рукой, второй одновременно хватаю телефон.

— Да?

Ох, и голос у меня.

— Привет.

А вот у неё довольно бодрый. Несмотря ни на что, я рад слышать его снова.

— Привет, бро. Ты как? Уже вспомнила меня?

— Нет, — Она явно улыбается. — Собственно, поэтому и звоню. Ты мог бы приехать? Не занят?

Примерно прикидываю как я выгляжу и понимаю, что от меня, должно быть, разит за километр.

— Сейчас не могу. Что-то срочное? Болит что-то?

— Нет, не болит, и в принципе, не срочное.

— Тогда вечером?

— Хорошо. Спасибо.

— Привезти что-то?

— Нет, ты главное приезжай.

Скидывает вызов, а я возвращаюсь обратно на подушку. В грудине давит. Легко сказать — приезжай. Чтобы весь вечер играть равнодушного, нужно собрать все свои актёрские способности.

Тара

Так это странно чувствовать себя такой же, как и прежде, но без нескольких кусков жизни. Как такое вообще возможно?

Меня увозят из палаты гинеколога, и пока я еду в кресле пытаюсь вспомнить хотя бы тот самый момент, когда мне должно было быть больно в свой первый раз, но его нет.

Некоторые стараются забыть свой первый секс из-за того, что он прошёл не с тем и не в то время, а я бы даже заплатила лишь бы вспомнить. Это так… непонятно. И главное — почему? Миссис Хейдл, моя врач психолог, сказала, что скорее всего мой мозг заблокировал воспоминания, которые вызывали у меня стресс. Неужели мой первый раз был аж настолько плох?

— Привет, тебе уже лучше? — интересуется милая медсестричка, когда мы въезжаем в палату.

Кажется, её зовут Кэйси.

Она тут же подходит ко мне, чтобы помочь пересесть на кровать, хотя в этом нет необходимости. Мне хоть и сложно передвигаться самостоятельно, но опираться на других еще тяжелее. Вчера я целых тридцать минут ходила по палате. И сегодня тоже. Отвратительно чувствовать, как твоё тело сопротивляется твоим же действиям. Слабость сваливает почти сразу же, но я борюсь с ней до последнего. Не хочу чувствовать себя овощем. Не хочу и не буду.

— Да, спасибо. Намного, — отвечаю, умостившись на кровати.

Из-за боли в ребрах сделать это получается только сцепив зубы.

— Я очень рада. Мы все тут за тебя молились. Когда смотрели на маму твою и Зака, сердце кровью обливалось, — Кэйси прижимает руку к груди и сочувственно склоняет голову.

— Зака?

— Да. Они с Камиллой по очереди у тебя дежурили. Не было дня, чтобы ты осталась одна.

Оу. Мама этого не говорила. Только, что он очень помог мне и ей. Значит, мы с ним и правда настолько близкие друзья?

— Он ночевал здесь?

— Да. Мы ему даже телевизор повесили по просьбе Камиллы, — улыбается медсестра, — он фильмы приносил, включал и разговаривал с тобой. Мы наблюдали через стекло. Подглядывать, конечно, некрасиво, но знаешь, сложно было этого не делать.

Сердце окутывает теплотой. Приятно, когда о тебе заботятся даже, когда ты спишь и не знаешь об этом.

Чувствую, как начинаю улыбаться.

— Почему сложно?

— Тебе повезло иметь такого пар… то есть друга. Заботливый, внимательный, его семья тут всех на уши поставила, когда вас привезли. Ну и он… — склоняется ко мне и продолжает шёпотом, — привлекательный такой, мамочки. У нас половина девчонок менялась друг с другом, чтобы к тебе зайти сюда только для того, чтобы с ним поболтать немного.

Ну-у-у, не могу не согласиться. Выглядит Зак и правда эффектно. Очень яркий парень с броской внешностью, за которую невозможно не зацепиться. Мне, когда мама его фото показала я сначала не поверила, что могу быть знакома с парнем, чьё тело на восемьдесят процентов покрыто татуировками.

Смеюсь, когда она отстраняется обратно и делает жест пальцем, чтобы я никому не говорила.

— А ещё кто-то приезжал?

— М-м-м-м, — Кейси задумывается на мгновенье, — я же не все смены здесь, но из тех кого помню были те ребята, что вчера приезжали, — понимающие киваю. Лив и Скай, — ещё парень с короткой стрижкой, высокий такой, тоже симпатичный. Твоя мама сказала, что он из Тусона вроде бы.

— А, Крис, — догадываюсь, отмечая, что его я помню хорошо.

— Не знаю, имени не помню.

— Ясно, кто-то ещё?

— Возможно, это нужно спросить у девочек. Если тебе важно, я могу уточнить.

— Да, пожалуйста.

Хочется понимать насколько у меня атрофировалась память и всех ли я вспомню.

Медсестра уходит, а я утыкаюсь в окно глазами. У меня столько вопросов, в голове каша и лёгкий туман. Снова начинает болеть голова. На сколько я поняла, она долго ещё будет давать о себе знать. Я вроде как вылетела через лобовое стекло, а такое не проходит бесследно. Доктор говорит, что рубашка, в которой я родилась должно быть сделана из металла.

— Привет, медвежонок, — нежный голос мамы как бальзам на душу. Поворачиваю голову, наблюдая как она входит в палату.

Даже не представляю, что ей пришлось пережить, пока я была в отключке.

— Мам, — наблюдаю за ней, пока она подходит ко мне и целует.

Смотрит с щемящей нежностью.

— Пришли анализы. Понижен гемоглобин, ЭКГ в норме. ЭЭГ не совсем удовлетворительное, но это и не удивительно после такой аварии. Прописали лекарства и пока что еще придется тебе побыть здесь. Если динамика останется положительной, через неделю тебя выпишут. А дома, возможно, вернется память. Сама знаешь, дома и стены лечат.

— Отлично! Очень на это надеюсь. Хочу домой. Да и сложно вроде как помнить и не помнить чего-то одновременно.

— Верю. Но ты молодец! Хочешь кушать?

— Очень. И таблетки от головы.

— Болит? — она сочувственно прикладывать ладонь к моему лбу.

— Да.

— Я принесу тебе.

— Спасибо, — благодарно сжимаю её руку. Мама вот уже больше суток не спала нормально, все время на смене здесь со мной. И каждый раз старается то прикоснуться, то поцеловать. Бедная моя. Но я рада, что в эти долгие дни она была не одна.

В одиночку справиться с горем гораздо сложнее.

— Мам, ты не знаешь где мой телефон? Хочу посмотреть, что в мире происходит, а то кажется, я отстала от жизни.

Мама улыбается и достаёт из кармана новый айфон.

— Держи. Я знала, что ты спросишь.

— Ого, — удивлённо прокручиваю в руке гаджет, — это мой?

И дождавшись ответного утвердительного кивка, снова рассматриваю практически новый аппарат.

— Откуда такой?

— Зак подарил, — слегка помявшись, отвечает мама, — он случайно уронил твой старый. Тот был непригоден больше, поэтому заменил новым.

С ума сойти! Ошарашенно осмысливаю услышанное.

— Как так получается, мам, что его было так много в моей жизни, а я не помню буквально ничего!?

— Не знаю, медвежонок, но думаю на то есть причины, — погладив меня по голове и поцеловав в висок, мама отстраняется, — сейчас принесу завтрак и таблетки.

Благодарно улыбаюсь, снова зависая на телефоне. Разблокирую. Какой он шустрый, надо же. Реагирует сразу.

Нахожу контакт Оливии и набираю её. Мы немного разговариваем, потом я спрашиваю то, что меня интересует, но она не может утолить моё любопытство. Оказывается не в курсе интересующего меня вопроса, что не странно, ведь её не было больше полугода.

Скидываю звонок и нахожу контакт Зака. Несколько секунд смотрю на его имя, раздумывая как это будет если спрошу у него. Мне немного не по себе, но ведь медсестра сказала, что он был здесь каждый день. Значит, я дорога для него как друг. И соответственно, он был близок мне. Чужой человек бы не сидел столько в клинике, правда же? Вероятно, я доверяла ему, если приняла такой дорогой подарок. И скорее всего, именно он может знать ответ на вопрос, который мучает меня уже на протяжении часа.

Посомневавшись ещё немного, я все же набираю его.