55

Зак

Две недели… Ровно столько я дал себе, чтобы привести себя в чувства. С Оливией и Скайлером мы устроили семейную тусовку, если можно так сказать. Давно мы не проводили время вот так вместе. Я наблюдал за ними и четко осознавал, что тоже так хочу. Чтобы Тара смотрела на меня с доверием, а я не накручивал себя тем, где она и чем занимается.

«Скайлер, ребята зовут записаться вместе в библиотеку. Я смотаюсь и привезу нам тако». - говорила Оливия. И Скайлер отпускал её без вопросов. Его не волнует, что она едет встречаться с парнями и девчонками. Он уверен, что через часа два она вернется и снова будет валяться с ним на диване, и целоваться, пока губы не покраснеют. И так и происходило.

Без скандалов и расспросов. Он даже не уточнял у неё кто там был. Я бы устроил допрос — что делали, о чем говорили, и кто как себя вёл. И если бы раньше я сказал, что просто люблю Тару сильнее, чем Скайлер Оливию, то после двух недель, проведенных с ними, могу точно сказать, что нет, не сильнее. Просто по-другому. Как там говорила психолог? Все любят по-разному.

Вот только моя любовь привела к тому, что меня вычеркнули из памяти, а мозг Оливии по отношению к Скаю такого бы не сделал. Она видит в нём опору, уверенность…

И я вроде бы начал привыкать к мысли о том, что да, я вёл себя хреново, но Тара прислала фотку с Крисом. Как я не старался, подавить внутренний взрыв не получилось. Я смотрел на них таких светящихся улыбками и еле сдерживался, чтобы не позвонить. Оставил телефон дома и отправился на речку. Мне нужно было вытравить из себя ревность. Он там с ней ест гребаных моллюсков, а я здесь учусь как жить без неё. Пиздец!

Пока греб руками, выкладываясь на всю силу и пытаясь успокоиться, вспомнил вдруг слова Тары о том, что её никогда не привлекал Крис как парень. И если бы раньше она, возможно, побоялась мне сказать правду, то сейчас я для неё чужой человек. Она не стала бы врать по этому поводу. Если бы нравился, сказала бы как есть. Ведь я друг — мне можно.

Выбравшись на берег, сел прямо на песок и уронил голову в ладони. Значит, они реально просто друзья? Сердце в груди всё еще билось как бешеное, требуя убрать от Тары того, кто ночует с ней, но ум вопил, что это мы уже проходили. И к чему всё привело? К тому, что я никто.

Вернулся домой, принял душ и снова завалился рассматривать ту чертову фотку. Тара улыбалась на снимке, Крис тоже. И в тот момент я представил, что было бы, если бы мы были вместе. Она бы никогда мне не прислала этот снимок. Не поделилась бы счастливыми минутами. Потому что знала бы, что я точно взорвался, как собственно и произошло. Увеличил пальцами картинку, оставляя на экране только улыбающуюся Тару, и приблизил к глазам.

«Девочка моя, если бы ты знала, как мне хреново. Я так хочу поцеловать эти губы, ласкать точеные плечи, ребра, целовать их, особенно те, что сломаны… Осторожно, так, чтобы ты тихо шептала мое имя и просила тебя трахнуть. Как было не один раз, когда мы начинали целоваться».

Зажмурился и напечатал: «Рад, что веселишься». Совсем не ответить было бы тупо. Если она поделилась со мной, значит хотела этого. А я не могу в очередной раз убивать в ней желание делиться со мной хотя бы чем-то.

Зато в аэропорту Тара меня удивила. У меня даже сердце остановилось на пару секунд, пока я смотрел и думал не показалось ли. Не показалось… Маленькая приехала меня встречать, и, надо признать, это было приятно. Да что там, у меня круги всех цветов радуги перед глазами пошли.

Мы прогуляли потом целый день. Валялись в парке на подстилке и ели пиццу, фоткались, но никому другому наши селфи Тара не отправляла. Только смеялась, держась за ребра, а меня уносило от её улыбки, как и всегда.

***

— Эй, Зак, это не твоя девчонка? — Том толкает меня в плечо, головой указывая в сторону тропинки.

Сегодня первый день учебы, мы с парнями по своему обыкновению сидим на парапетах и обсуждаем, кто чем занимался на каникулах. Обычно это трёп о клубах и девчонках. Сегодня не исключение.

Прослеживаю его взгляд и автоматически улыбаюсь. Тара направляется прямо сюда, и, увидев, что я её заметил, машет мне рукой.

— Так, пацаны, напоминаю — она НЕ МОЯ девочка. Мы друзья. Все помнят? — рычу тихо, когда она почти подходит.

— Да, помним-помним.

Спрыгиваю с парапета и шагаю ей навстречу. Выглядит, как конфетка. Обтягивающие джинсы и стильная черная футболка подчеркивают стройную фигурку. В дополнении к образу — кожаная сумка, которую мы купили вчера в ТРЦ. Подарок от меня в честь начала учёбы.

— Привет, — подмигиваю ей и отвечаю на традиционный поцелуй в щеку.

— Привет. Ну и народа здесь, — она шокировано округляет глаза, обводя кампус рукой. — Затеряться можно на раз.

— Легко, если не знаешь, что где. Я тебя провожу.

— Привет, — доносится сзади в разнобой.

Тара заглядывает мне за спину и несмело улыбается.

— Привет. Мы знакомы?

— А то! — подлетает к ней Дилан. — Я — Дилан, — вытягивает руку, и Тара её охотно жмёт.

— Макс, — коротко кивает головой друг.

Остальные тоже называют себя по очереди.

— Не думаю, что ты всех запомнишь, — скептически отмахиваюсь от пацанов.

Тара смеётся.

— Ну почему же? Дилан, Макс, Том, Перси, Брендон, Купер, — ткнув в каждого указательным пальцем, победоносно растягивает губы.

— А я Зак, так, на всякий случай напоминаю, — стебусь, зная, что Тара и сама не прочь поприкалываться с того, что она меня не помнит.

А мне проще принимать всё это через призму юмора, когда она рядом. Защитная реакция, мать её. На этот раз моя.

— Ну пойдем, проведу тебя.

Уже собираюсь увести её, как Дилан пристраивается с другой стороны. Вот же чертяка.

— Так ты что, вот вообще меня не помнишь? В профиль, анфас, — крутит головой, демонстрируя свою слащавую физиономию.

— Неа. Прости. Кажется, мама ошиблась, когда думала, что я не помню всего двух людей. Список уже набирается немаленький. А давно мы знакомы? — интересуется Тара, когда мы выходим обратно на дорожку к универу.

— Месяца два где-то, — поясняет Дилан, — мы с тобой так круто зажгли в караоке.

— Серьезно?

— Да. Дали там жару на сцене. Еще немного потренироваться, и можно на гастроли уматывать.

Эти двое ржут, а я кремирую Дилана взглядом. После этого долбаного караоке он чуть в челюсть не схлопотал и опять туда же.

— Класс, жаль, что я этого не помню. С удовольствием бы повторила, я люблю караоке.

Взгляд Тары перемещается на меня.

— Так давайте сходим в конце недели. Так сказать, отметим начало учебного года. Зак, ты как?

Придурок делает вид, что не замечает моего посыла в глазах.

— Не думаю, что Таре это будет сейчас полезно.

— Почему? Наоборот. — пламенно протестует. — Мне надоело сидеть дома! Я только «за» развеяться! Зак, ты же пойдешь?

Медленно выдыхаю.

— Поговори сначала с Камиллой, а потом разберемся.

— Эй, мне не десять лет!

— Я в курсе, но ты после аварии.

— И что?

— Вот именно, и что? — вставляет свои пять копеек Дилан, за что получает пинок в ребра.

— С Камиллой поговоришь, и решим, — категорично ставлю точку в диалоге.

— Какой ты вредный, — бурчит Тара, но отчего-то выглядит довольной. Глаза сияют так ярко, что солнце можно на сегодня отключить.

— Какой есть!

Мы провожаем её до аудитории, и когда она скрывается за дверью, уходим по коридору.

— Ты, блядь, что творишь? — толкаю оборзевшего Казанову в плечо.

— Ай! Ты чего? — Дилан возмущенно трет место удара.

— Что это за улыбки и вся остальная херня?

— Знаешь что, Харт, — друг резко тормозит, а его всегда лучезарное лицо приобретает в кои-то веки серьезность. — Хочешь, чтобы мы общались с ней, как с подругой, но при этом и слова лишнего сказать нельзя? Я со всеми так себя веду, если ты не замечал! Чем она хуже, чтобы я разговаривал с ней иначе? Если ты думаешь, что я подкатываю, то ты придурок! Ты мой друг! Она твоя бывшая, а я не лошара, чтобы иметь на неё виды! Ты хоть иногда логику включай, а то ты из-за ревности своей слепнешь совсем! И уж определись — вы друзья, блядь, или нет, потому что если нет, то ни черта не получится нормального общения. Решил быть другом, так будь им. А не мудаком, который раскидывает всех, только потому что тебе не хочется, чтобы к ней кто-то подходил. Ты так доиграешься, что она одна будет! Из-за тебя ни друзей, никого вокруг не нарисуется! И сам потеряешь и меня, и остальных!

Разворачивается и уходит, а я раздраженно откидываю назад голову. Он прав, мать его. Я не хочу этого делать, но цепляюсь к каждому слову и действию окружающих, которые нацелены на Тару. Продолжаю это делать даже сейчас… Медленно выдыхаю и отправляюсь в аудиторию.

На следующих переменах мы с ней не пересекаемся. Да и я решаю не навязываться. Первую пару только и думал, что о словах Дилана. Надо вести себя как друг, а не остервеневший коршун. Она взрослая девочка и в состоянии сама заводить знакомства и общаться с другими. И хоть глазами я постоянно ищу её, пока мы переходим из одной аудитории в другую, но целенаправленно не подхожу. Еще подумает, что я псих неадекватный, и будет меня сторониться.

Тем не менее на третьей паре все же не выдерживаю и пишу ей сообщение. Аргументирую это для себя тем, что волнуюсь о её здоровье. Хотя это правда. Я действительно волнуюсь.

«Ты как? Зубы еще не сломала о гранит науки?»

«Нет (улыбающийся смайлик), вышла проветриться. Голова разболелась, вот выпила таблетку, сижу на скамейке, жду, когда отпустит».

Чёрт.

— Мистер Джейкобс, можно выйти? — выстреливаю молниеносно.

— Выходи, Харт. Не больше, чем на пять минут, я засекаю.

Киваю и покидаю аудиторию. Перепрыгивая через ступени, спускаюсь вниз и вылетаю на улицу. Тару замечаю сразу. Она сидит недалеко от центрального входа, взгляд направлен в телефон.

— Эй, ну ты как? — подхожу и присаживаюсь рядом.

Отрывается от экрана и удивленно глядит на меня.

— Уже лучше, спасибо. Не обязательно было выходить.

— Я волнуюсь.

— Знаю. Но я правда в порядке. Как сказал доктор Ларсон, головные боли теперь будут долго моими спутниками. Нужно просто привыкнуть.

— Давай я тебе такси вызову, поедешь домой!

— Это еще зачем? — тут же возмущается. — Я не хочу домой. Не делай из меня калеку, пожалуйста, мне это не нравится.

Сжимаю челюсти, чтобы не усадить в машину насильно.

— При чем здесь калека?

— При том. Что мама, что ты. Носитесь со мной, словно я инвалид. Ключица и ребра заживут, а от головы есть таблетки. Всё хорошо, я нормальный человек. Ладно, Зак? Мне не нравится чувствовать себя ущербной!

Внутри неприятно стягивает. Вот оно — то, о чём я и думал. Она уже видит во мне того, кто наравне с матерью гиперопекает её от происходящего. Хоть мне и реально хочется закрыть её дома под замком, чтобы не перенапрягалась, я вместо этого через силу киваю.

— Ладно. Я тогда пойду? Давай только до аудитории тебя провожу, если стало легче.

— Да, стало, — отвечает уже мягче. — Пойдем, — встает и цепляется за мой локоть.

Раньше мы ходили держась за руки, но сейчас и так неплохо.

— По поводу караоке, я не против. Если Камилла даст добро, значит пойдем!

— Отлично, — на до боли любимом лице расцветает улыбка. — А ты петь будешь?

— Неа, даже не уговаривай!

— Ну и ладно. Будешь на меня смотреть!

— А это с удовольствием!